Часть 4. Добро пожаловать домой. Глава 1
21 февраля 2018 г., 18:00
«Я был ищущим и все еще остаюсь им, но ищу я уже не на звездах и не в книгах, я начинаю слышать то, чему учит меня шумящая во мне кровь» «Некоторые полагают, что ты становишься сильнее, держась за что-то, но сильнее становишься, только смирившись и отпустив» Герман Гессе
Проблема с обещаниями в том, что вне зависимости от того, даны они в зале суда или безмолвно разделены между влюбленными, их, как правило, нарушают. Возможно, поэтому Магнус решил, что Алек нарушит свое слово. Выполняющие обещания люди были редкостью в его жизни, и у Магнуса почти не осталось в них веры. Он отчетливо слышал Катарину, которая со вздохом объясняла ему, что он потерял веру в остальных из-за одного конкретного человека, которому он должен был доверять всегда и во всем и который бросил его, но было слишком поздно уповать на это. Он знал Алека несколько месяцев и должен был понимать, что он не из тех, кто нарушает свои обещания. Но это знание не помогло совладать с дырой в груди, которая разрослась, когда наутро Магнус открыл глаза, чтобы обнаружить рядом холодную подушку. Алек пообещал, что его не будет рядом, когда Магнус проснется, и он сдержал свое слово. Магнус тихонько застонал. Сердце его сжалось, и он подтянул колени к груди, обнимая покинутую подушку и утыкаясь в неё носом. Запах Алека все ещё наполнял постель, но это было единственным доказательством того, что они провели вместе ночь. И оно постепенно исчезало.***
— Привет, мам. — Магнус, — голос её напрягся ощутимее, чем ему хотелось бы. — Ты в порядке? — нахмурился Магнус, поправляя наушник и проскальзывая в вагон метро, прежде чем двери поезда захлопнулись. — У тебя… странный голос. — Все хорошо, кексик. — Мама, — проворчал Магнус, — мне тридцать два. Ты должна была прекратить называть меня так ещё двадцать лет назад. Энни рассмеялась, но всего на несколько секунд, прежде чем зайтись кашлем. — Мам, — встревожено позвал Магнус. — Всё нормально? — Да, да, — откликнулась она со слабым смешком. — Не волнуйся обо мне. Он попытался было возразить, но она неодобрительно кашлянула, и Магнус покорно промолчал. — Как ты? — Хорошо, — быстро ответил Магнус. — Встречаюсь с представителями французского бренда, которые хотят разместить рекламу в моем блоге. С работой все хорошо. Энни задумчиво хмыкнула. — Ты счастлив? — спросила она, и слова эти эхом отразились у Магнуса в голове, как миллион раз до этого. Он тяжело вздохнул, прикрыв глаза и сморщив нос. — Мама, — слабо возмутился он. — Пожалуйста. — Ну же, Магнус, удиви меня, — пробормотала Энни, и в её голосе прозвучал намек на шутку. Это заставило Магнуса улыбнуться, несмотря на его раздражение. — Я доволен своей работой, да. — Но доволен ли ты своей жизнью? — спросила Энни. Обычно у Магнуса был готов какой-нибудь язвительный ответ на вопросы матери. Сегодня тот снова дрожал на кончике языка, но все же Магнус промолчал. Мать звучала отчаяннее, чем когда-либо, словно его ответ действительно был важен. — Да, — ответил он, но секундная заминка уже сделала свое дело. — Магнус, — Энни вздохнула и сделала глубокий вдох. — Я твоя мать. Я знаю, что ты лжешь, даже если мы говорим по телефону. — Мам, я правда не хочу обсуждать это прямо сейчас, — прорычал он. — Со мной все нормально, ясно? Хватит волноваться обо мне. — Волноваться о тебе — моя работа. Магнус стиснул зубы и откинулся на спинку сиденья, игнорируя осуждающий взгляд, которым наградила его пожилая леди, сидящая напротив. — Это не остановило тебя от переезда в Нэшвилл, когда ты бросила меня здесь подростком, — ответил он с большей злостью, чем это было необходимо. На том конце провода повисла тишина, и вина заставила желудок Магнуса скрутиться, но охватившее его негодование было куда сильнее, разливаясь по телу, словно отрава. — Прости, — прошептала Энни слабо и почти умоляюще. — Нет, — пробормотал Магнус, пожевав нижнюю губу. — Это ты меня прости. Я веду себя, как ребенок. — Но все же ты прав, — мягко откликнулась мать. — Я оставила тебя одного… и ты заслуживаешь узнать, что произошло, но это не телефонный разговор. Я объясню все, как только увижу тебя, я обещаю. Магнус помолчал, размышляя над тем, когда его разговоры с матерью наполнились длинными паузами, а не веселой, глупой болтовней. Их отношения испортились, и он знал, что вина в этом была на них обоих, но легче от этого не становилось. — Я приеду на День благодарения, — пообещал он. — День благодарения, — медленно повторила Энни, как будто всерьез размышляя над его словами. — Звучит хорошо. Я приглашу Рагнора. Давно его не видела. — Мы увидимся с ним сегодня вечером, — улыбнулся Магнус. — Завтра он уезжает в Италию, и его не будет около полугода. Счастливый ублюдок. — Тебе бы тоже не помешали полгода вдали от Нью-Йорка, — заметила Энни, и на этот раз Магнус не смог сдержать раздосадованного стона. — Мам, Нью-Йорк — мой дом, — ответил Магнус терпеливо. — У меня здесь друзья и работа. Мои собаки. Последнее его замечание заставило Энни слабо рассмеяться. — Но все может измениться. Ты держишься за жизнь, которая не дает тебе расцвести. — То, что ты была несчастна здесь, не означает, что я тоже несчастен, — возразил Магнус, снова чувствуя разочарование, которое стало ему уже хорошо знакомо. Он глубоко вздохнул, подавляя желание зарыться пальцами в волосы. Он потратил слишком много времени, укладывая их, чтобы теперь испортить прическу из-за привычных препираний с матерью. — Послушай, мам, я не хочу с тобой ругаться. — Матери лучше знают, — ответила Энни, и в голосе её звучала улыбка, которую Магнус предпочел не заметить. — Но хорошо, кексик. