Кенода

      Сегодняшний путь вел ее не домой и школа была вовсе не по пути, но Ода тянула время, как могла, лишь бы отсрочить неизбежное, даже сделала крюк до учебного заведения Кентина. Томас хотел провести все воскресенье с ней. Удалось избежать этого только благодаря пригласительным, которые было необходимо поскорее раздать. Однако, вечером она все же должна была приехать в дом дяди и вечно тянуть с этим было невозможно. Дойдя до дальней от школы автобусной остановки, привлекательная особа села в общественный транспорт и поехала туда, где ей меньше всего хотелось оказаться.       Дверь в дом оказалась не заперта. В помещении не горели лампы и оно освещалось лишь тусклым светом, пробивающимся сквозь шторы. Девушка сняла обувь и прошла в гостиную. Брат матери иногда оставлял свои двери открытыми, в ожидании своей племянницы. В такие дни он был либо занят, либо задумывал что-то. Никогда нельзя было подгадать заранее стоит ли волноваться. В любом случае, сердце уже начало свое тревожное порхание.       За спиной раздался странный звук, но не успела Ода обернуться, как ее левое плечо ожгло, словно огнем. Девушка вскрикнула и упала на колени, так и не поняв, что произошло. Ни одной мысли еще не возникло в ее голове, как досталось плечам, а затем почти сразу - спине. Сердце в груди колотилось как бешеное. На мгновение сковавший ужас заставил подскочить и обернуться. За спиной стоял Томас с широким ремнем в руках и безумными, пугающими глазами. Таким он еще никогда не был. Кровь отхлынула от лица студентки, руки и ноги стали ватными и тряслись, как у новорожденного олененка. - Что ты...? - дрожащим голосом начала она было свой вопрос, но так и не успела его завершить.       Дядя размахнулся и снова щелкнул ремнем. Рефлекторно подняв руку, Ода лишь успела прикрыть ею лицо. Удар пришелся на правое запястье. - Ты моя! - гневно возопил мужчина, поднимая руку в очередной раз.       Не мешкая более, племянница бросилась бежать, вот только успела лишь приблизиться к ближайшей комнате, как ее настигли и втолкнули в нее. - Ах! - вскрикнула девушка и, не удержавшись на ногах, упала посреди спальни.       Тут же на нее посыпались жестокие и неумолимые удары. - Прекрати! Хватит! Не надо! - надрывалась несчастная, рыдая в голос.       Она уже не могла подняться с пола, погребенная под градом обжигающих оплеух, только пыталась защититься руками. Но гневный ревнивец не позволял и этого, периодически толкая ее так, чтобы она оказывалась лицом вниз. Неизвестно сколько ударов Ода получила, но, когда раскрасневшийся опекун отбросил ремень в сторону и начал разрывать на ней местами полопавшуюся одежду, она уже едва могла осознать себя.       В клочья разодрав шелковую белую рубашку и разломав застежку бюстгальтера, мужчина избавился от мешающих вещей. Решив не возиться с юбкой, он задрал ее на талию. Быстро стянул трусики девушки до колен и швырнул ее на кровать так, что бедра и ноги свисали вниз.       Томас расстегнул ширинку штанов, вынул затвердевший член и, приподняв бедра своей жертвы на нужную высоту, стал прорываться внутрь. Несчастная была до крайности напряжена и не готова принять в себя обезумевшего родственника. Впрочем, ему было на это абсолютно наплевать. Он продолжал ввинчиваться в негостеприимную плоть, игнорируя болезненные вопли. Наконец погрузившись в желанное лоно, мужчина ухватился одной рукой за бедро племянницы, а другой сжал ее левую руку, чуть выше локтя, и, что есть сил и гнева, стал вбиваться в нее раз за разом повторяя: "Ты моя! Моя! МОЯ!".       Все тело ныло от нестерпимой боли, которой не было конца. Возможно это было из-за напряжения или испуга, но ощущения были такие, словно промежность рвали на части. Внизу живота пульсировала тупая боль, спину и бедра ломило, словно на них наехали машиной. Привычный половой орган насильника казался в три раза больше обычного. "Моя! Моя!" - жарко выдыхал Томас и, утробно урча, вколачивался на всю длину. Долго ждать разрядки не пришлось. Минут через десять такой пляски, он уже обильно кончал прямо в племянницу. Излившись, насильник упал на девушку, тяжело и часто дыша, словно только что пронесся стометровку.       Приведя дыхание в норму, он поднялся. Казалось, он немного остыл, но, посмотрев на распластанную, дрожащую, израненную племянницу, понял, что не может все так закончить. Дядя крепко схватил подопечную за порядком спутавшиеся волосы и притянул к своему паху. - Думаешь, все закончилось? - злобно прошипел он, тыкая ей в лицо свое достоинство - Соси!       Реакции не последовало и Томас отвесит несчастной увесистую, звонкую пощечину, от которой нежная кожа щеки тот час вспыхнула. - Почисти его! - приказа опекун.       Ода открыла рот и начала вылизывать опавшее, покрытое выделениями хозяйство мучителя. Боясь новых истязаний, девушка старательно работала ртом, проникая язычком в каждую складочку. Неприятный горьковато-соленый вкус у основания смешивался с металлическим привкусом. Не зря все внизу ныло и беспрестанно жгло - должно быть, он все таки разорвал ей что-то. - А теперь хорошенько его пососи, - услышала она новую команду - Заставь его подняться! Ты знаешь как я люблю.       