meraki

Вот ноет в груди, и хоть ты скинься с моста, прострели макушку, завяжи узел на шее туже — оно все равно будет ныть. У Чонгука так уже месяца три, и он бы рад избавиться от муки, но как-то… смерть не выход же, наверное. У него по Чимину все болит, тоскливо-дико, и хочется того самого, но старший нос воротит, прячется, избегает и совершенно точно игнорирует. А неприятно, знаете ли. Намджун неодобрительно машет головой, когда видит их вместе, вроде знает, что к чему, но ни на чью сторону не встает. Ваша песочница, сами и разбирайтесь. Почему Чимин не хочет, Чон не понимает. Им же рядом хорошо всегда было. Ну, весело, интересно. Разве можно что-то испортить, добавив в это чуточку нежности? Типа… поцелуи, секс? Но старший все равно слышать даже не хочет об этом и постоянно встречает Чонгука испуганным взглядом, будто тот вот-вот нападет на него и утащит куда-нибудь в лес. Ну, хен. Я бы не стал. А потом боль становится все невыносимей. Чонгук скручивается на полу у своей кровати и цепляется руками за футболку. Слишком. Черт. Больно. Почему Чимина это не мучает так же, как и его? Почему только он один должен страдать? Так нечестно. А Чимину больно. Так же сильно. Он давит из последних сил улыбку, прячась в душевой кабинке раздевалки, и чуть ли не воет. Тупой Чон Чонгук. Все из-за него. Все всегда из-за него. И трепет неожиданно и непонятно откуда взявшийся при виде младшего. И невероятно сильное желание прижаться ближе, сидя рядом в кино, и переплести пальцы, зарыться носом в его шею и вдыхать, вдыхать, вдыхать. Так, что не надышаться. А потом целовать. Долго-долго. Но так не должно быть. Неправильно это. И плевать на соулмейтов, плевать на ноющую боль в груди, на непонимание, застывшее в глазах Чона. Просто нужно бежать куда-то срочно от этого и забыть. Это все не по-настоящему. Это всего лишь игра воображения. И Чонгук только мальчишка. Ребенок. Он его не хочет. Не любит. Нет. Но сердце пускает первую кровь, и двое уже не могут сдержать крика. Родные и друзья звонят, прося о помощи, а врач, после, качает головой, обзывая идиотами. А идиот здесь только Чимин. Потому что Чонгук любит. Он не против. Никогда не был. Пак смотрит на младшего, лежащего на соседней койке, и совсем немного чувствует себя виноватым. Он трус и дурак. Тянет руку, чтобы погладить Чонгука по голове, а тот открывает глаза и перехватывает ее резко. Сжимает, сильно. — Ты ведь тоже любишь? «тоже» Чимин просто кивает, как бы, что он еще скажет? Младший ослабляет хватку и целует вспотевшую ладошку. — Не бегай от меня больше. Пожалуйста. «В следующий раз не переживу. Буквально», — промалчивает он, но все и так становится ясно. Чимину кажется, что он тоже. Поэтому гладит большим пальцем его подбородок, слегка задевая губы, и закрывает глаза. — Спасибо, — слышит мягкий чонов шепот и немного успокаивается. В груди перестает от безответности ныть сердце.