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Это все, чего я когда-либо хотела. Магнус с трудом сглотнул ком в горле, с радостью отвлекся на открывшиеся двери поезда, прибывшего на нужную ему станцию, поднялся и вышел из вагона. — Я знаю, — признался он. Или, по крайней мере, ему так казалось. Не было смысла повторять, каким несчастным она его сделала, когда уехала в Индиану много лет назад. Иногда сладкая ложь была куда предпочтительнее. Он уже собрался заговорить, когда Энни снова закашлялась в трубку, со всхлипом выравнивая дыхание. Магнус нахмурился, пробираясь среди пассажиров к выходу со станции. — Мам, ты уверена, что с тобой все в порядке? Она глубоко вздохнула, но послышавшийся вслед за этим хрип не успокоил Магнуса. — Да, это просто простуда, — ответила она. — Не о чем беспокоиться. — Сейчас же май, — удивился Магнус. — Как ты умудрилась подхватить простуду? — Плавала в пруду, — ответила она почти моментально, словно проговорив заученную реплику пьесы, участником которой он не был. Магнус закатил глаза, хоть слова её были очевидной ложью. — Мам, у тебя будет полно времени летом, — отругал он её, чувствуя, что всего на мгновение они поменялись ролями. — Да-да, — откликнулась она, и голос её снова показался Магнусу немного странным. — Не волнуйся обо мне, кексик. У меня здесь полно друзей. Хорошие люди, которые позаботятся обо мне. — Приеду на День благодарения, — повторил Магнус. — Я в любом случае собирался приехать на свадьбу Клэри. — Было бы здорово, — ответила Энни, и в голосе её зазвенели слезы. — Я скучаю по тебе. Магнус остановился, и идущий вслед за ним человек налетел на него, выругавшись сквозь зубы. — Мам, не плачь, — пробормотал он. — Я тоже по тебе скучаю. И я приеду раньше, если хочешь. Я могу приехать на этих выходных. — Нет-нет, — усмехнулась Энни, шмыгая носом. — Не нарушай свои планы и приезжай на День благодарения. — Как насчет лета? — предложил Магнус, пожевав нижнюю губу. — Я могу приехать на недельку. Мы можем отправиться в дорожное путешествие. Как мы сделали тринадцать лет назад. Прошло уже достаточно времени. — Звучит чудесно, кексик, — тихо откликнулась Энни. — Мы как раз сможем поговорить. Магнус замолчал, вздохнув, и вошел в кофейню, в которой у него была назначена встреча. Он рано пришел, но все равно встал в конец очереди. — Мне бы очень этого хотелось, — наконец ответил он. — Я скучаю по нашим разговорам. — Я тоже, — выдохнула Энни, и пусть она больше не плакала, ей явно с трудом удавалось сдерживать эмоции. — И я действительно хочу, чтобы ты был счастлив, Магнус. Я также знаю, что частично виновата в том, что это не так, — Магнус хотел было возразить, но она шикнула на него, и он тут же замолчал. — Я не беру всю вину на себя, потому что твое счастье зависит от тебя самого. У тебя есть возможность изменить свою жизнь и то, что тебе в ней не нравится, и я не могу сделать этот выбор за тебя… я могу лишь немного подтолкнуть тебя в правильном направлении. — И какова вероятность, что направление это приведет меня в Нэшвилл, Индиана? — насмешливо поинтересовался Магнус, и каждое его слово сочилось сарказмом. — Ты это сказал, не я, — игриво возразила Энни, и он услышал её улыбку. — Хорошо, мама, — усмехнулся он. — Мне пора идти. Поговорим позже. — Ладно, кексик, — легко согласилась она. — Я люблю тебя. Магнус моргнул, губы его слегка приоткрылись. Не то чтобы он не знал этого, но каким-то образом эти слова перестали быть для них привычными, и он забыл, как они звучат, произносимые ею, полные нежности и заботы. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал он. — Ты заслуживаешь счастья, Магнус, — проговорила Энни. — Но тебе нужно перестать искать причины, чтобы быть несчастным. Она сбросила звонок, прежде чем он успел ответить, оставив его с открытым ртом посреди кофейни. Ему потребовалось около минуты, чтобы совладать с собой и наконец сделать заказ, но сердце его предательски сжималось.***
