Курение убивает

— В каком это смысле «скучно»? Я же не должен тебя развлекать. — Я понимаю, но ничего сделать с этим не могу. Уж извини, что ты родился неинтересным. Хотя тут и нет моей вины, но от друзей бывает обидно слышать что-то подобное, не правда ли? — Мы не друзья… — Чимин насупился. — Ну надо же… как необычно. Юнги, так и не поднявшись с дивана, протянул руку к затылку Чимина и провёл пальцами за ухом. Чим лениво уставился на Юнги, будто желая сказать: «Ты уж определись наконец…» Но он промолчал и отвернулся. — Никогда на меня так не смотри. Ощущение, будто ты презираешь меня, а этого делать не стоит. — Я просто очень устал, поэтому даже не могу показать эмоции. — Человек не может устать так быстро, тем более от работы, которую он делает часто. Ты давно привык к ней. Зачем тогда играешь золушку? — Юнги… — Чимин не стал договаривать, на вдохе, упираясь о ногу, поднялся и хотел было уже идти. — Да? — словно специально запоздав с вопросом, вынудил его продолжить Юнги. — Ты напоминаешь мне о том, кого я… — Знаю! Этого человека зовут «розовые сопли», Чимин. Мне не интересно и это тоже. Почему мне в товарищи сейчас именно ты? С тобой ведь даже поговорить не о чем. Юнги не видел, как закипает в Чимине злость и недоумение. Как этот Юнги может? Он настолько наглый? — Иди домой! — выпалил Чимин. Мин, выдержав паузу, лениво поднялся с дивана и направился к возмущенному парню. — Чего тебе? Отойди. Юнги не ответил, протягивая белые руки к плечам Пака. — Мне ничего, а вот тебе… — Шуга столкнулся взглядом с глазами Чимина, все время стоявшего в пол оборота, словно готовясь принять оборону, но не приступающего в этому. — Чимин, мне грустно. У меня мамы нет. Пак хотел грубо огрызнуться Юнгиным же «мне не интересно», но не стал. — И папы, по сути, тоже нет. — Юнги, как ты считаешь, почему я живу один в этом доме? — Хочется тебе так… — Юнги пожал плечами. Чимин отвернулся, явно перехотев говорить дальше. Если Юнги не хочет слушать, то пусть катится ко всем хренам. «Самовлюбленное говно, » — сквозь зубы прошипел Чимин, когда Мин был за дверью. Через десять секунд у Пака зазвонил телефон. Неизвестный номер. — Да? — Я знаю, что ты сейчас что-то пиздишь про меня себе под нос, маленький засранец. — Чего? Юнги? — Я говорю, прекращай этот детский сад, — по голосу было понятно, что он говорит с ухмылкой. — Эгоистичным дерьмом меня назвал, да? — Нет, — одновременно и наврал, и нет Чимин. — Тогда там какие-нибудь синонимы. Ты очень предсказуем. Чимин улыбался голосу в трубке, сам не понимая, почему. — Иди домой уже, Юнги. — А ты не волнуйся за меня. — Я не волнуюсь… — Ну да, конечно. — Ладно, все, пока уже, Шерлок.

***

— Пап, я пришёл. — Ага, иди сюда, Юнги. Мин зашёл в комнату, видя Намджуна, рядом с которым сидела какая-то девушка. — Это кто, хён? — Это Ми Хван Ли. Она… — Ким влюблённым взглядом со вздохом посмотрел на неё, — она твоя будущая мать. Юнги так и остался стоять, застыв с расширенными глазами. — Не реагируй так, Юнги. — А как ещё? Я должен обрадоваться? — Ты не рад? — Здрасти, — вспомнив о присутствии в комнате третьего лица, сухо бросил Мин. — Нет, я не рад. — Повежливее, — Намджун терпеть не мог тех, кто разговаривал со старшими неподобающе. — Извиняюсь. Ми Хван Ли, хён, а почему я ни о чем не знал? Так интересно узнавать обо всем самым последним. Ммм, — Юнги с наглым лицом засунул руки в карманы, — а тебе, папа, интернета мало? Или ты уже там всю порнуху пересмотрел? Намджун подскочил с кровати и влепил Мину пощечину. От удара на лице остался красный след. Юнги, потеряв равновесие, чуть не свалился на пол, перебирая ногами, будто вот-вот споткнётся о них. На языке почувствовался вкус крови. — Пошёл вон отсюда! Юнги выбежал из комнаты. После этого он может не возвращаться домой… как минимум неделю, а может и месяц. «Куда идти… Тэхен? — Юнги быстро набрал телефон Кима. — Блять, Юнги, ты еблан… тебе нужно ежедневник заводить и записывать туда имена людей, которым ты спиздоболил то, чего было крайне не нужно…» — укоризненный монолог в голове продолжался, пока Тэ не взял трубку. — Алло? Юнги, ты? — Да, я, привет. Как у тебя дела? — Юнги, ты долбанулся? Когда? Тебе очень больно было? Почему ты вдруг спрашиваешь, как у меня дела? Это ведь ненормально! — Ладно, забей. У тебя можно пожить неделю? — Неделю?! Ты что такое натворил? — Неважно… Мне жить негде, неужели не поможешь? — Оуфф… позвони кому-нибудь другому, у меня и так тут сидит одна персона, не хочет проваливать. Откуда-то в трубке прозвучал незнакомый голос, орущий «Я ВСЕ СЛЫШУ!!!» — А у Хосока чего? — Последний раз я ему звонил, он сказал, что у него проблемы какие-то… — Бля, ладно, пока, — Юнги сбросил. «Ну-ну, проблемы. У Нади, и проблемы! Пиздабол». Последним вариантом оставался Чимин, и Юнги уже, почти не сдерживаясь, смеялся. «Я только что от него… Забавно…» Обходя знакомые здания, попутно покупая нехилую дозу алкоголя и сигареты, Мин не спеша брёл к дому донсэна. Бутылку он выпил довольно быстро и продолжал давиться, только уже не бухлом, а дымом. Подойдя к воротам, Юнги заорал: — Чимини, дорогой мой, я пришел! Ты скучал? Просто я — нет. Но ты же знаешь, да, судьба ведь тварь, Чимини? Моя маленькая радость, если ты меня не впустишь, соседи будут недовольны, а тебе ведь не хочется этого? Дверь открылась, за ней стоял Пак, сердито и непонимающе смотря на Мина. — Хён, тебе кирпич в бошку не прилетал, пока ты домой шел, придурок? — Ах, Чимини, весна, она такая… такая… красивая, знаешь… — Какая весна, идиот, сейчас осень… — Бля, да не-е-ет… Чимин, шалунишка, ты мне врёшь. Дверь закрылась, и Юнги поник, садясь на землю около частного дома Пака. Прошло минуты две с тех пор, как Мин возобновил вопли. Чим не выдержал этого и открыл дверь. — Юнги, ты похож на долбанутого кота, орёшь, будто тебе яйца прищемили, — хватая за подмышки обмякшего хёна, жаловался Чимин. — О боже, Юнги, где ты успел опять так натаскаться? — Жаргон! Чимин Пак, ёпт твою, веди себя прилично! — Юнги попытался ударить Пака по голове, отчего тот морщился и уворачивался от чужих рук. Насилу дотащив кусок мяса и костей до дверей, Чимин отпустил Юнги, который сразу же плюхнулся на колени и продолжил ползти дальше самостоятельно, не единожды стукаясь головой об стену. Чимин поджимал губы, смотря на это. Смешно и одновременно жалко дебила. — Юнги, ты можешь встать? — Встать может только мой… — Так, всё, заткнись, пожалуйста!