meraki

Он смотрит на Юнги, лежа на диване, думает о слишком многом, таком значимом и в то же время нет. Появляется одна мысль за другой: «Почему он такой?», «А если прыгнуть ему на спину, он разозлится?», «Чем он меня сегодня покормит?», «А ему нравится, когда я на нем лежу?»; и самое главное — «А Юнги любит меня так же сильно, как и я его?». Последнее хочется сделать яркой вывеской и швырнуть в Мина. Потому что если Тэхен задается этим вопросом, значит тому есть причина. И, возможно, ему слишком мало его прикосновений, нежности, чувств, а внутри растет большое и страшное: х о ч у л ю б в и м и н ю н г и Тэхен потягивается и тихо спрыгивает с дивана, хочет подойти к Юнги, но тот занят, говорит с кем-то по телефону, что-то увлеченно обсуждая: «Да-да, я тоже, хорошо. Может встретимся сегодня?» — даже заикается на последней фразе. Тэхену невдомек. Внутри разгорается чертово синее пламя ревности, и хочется выпустить свои когти, оставив пару-тройку полос на его обворожительном личике, — полезно. «Окей. Тогда через час? Буду тебя ждать». Идиот. — Тэхен-и, — Мин сбрасывает звонок, подзывая того к себе рукой, — я сегодня отлучусь, а ты будь умничкой, договорились? Тэ на эту просьбу лишь задирает выше нос и проходит мимо него на кухню. — Хочешь есть? Хорошо, сейчас, — тут же идет следом, — сегодня курица или кролик? «Сам ешь», — хочет ответить Тэхен, но он обижен. — Тогда кролик, — Мин подходит к нему, ставит рядом миску и насыпает корм, напевая себе что-то под нос, — ты чего такой бука? — гладит его шерстку быстро, небрежно, неприятно и уходит, оставляя наедине с дерьмовым кошачьим кормом, что купил на распродаже. Если бы мог, Тэхен сейчас заплакал. Но он провожает взглядом своего хозяина до самой двери и, опрокидывая миску, плюхается рядом, уставившись в одну точку. Чертовски больно.