Вибрация телефона вырвала его из оцепенения. Он моргнул, а после схватил смартфон, чтобы прочесть сообщение. Меня не будет сегодня утром, — писал Саймон. Ужасное похмелье. Загляну к тебе завтра. Магнус вздохнул, потирая глаза, и осторожно выбрался из постели. Он отправился в душ, а после, со все ещё мокрыми волосами — вниз по лестнице. Гостиная была безукоризненно чистой, в ней не осталось ни следа прошлой ночи и вечеринки, свидетелем которой она стала. Джимми Чо приветствовал его громким лаем, спрыгивая с дивана, чтобы подняться на задние лапки, радостно виляя хвостом. Барку Джейкобсу потребовалось всего несколько минут, чтобы примчаться из сада и проделать то же самое, и Магнус поприветствовал их обоих, натягивая на лицо улыбку, которая не могла их обмануть. Он прошел на кухню, в которой царила та же чистота, что и в остальном доме, и сердце его заныло. Казалось, будто Алека никогда не было здесь, словно он тщательно убрал все следы своего присутствия в доме прошлой ночью, и Магнуса накрыло болью, которая лишь отчасти была связана с воспоминаниями о том, как хорошо им было в постели. Он запустил кофемашину и наполнил свою кружку, а после оттащил стул на веранду и устроился в нем, опуская локти на подлокотники и подпирая щеку кулаком. Озеро было спокойно этим утром, но в воздухе висела прохлада, и хоть Магнус понимал, что на нем одна футболка, у него не было сил, чтобы чувствовать холод или чтобы подняться и сходить в дом за свитером. — Тебе нужно перестать искать причины, чтобы быть несчастным, — пробормотал он в никуда, голос матери отдавался у него в ушах болезненным напоминанием. Странно, он мог воспроизвести последний их разговор практически слово в слово, но постепенно забывал оттенок её глаз или мягкое звучание её голоса, когда она упрямилась и называла его кексиком, хотя он давно вырос из этого прозвища. Внезапно местный воздух, к которому он начал привыкать, лишенный выхлопов и вони, чем не мог похвастаться Нью-Йорк, показался ему удушающим. Всего было чересчур, и Магнусу нужно было выбраться отсюда. Он резко поднялся и прошел в дом за свитером. Он скользнул в свои любимые кожаные ботинки и захватил ключи от машины из вазочки в прихожей, подзывая собак, прежде чем выйти вместе с ними из дома. А затем он отправился в путь. Машина проехала по грязи, затем под колесами её зашуршал асфальт Нэшвилла. Магнус проехал через весь город и наконец оказался за его чертой, крепко сжимая руль и прокручивая в голове миллионы мыслей. Глядя прямо перед собой, Магнус позабыл о мире за пределами автомобиля и ехал, ехал и ехал, пока ноги его не онемели от долгого нахождения в одной позе и он не остановился. Но даже заглушив двигатель, он не вышел из машины, а некоторое время тяжело дышал, прилагая все свои усилия, чтобы немного утихомирить бешено колотящееся в груди сердце. Он огляделся и на мгновение снова почувствовал, что задыхается. Он помнил это место. Он был здесь всего однажды, со своей матерью, когда ему было девятнадцать и они отправились в дорожное путешествие по Индиане и в соседние с ней штаты. Но теперь, когда он снова оказался здесь, воспоминания приобрели кристальную четкость, словно не было этих тринадцати лет. Конечно, все немного изменилось с тех пор. Было лето, когда они с мамой пустились в свое путешествие, а сейчас осень медленно подходила к концу. Её великолепные цвета всё ещё не исчезли, и открывшийся перед ним вид был поистине захватывающим: алые и золотые росчерки листьев на фоне голубого неба, отражавшегося в зеркальной глади озера. Время будто остановилось. Прохладный ветерок, первый намек на зиму, что была уже не за горами, ласково обдувал Магнуса. Он шел вдоль берега, спрятав руки глубоко в карманы, а Барк Джейкобс и Джимми Чо послушно следовали за ним по пятам. На небе не было ни облачка, и он не смог удержаться от желания сфотографировать мирный пейзаж перед собой, тут же отправляя его Рафаэлю, Катарине и Рагнору. Он размышлял над словами, которыми можно было бы дополнить фотографию, но не смог найти ничего, что смогло бы выразить его состояние, его чувства по отношению к этому месту и, тем более, чувства его сердца. Знак перед ним гласил Патока-Лейк, поэтому Магнус просто подписал фото этим названием, отправил его и уселся на камень, позволив собакам изучить новую для них обстановку, обнюхать все и поваляться в траве, не волнуясь ни о чем на свете. Магнус завидовал тому, как легко они находили повод для радости в самых простых вещах. Они не сомневались в себе и в тех, кому хотели верить. Они не искали повода, чтобы оттолкнуть от себя счастье, которого, им казалось, они не заслуживают. Они были слишком счастливы, чтобы держать злобу даже на самых дорогих им людей, если те покинули их навсегда. Потому что они не были способны на вину, обиду или гнев. Они просто любили и доказывали это в очередной раз, подбежав к нему и опустив к его ногам ветки, как будто это были самые ценные вещи на свете, и Магнус усмехнулся. Всякий раз, когда он был подавлен, Барк Джейкобс и Джимми Чо чувствовали это и приносили ему какую-нибудь дорогую вещь, но сейчас вокруг не было ничего, кроме деревьев и камней, потому они нашли другое решение, чтобы вернуть улыбку к Магнусу на лицо. — Вы гораздо лучше людей, — покачал головой он. — Люди могут подвести. Заставить чувствовать. Барк Джейкобс понимающе гавкнул, подталкивая его колено, а Джимми Чо тем временем прижался к его лодыжке. — Чувствовать тоже хреново, — проворчал Магнус, покорно поглаживая их. — Я не хочу этого. Джимми Чо тихонько заскулил, опустив голову, словно его только что отчитали. — Дело