Конечно, она помнила. Томас не был фанатом минета, предпочитая просто грубо брать, но с Одой он становился немного иным: пробовал новое, учил ее доставлять ему удовольствие различными способами. Девушке не пришлось долго трудиться над ним - вскоре дружок родственника бойко поднялся, требуя большего. Опекун несколько раз грубо впихнулся в рот подопечной и поперхнувшись она случайно задела его зубами. - Сука! - глаза насильника гневно блеснули.       Он вынул член изо рта жертвы и опять хлестанул ее по лицу. Больше бить ее не стал, а вместо этого скрылся в ванной, примыкающей к его комнате. Через несколько минут он вышел оттуда полностью обнаженным и с мокрыми руками. - Снимай. - жестко проговорил он той, что все так же сидела на полу.       На брюнетке не было иных предметов одежды, кроме задранной юбки да трусиков, от которых она быстро избавилась. Ода последовала в ванную за дядей. Помещение было большим и светлым. Пол сделан из цельного гладкого камня. Где и как такой умудрились достать можно было только гадать. Однако, сейчас это вообще никого не волновало. В высокой ванной смело могли разместиться три человека. Борта ванны были необычайно широкими и упирались в стену с трех сторон. При желании, здесь можно было устроить пикник. На четырехъярусной треугольной полке, вбитой в угол над ванной, располагались банные принадлежности и...до боли знакомые студентке предметы: мази, фалоимитаторы и прочие подобные вещи.       По указу истязателя, девушка погрузилась в воду. Расплата за это оказалась мгновенной - одновременно все ее ранки и ссадины возопили с новой силой.       Так они просидели несколько минут. Помыться юная мисс Браун даже не пыталась, боясь еще больше усугубить свое состояние. Она немного успокоилась, радуясь передышке и пытаясь понять, что на него нашло. Прежде он никогда не бил ее, по крайней мере, так жестоко. Он пару раз отвешивал ей пощечины и только. Кнуты и плети студентка в расчет не брала потому, что Томас управлялся с ними аккуратно и особой боли ей не доставлял. Несмотря на любовь к грубому сексу, бить подопечную и оставлять на ее теле следы он не любил, предпочитая наслаждаться природной красотой.       Ода не успела толком передохнуть, как мужчина заставил ее подняться на ноги и облокотиться на широкую бардюрину ванны грудью, выставив зад ему на обозрение. За спиной раздавались звуки переставляемых баночек, а затем истерзанная красотка почувствовала как ее анального отверстия касается что-то холодное, правда быстро осознала, что это мазь. "Только не это!" - мысленно вскрикнула она, понимая, что именно произойдет дальше и пытаясь распрямиться. - Не дергайся! - сильная рука схватила ее за шею и припечатала обратно к бардюрине.       Другая рука продолжила массировать вход в ее попку, размазывая жирную мазь и разрабатывая для будущего проникновения. "Это месть" - ужаснулась девушка, вспомнив, что произошло несколько минут назад, когда ее зубы чиркнули по пенису нежеланного любовника.       Помассировав сморщенную дырочку, Томас впихнул в нее фаллос, выбрав среди лежащих на полке самый тонкий. Несколько минут он растрахивал им узкий проход, продолжая удерживать свою жертву за шею. Спустя некоторое время он заменил этот искусственный член на более толстый и вновь все повторил. По лицу племянницы катились безмолвные слезы. Зад горел. Давление на него было болезненным и отдавалось в животе, периодически пробуждая желание сходить в туалет.       Почувствовав, что пора, мужчина отбросил очередной фаллос в воду и сам пристроился в девичей попке. Он постанывал от удовольствия, совершая мелкие и частые толчки. Ода больше не сопротивлялась, издавая лишь иногда стоны боли. Дождавшись, когда дядя кончит, и, следуя его воле, девушка обмыла их обоих и проследовала за ним в спальню. - Сегодня ты остаешься здесь, - безапелляционно заявил опекун и махнул рукой на кровать.       Ничего не оставалось и брюнетка легла на его кровать. Он же пристроился рядом. Это была беспокойная ночь: Ода почти не спала, а вот Томас засыпал с легкостью, время от времени просыпаясь, чтобы снова овладеть своей подопечной. Часто по комнате разносились его стоны наслаждения, перебиваемые изредка выдохами: "Малышка" и "Моя".       Весь остаток ночи он трахал ее только в привычную дырочку. Оставалось лишь удивляться его выносливости. Что же до его племянницы - то в какой-то момент ей удалось отстраниться от происходящего. Тело все так же ломило и ныло, но теперь боль казалась притупленной. Не было ни возбуждения, ни удовольствия, ни особо неприятных ощущений. Не было вообще ничего. Только глубокие толчки где-то внутри и жадные пальцы, блуждающие повсюду. Лишь за пару часов до наступления утра участники действа окончательно заснули. Конец главы.