не в тебе, королева драмы, — закатил глаза Магнус. — Ты мой хороший. Джимми Чо не ответил — не то чтобы это было большим сюрпризом, — но снова прижался к ноге Магнуса. Он вздохнул и потер лицо, прежде чем взглянуть на озеро. Воздух становился холоднее, на этом берегу не было деревьев, что мешали бы ветру разгуливать на свободе, и Магнус закрыл глаза, наслаждаясь полной тишиной вокруг. До него не доносилось ничего, кроме шелеста волн, набегающих на берег, танцующего на поверхности озера ветра, далекого шума автомобилей и городской суеты. Магнус глубоко вздохнул, наполняя легкие и позволяя чистому воздуху очистить его разум. Он сидел на берегу и наслаждался тишиной, погружаясь в умиротворенную атмосферу этого места, не нарушенного и не принадлежащего человеку. К реальности его вернуло громкое вступление Born This Way, и Магнус глубоко вздохнул, прежде чем вытащить телефон из кармана. Он собирался проигнорировать звонок, но на экране высветилось имя Джейса, и любопытство пересилило его нежелание с кем-либо говорить. — Привет, Джейс. — Ты в порядке? — встревожено поинтересовался тот. Магнус нахмурился, тут же выпрямившись. — Что случилось? — Что ты имеешь в… — начал было Джейс, но быстро оборвал себя. — Я у тебя. Где ты? — Отъехал ненадолго, — просто ответил Магнус, потому что ему не хотелось объяснять, где он и почему. — О, слава Богу, — вздохнул Джейс. — Я решил, что тебя придавило или что похуже. Магнус приподнял бровь, исключительно драматизма ради, и фыркнул: — О чем речь? — Твоя крыша… — ответил Джейс, прочищая горло. — Часть её обвалилась и… — Остановись, — выдохнул Магнус, голос его был едва слышнее шепота, когда он наморщил нос. — Пожалуйста, ничего больше не говори. Не хочу знать. Я продаю этот чертов дом. А если не смогу продать, то сожгу дотла. — Что? — воскликнул его друг. — Магнус, нет! — Я устал, Джейс, — вздохнул он. — Моя мать приехала сюда, чтобы следовать своим желаниям. Она хотела перемен в жизни. Я не хотел этого, и я не понимаю, почему не могу последовать её примеру и вернуться в Нью-Йорк. Джейс на мгновение замолчал, размышляя над его словами. — Магнус, я люблю тебя, правда, но не думаю, что твое счастье зависит от Нэшвилла или Нью-Йорка. Оно зависит от тебя. Ты все ещё скорбишь, но, кроме того, ты слишком упрям и слишком горд, чтобы просто расслабиться. Его голос был серьезен, и Магнус глубоко вздохнул, принимая его слова и заключенный в них смысл. — Дело не в месте, а в том, каким ты его делаешь. В людях, которыми ты себя окружаешь. Дом — это не место, Магнус. Это чувство. — Ты женишься на любви всей своей жизни, — парировал Магнус, изо всех сил стараясь подавить горечь в своем голосе. — Тебе легко говорить. — Так и есть, — согласился Джейс, — но так было не всегда. Я сирота, Магнус. Я знаю, каково тебе. Одиночество. Постоянный траур. Но будет легче. «Когда?» — подумал Магнус, оставив этот вопрос для самого себя. — Поговорим позже, ладно? — вместо этого ответил он. Он скинул вызов, прежде чем Джейс успел возразить. Какое-то время он пялился на экран своего телефона. На фотографию его собак вместе с Баком, которую Алек прислал ему, пока он был в Нью-Йорке — вся троица сидела спиной к экрану и глядела на пруд. Когда он отвел взгляд от экрана, то заметил, что собаки внимательно смотрят на него, и со вздохом поднялся на ноги. — Идемте, дорогие, — позвал он. — Нам нужно кое-что сделать. Они направились к Вольво, и Магнус забрался за руль, напоследок окинув озеро взглядом. Он прикрыл глаза, откидываясь на спинку водительского кресла и вздрогнул, когда его телефон снова зазвонил, а имя Джейса высветилось на экране. Магнус выключил телефон и завел двигатель. Дорога в Нэшвилл отчего-то показалась ему гораздо длиннее, а деревья по обе стороны от дороги прокладывали ему путь, от которого перехватывало дыхание. Когда два часа спустя знак Нэшвилла наконец возник перед глазами Магнуса, он не свернул к пруду. Ему не хотелось видеть дом, который ненавидел его. Вместо этого Магнус свернул налево и достиг своей цели через пять минут. Ветер подул сильнее, когда Магнус выбрался из машины, и он пожалел, что как следует не утеплился этим утром. Время подходило к вечеру, и он был голоден, но понял это только теперь, когда его желудок заурчал. День прошел, не успел Магнус и глазом моргнуть, словно время ускорилось, чтобы боль его стала терпимее. Какое-то время он просто смотрел на железные ворота, а сердце его бухало в груди. Вот и все. Как только он зайдет внутрь, он не сможет больше отрицать очевидное. Назад дороги не будет. Джимми Чо и Барк Джейкобс были поразительно тихи у его ног, будто понимали важность этого момента. Ему потребовалось десять или, может быть, пятнадцать минут, чтобы взять себя в руки и ступить за ворота кладбища. Небо было глубокого темно-синего цвета, и казалось почти оскорбительным, что мир остался таким же ярким, когда для него вдруг все посерело, пока он блуждал по аллеям, всматриваясь в надгробия незнакомцев, которые попадались ему на пути к могиле матери. Она находилась почти в конце кладбища, и чем ближе он подходил, тем медленнее становился его шаг, а живот сжимался от ужаса. Могила Энни была прекрасна. Это был светло-серый камень овальной формы, смотрящий в небо. Её имя — Аниса Бейн, — было выписано красивыми круглыми буквами, прекрасно передающими экстравагантную элегантность, которую она пронесла через всю свою жизнь. Магнус решил, что скорее всего Джоселин приложила к этому руку. Он опустился на землю возле могилы, рассеяно глядя на имя и эпитафию под ним. Лучше быть роскошным метеором, каждый атом которого излучает великолепное сияние, чем сонной и косной планетой. — Джек Лондон Знакомые строчки вызвали у Магнуса слабую улыбку, и он поцеловал Джимми Чо, который забрался к нему на колени. — Привет, мам, — прошептал он. Это казалось глупостью — разговаривать с ней теперь, когда она ушла и не сможет ответить, но вместе с тем дарило странную свободу. — Итак… пять месяцев в Нэшвилле, — начал было он, но остановился. Он не знал, как объяснить, что время, проведенное здесь, сделало с ним. С его ценностями и убеждениями. С его сердцем. — Я не ненавижу это место так сильно, как мне хотелось бы, — признался Магнус. — И думаю, ты была права: всё дело в проживающих здесь людях. И в пруду. Раньше я не понимал, как он прекрасен. Магнус остановился, поднимая с земли опавший лист и вращая его меж пальцев. — Но я все ещё зол на тебя. Каким бы особенным ни было это место, разве оно стоило того, чтобы оставить меня одного? И позволить нашим отношениям развалиться? Я не говорю, что ты одна в этом виновата, — быстро добавил он, прежде чем раздосадовано скривиться, проведя ладонью по своему усталому лицу. — Я схожу с ума, если думаю, что ты меня услышишь. Ветер взъерошил Магнусу волосы, заставив его задрожать, и он прижал колени к груди, опустив на них подбородок. — Хотел бы я, чтобы ты была здесь, — признался он шепотом. — У меня все ещё есть билет на самолет, чтобы приехать к тебе на День благодарения. И теперь… я, возможно, использую его, чтобы наконец уехать отсюда. Я хотел бы, но… Магнус глубоко вздохнул, разочарованно застонав: — Я не знаю. Не уверен, что хочу этого. Барк Джейкобс гавкнул, и Магнус закатил глаза. — Эти двое давно уже все решили, — сказал он, поглаживая собак. — Им здесь нравится. Магнус вздохнул и ласково провел пальцами по надгробию, что было громче возможных слов. — Я здесь пять месяцев, но всё ещё не был в хозяйской спальне, — признался Магнус. — По крайней мере раз в неделю я поднимаюсь туда, намереваясь зайти внутрь и наконец прибраться. Я останавливаюсь перед дверью и просто смотрю на неё. Продолжаю уговаривать себя сделать это — просто зайти внутрь. Ведь всё не может быть так плохо. Но я боюсь. Я не могу стереть последние следы твоего пребывания в этом доме. Он твой. Он всегда был твоим. И навсегда останется. — Знаешь, я ведь не верю в совпадения, — мягко продолжил он. — И совершенно очевидно, что дому я не нравлюсь. Магнус замолчал и сделал глубокий вдох. — Я собираюсь уехать, мам. Вернусь в Нью-Йорк. Я пытался. Может, не так сильно, как мог бы, но я устал. Он осторожно спустил Джимми Чо с колен и поднялся, вновь поглаживая холодный камень. — В одном ты была права, — пробормотал Магнус. — Я действительно поладил с Алеком. Он мне нравится. Больше чем кто-либо. Но не бери в голову, потому что всё уже кончено. Ты знаешь, я всегда отказывался от своего счастья. — Функция человека — жить, а не существовать, — процитировал он, изо всех сил сдерживая слезы. — Обещаю, что больше не буду тратить дни понапрасну. Я использую свое время правильно, — он грустно улыбнулся, снова пробежавшись взглядом по строчкам эпитафия. — Я скучаю по тебе, мам. Больше, чем я думал. Магнус развернулся на каблуках, быстро направившись к выходу с кладбища, чувствуя, как легкие его горят от необходимости вздохнуть. Он не обращал внимания на вой ветра, пока шёл сюда, но теперь, когда он снова пересекал ухоженные аллеи, казалось, что всё, что он слышит — свист ветра в ушах. Только вернувшись в машину и опустившись на сиденье, Магнус совладал с дрожью в пальцах. — Ты это сделал, — сказал он себе. — Тебе понадобилось пять месяцев, но ты это сделал. Магнусу понадобилось ещё десять минут, чтобы завести Вольво и направиться к дому.***
Он ожидал увидеть что угодно, но не зияющую дыру в крыше над гаражом, а ещё меньше — сидящих на крыше Джейса и Алека, фиксирующих обвалившуюся черепицу. Люк раздавал указания, а Саймон, Клэри и Изабель сидели на крыльце, и, если бы у Саймона в руках была тарелка кексов, они бы ещё больше походили на группу поддержки. Магнус был уверен, что Клэри наблюдала за ремонтом только ради того, чтобы поглазеть на напрягающиеся мышцы её жениха, пока тот работал. Магнус заглушил двигатель и выбрался из машины, открывая заднюю дверь собакам, чтобы те выпрыгнули из автомобиля и тут же присоединились к Баку, который сидел у ног Изабель. Магнус оглядел всю эту сцену, приподняв брови, но не почувствовал удивления. Это было очень похоже на них — исправить крышу, прежде чем он попросит о помощи. Вероятно, Магнус не сделал бы этого. — Привет, ребенок, — Люк так радостно улыбнулся ему, когда Магнус подошел ближе, что он тут же почувствовал себя неловко, будто вернулся в семью после долгого отсутствия. Ужасное ощущение. — Джейс рассказал нам о том, что приключилось с крышей. Магнус рассеянно кивнул, наблюдая за мужчинами на обвалившейся крыше. Ему пришлось заставить себя отвести глаза от Алека и вместо этого сосредоточиться на Люке. — Не стоило беспокоиться, — ответил он. — Будущий владелец дома все исправит. — Что? — воскликнул Люк. — Если проголодаетесь, то кухня в вашем распоряжении, — продолжил Магнус вместо ответа. — Ты знаешь, что и где лежит, гораздо лучше меня. И не произнеся больше ни слова, Магнус поднялся на крыльцо. Он слабо улыбнулся Изабель, но не остановился, пройдя мимо неё в дом. Голод к тому моменту уже поутих, а узел в желудке не позволил бы Магнусу что-то съесть, так что он отправился прямиком в гостевую спальную и, сняв ботинки, повалился на кровать, свернувшись в позу эмбриона и завернувшись в одеяло с головой. Он видел, как за окном медленно садится солнце, подсвечивая верхушки обступивших пруд деревьев. Розовые и оранжевые облака плыли по небу, а золотистая листва окутывала лес мягким сиянием. Магнус вытащил из кармана телефон и включил его: он сразу же завибрировал. Магнуса ждало множество сообщений от обеспокоенного Джейса, и немудрено, учитывая, что он сбросил его звонок, а также сообщения от Клэри, Саймона и Изабель. Все в одном и том же духе. А потом Магнус увидел сообщение от Рагнора. Он всего лишь интересовался планами Магнуса на День благодарения, но у Магнуса потекли слезы. Они текли и текли, скатываясь по щекам и оседая солеными каплями на губах. Это были тихие слезы без всхлипов или истерики, как с ним случалось прежде, но они были отчаянной мольбой об освобождении и облегчении груза у Магнуса на сердце. Но только благодаря им — именно в этот самый момент, — Магнус осознал кое-что. Жизнь шла своим чередом. Она продолжалась без неё. Время остановилось для Энни, но лишь для неё одной. Пустота, которую она оставила после себя, пережила её. И она будет сопровождать его каждый день. Горе накатывало на Магнуса волнами, похожее на беспощадный океан, который, казалось, готов был поглотить его целиком. Казалось, будто он тонет, а вместе с ним вся его уравновешенность и рациональность. Энни ушла, и Магнусу нужно было принять это, если он не хотел опустеть изнутри. Звук открывшейся двери заставил Магнуса испуганно вздрогнуть, и он быстро вытер слезы с щек, но не обернулся, чтобы взглянуть на нарушителя своего уединения. Он знал, кто это был, прежде чем Алек заговорил, потому что сразу же почувствовал его одеколон, а, может быть, аромат его все ещё держался на простынях после их совместной ночи, он не был уверен. Алек присел на край кровати, и матрас под ним немного просел, но Магнус не пошевелился. — Эй, — тихо позвал его Алек. Магнус прочистил горло и собрал в себе столько жизнерадостности, сколько смог. — Привет. — Ты в порядке? — Какое тебе дело? — вскинулся Магнус, но тут же пожалел об этом. Он спрятал лицо в рукаве, судорожно вздохнув. — Прости, — пробормотал он. — Прости. Это было неправильно. — Все нормально, — одновременно неуверенно и смущенно откликнулся Алек. — Я хотел извиниться. Я не должен был уходить утром. Нам нужно было поговорить. Магнус пожал плечами: — Не о чем особо говорить. Мы переспали. — Переспали, — согласился Алек. — И было очень даже неплохо, — шутливо добавил он, и Магнус сразу разгадал слабую попытку приподнять ему настроение и понял, что это, на удивление, сработало. Он рассмеялся, оглядываясь на Алека и приподнимая брови: — Лучше чизкейка? Алек усмехнулся: — Не льсти себе, Магнус. Магнус показал ему язык, потому что именно так и поступают взрослые ребята, и отвернулся к окну, чувствуя, как колотится в груди сердце. Алек шумно вздохнул и поднялся. Магнус услышал шорох покрывала, но ему не хватило сил, чтобы обернуться и посмотреть, как Алек снова уходит. Именно это происходит, когда ты отдаешь свое сердце в руки других людей. Они уходят или умирают. Порой они умудряются сделать и то, и другое и ранить тебя вдвойне. Но Алек не ушел. Матрас снова чуть опустился, а мгновением спустя Алек уже обнимал Магнуса за талию и прижимал его к своей груди. Магнус задержал дыхание. Не так ли должно ощущаться облегчение, которое он мечтал почувствовать? — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — прошептал Алек ему на ухо, и тот факт, что Магнус не мог видеть его глаз, видимо, придал Алеку смелости. — Но я не буду просить тебя остаться. Это должен быть твой выбор. До тех пор мы можем оставаться друзьями. Магнус закусил губу, а после глубоко вздохнул, устраиваясь в объятьях Алека так, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я не думаю, что останусь, — признался он шепотом. — Не думаю, что смогу. В глазах Алека вспыхнула боль, которая исчезла так же быстро, как и появилась, и он улыбнулся, но улыбка его вышла ужасно натянутой. — Значит, друзья, — смущенно пробормотал он, словно это был допустимый вариант, словно их объятья не значили нечто большего, словно то, как он смотрел сейчас на Магнуса, говорило лишь о его дружелюбии. — Друзья, — тем не менее согласился Магнус, прижимаясь щекой к груди Алека и чувствуя, как тот крепче обнимает его. Может быть, это было именно то, что он искал. Лучший способ исцелиться и укротить боль в сердце. Облегчение. Гармония. Спокойствие. Магнус не знал, когда начал испытывать их рядом с Алеком, он мог только признать, что это так и что теперь это казалось естественным. — Я был на кладбище, — пробормотал Магнус так тихо, что не был уверен, услышит его Алек или нет. Но его пальцы заскользили по спине Магнуса, и он понял, что Алек его слышал. — Я подумал, мне станет легче, и отчасти так и есть, но я не уверен, потому что мне… до сих пор больно. У меня эта дыра в груди, которая никак не зарастет. Дыхание Алека чуть взъерошило ему волосы. — Этого и не случится, — прошептал он. — Болеть не перестанет. Поверь мне, я знаю. — Знаю, — кивнул Магнус, подцепляя ногтем одну из пуговиц на рубашке Алека. — Со временем станет легче, — пообещал Алек, поглаживая пальцами шею Магнуса и посылая приятную дрожь по его телу. — Все ещё будет болеть, но… боль притупится. Она будет с тобой каждый день и каждый час, но если ты отвлечешься, её можно будет перенести. И ты не забудешь, но пойдешь дальше. Похоже на воздушный шар с утяжелителями — ты не можешь взлететь выше положенного. — А если легче не станет? — спросил Магнус. — Станет, — заверил его Алек. — Но что если нет? Пальцы Алека перестали перебирать волосы Магнуса, чтобы приподнять его подбородок, и Магнус снова заглянул в глаза Алека, до того полные нежности и уверенности, что это заставило его сердце пропустить удар. — Будет легче, — пообещал Алек. Магнус не ответил, но осторожно кивнул. — Послушай, — спохватился Алек, стирая остатки слез со щек Магнуса. — Мои три желания все ещё в силе? — Только два, Александр, — возразил Магнус с удивленной усмешкой. — Ты использовал одно, когда спросил, зачем я нарядил собак на Хэллоуин. Алек закатил глаза, но с трудом сдерживаемая ухмылка все же приподняла уголки его губ. — Справедливо, — согласился он. — Тогда я хочу использовать ещё одно. Магнус слегка нахмурился, но промолчал. — Я хочу, чтобы ты перестал думать, что ты один, — торжественно объявил Алек. — Это не так. Я знаю, ты привык к одиночеству. Быть сам по себе, заботиться о себе. Но ты не одинок, больше нет, и иногда это нормально – положиться на своих друзей, когда ты чувствуешь, что не справляешься. Именно за этим мы здесь. Некоторое время они просто молчали. Магнус обдумывал слова Алека, после разочарованно застонав. — Зачем ты так со мной поступаешь? — пожаловался он, снова прихватывая пуговицу на его рубашке. — Я только привел мысли в порядок, а теперь опять во всем сомневаюсь. Алек немного озорно усмехнулся: — Этим друзья и занимаются, не так ли? Они испытывают тебя. — Ты отвратительный друг, — надулся Магнус и почувствовал, как дрогнула грудь Алека, когда тот подавил смешок. — Хуже некуда, — согласился Алек и наклонился, прижимаясь к Магнусу губами. У Магнуса перехватило дыхание, но он лишь прижался теснее, углубляя поцелуй. Касания их губ были ласковыми и неторопливыми и успокаивали тем особым образом, каким слова никогда не смогли бы. Алек выдохнул Магнусу в губы, распространяя тепло по всему его телу. Это было почти целомудренно, гораздо более невинно, чем их страстные поцелуи накануне, но каким-то образом они казались более важными, потому что на этот раз они не торопились, исследуя рты друг друга, как новую, но захватывающую территорию. Алек был бесконечно терпелив к Магнусу, и этот поцелуй был очередным тому доказательством, заверением в готовности выдержать ещё больше. Алек отстранился первым, но, опять же, из них двоих именно он славился гораздо лучшей выдержкой. — Надеюсь, ты не делаешь этого со всеми своими друзьями, — пробормотал Магнус, облизывая губы. Алек усмехнулся, целуя его в лоб: — Только с особенными. Магнус вздохнул: — Все друзья должны быть такими. Алек хихикнул — действительно, черт возьми, хихикнул, — и вновь быстро поцеловал Магнуса. — Мы просто отличные друзья, — заметил он между поцелуями. — Самые лучшие, — согласился Магнус, потянувшись к нему. Алек улыбнулся ему в губы, осторожно обводя их кончиком языка, и Магнус застонал, но сразу же отстранился. — Хорошо, — выдохнул он, прислонившись лбом ко лбу Алека и прикрыв глаза в одновременно мирном и ошеломленном оцепенении. — Давай будем честными: друзья так не делают. — Быть может, не в Нью-Йорке, — поддразнил его Алек. — Но тебе ещё многое нужно узнать о Нэшвилле. Магнус фыркнул, закатив глаза: — Я серьезно, Александр. Поверь мне, я хочу этого. Но это несправедливо по отношению к тебе, — он с трудом сглотнул, наклоняя подбородок, чтобы взглянуть Алеку в глаза с чуть извиняющейся улыбкой. — Ты заслуживаешь лучшего. Алек тяжело вздохнул, но кивнул: — Мне решать, чего я заслуживаю, Бейн, — возразил он. — Но ты прав. Я не могу позволить тебе вот так легко разбить мне сердце. Дыхание застряло у Магнуса в горле, и он моргнул, отстраняясь от Алека, чтобы взглянуть на него, недоуменно приподнявшего бровь. — Я не думал, что способен на это, — выдохнул Магнус. Алек усмехнулся — одновременно недоверчиво и удивленно. — Ты идиот, — ответил он. — Зачем бы ещё мне быть здесь? — Собаки? — застенчиво предположил Магнус, но не смог справиться с широкой улыбкой. Ему пришлось закусить губу, чтобы она не стала совсем сумасшедшей. — Ага, так и есть, — фыркнул Алек. Глаза его сияли. Раздался стук в дверь, и Магнус вздрогнул, но Алек даже не шелохнулся. — Ребят, вы в одежде? — поинтересовался Джейс. — Я могу войти? — Более чем, — прокричал Магнус, заслужив в награду неодобрительный взгляд. Он весело подмигнул Алеку в ответ, и Алек закатил глаза, но рассмеялся, отстраняясь от Магнуса, чтобы наконец сесть на постели. — Хорошо, если вы в одежде, — медленно продолжил Джейс. – Но вы должны быть полностью одеты, вы же понимаете? И сверху, и снизу. Ничего обнаженного. — О Боже, — простонал Алек и поднялся с кровати, чтобы самому открыть дверь, сопровождаемый смехом Магнуса. Джейс испуганно замер, когда Алек распахнул дверь, но быстро справился с собой, хитро улыбнувшись. — Ты идиот, и я ненавижу тебя, — на полном серьезе сообщил Алек. — Что ж, ты говорил то же самое о Магнусе, а сейчас вы практически женаты, так что я уверен, что вскоре ты изменишь свое мнение, — парировал Джейс, лишь чудом увернувшись от подзатыльника. — Что тебе нужно, Джейс? — процедил Алек. — На сегодня с крышей покончено, — пожал плечами он. — Люк предложил подключить своего друга Аларика. Он мог бы помочь нам завтра, если ты не против, Магнус. — Конечно, — рассеянно откликнулся Магнус, сидя на кровати со скрещенными ногами. — Спасибо. — Это хорошая новость. Вы готовы услышать плохую? Магнус нахмурился, а после шумно выдохнул: — Давай. Хуже быть уже просто не может. Казалось, Джейс на мгновение задумался, а затем потер шею, и это было так характерно для Лайтвудов, что Магнус с трудом сдержал улыбку. — Иззи готовит, — объявил Джейс. Магнус приподнял брови, не совсем понимая, в чем проблема, но не успел и рта раскрыть. — Что? — воскликнул Алек, отталкивая Джейса, чтобы выскочить из спальни. — И ты ей позволил? Когда с лестницы донесся звук его удаляющихся шагов, Джейс обернулся к Магнусу с широкой ухмылкой. — Она не то чтобы готовит, — признался он, довольно прищурившись. — Но они с Саймоном вот-вот начнут целоваться, а если их остановлю я, Клэри убьет меня. Магнус ахнул: — Что? Он не может их остановить! Он выскочил за дверь вслед за Алеком, намереваясь как можно скорее его найти, и сделал это достаточно быстро, обнаружив Алека на кухне. Тот приподнял брови, оглядев пустую плиту, прежде чем медленно отступить на веранду и замереть на месте, уставившись на что-то, чего Магнус не мог видеть, но отлично себе представлял. Алек нахмурился, и Магнус не был уверен, замешательство стало тому причиной или гнев, но он знал Алека достаточно, чтобы понять, что тот собирается вмешаться, а потому не стал мешкать, а рванул вперед, запрыгивая к Алеку на спину. Алек удивленно вскрикнул, но тут же выпрямился, снова взглянув на Саймона и Изабель, что недоуменно за ними наблюдали. Губы их заметно припухли. Одна из ладоней Саймона покоилась у Изабель на бедре, и Магнус внутренне выдохнул. — Убери руки от… — начал было Алек, но Магнус зажал ему рот, заставив замолчать. — Пожалуйста, продолжайте, — пропел Магнус со сладкой улыбочкой. — Мне нужно переговорить с этим ослом. Алек пропыхтел что-то, но Магнус не убрал руку. — Входи, Александр, — велел он. — В дом. Я говорю о доме. Алек закатил глаза, но Магнус не мог не заметить, как они ехидно блеснули за мгновение до этого. Он послушно последовал за ним, и только тогда Магнус отпустил его. — Что? — тут же вскинулся Алек лишь с легким намеком на раздражение. — Оставь их в покое, — тихо попросил Магнус, становясь перед ним. — Симус замечательный, и ты знаешь, что он будет относиться к твоей сестре, как к королеве. — О, я знаю, — тут же откликнулся Алек. Магнус нахмурился: — Тогда к чему все это? — Хотел припугнуть его немного, — ухмыльнулся Алек. — Саймона так приятно дразнить. И поверь, Иззи не нуждается в моей защите. Если он однажды обидит её, мне искренне его жаль. — Да, — согласился Магнус, сморщив нос. — Мне тоже. — Тогда могу я пойти и навести на него страху? — попросил Алек, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Пожалуйста? Магнус тихонько застонал: — Хорошо, — вздохнул он. — Но не будь с ним слишком суров, а не то он сбежит и будет тянуть ещё два года. Лицо Алека осветилось улыбкой, и он наклонился, быстро целуя Магнуса в лоб. — Я буду хорошим мальчиком, — пообещал Алек, прежде чем снова выйти из дома. — Эй ты, руки прочь от моей сестры! — послышался его крик. Магнус закатил глаза, но тихонько рассмеялся, услышав слабо лопочущего что-то Саймона. Ему понадобилось несколько минут — Люк с усмешкой хлопнул его по спине, — чтобы перестать глупо улыбаться и пялиться на дверь, за которой исчез Алек.
