Осенние ночи коротки

Мама не обрадовалась, узнав, что сын задержится в северной столице еще на неопределенное количество времени. Дима действительно не знал, как объяснить ей, что тут он нашел какую-никакую, но все же компанию. Так же он не представлял себе, как описать, насколько все это было для него важно. «— Митя, — давно забытое детское имя, настолько противное и ассоциирующееся с тяжелым детством, депрессивным юношеством и отчужденными университетскими годами, — ты же знаешь, где твой дом, — на самом деле, он уже не уверен, — возвращайся, мы ждем тебя.» Но Дима не верит. Он знает, что когда вернется, его обнимут, поцелуют, скажут, что скучали, а потом… Потом все начнется сначала: Уткин замкнется в себе, а родные, не зная, как растормошить его, вновь будут кричать и отбирать тетрадь с заметками и идеями. Потому, сейчас они, можно сказать, отдыхают от него. Хотя, может быть, и ждут. Диме безразлично, ведь точно он знает одно: спустя некоторое время после его возвращения все возобновится. Он не хочет слышать крики и упреки, обвинения в том, что он не оправдал ожиданий, ему и так сложно в поисках себя. Семью он любит, правда любит и благодарен, но ему кажется, они уже должны понять, что у молодого человека начинается его личный жизненный путь. Назло матери он решает остаться еще на неделю. Финансы начинают немного поджимать, но он вновь возобновляет работу фрилансером. На первое время хватит.

***

— Ты не Толстой, чтобы вставлять сноски на французском. — Это выглядит эффектно! — Хочешь научить население пользоваться google-переводчиком? Коля недовольно фырчит в ответ на заявление Юлика. В библиотеке повисает тишина. Дима действительно поддерживает Юлия: в отрывке, что озвучил Соболев, фрагмент на французском неуместен, а в переводе бесполезен. К тому же Николай, насколько мог оценить Уткин, прочитал его с неправильным акцентом. В голове много мыслей, как можно обыграть этот момент, но Дима молчит. Ему кажется, что если он сейчас откроет рот, то его попросят удалиться. Все внимание направленно на горе-писателя. — Ну и что вы все молчите? — недовольно восклицает Коля, взмахивая руками, — Выдалась возможность — критикуйте! Юра до сих пор не пришел, и Уткин начинает чувствовать себя не в своей тарелке. Еще и Михаил так выжидающе на него смотрит, будто сейчас скажет какое-нибудь секретное слово, и вся эта дружная компания выкинет Диму в окно. Юрий казался… Немного другим. Почему-то молодой человек видел в нем самого спокойного и адекватного человека. Без Хованского ребята громко кричали и не просто критиковали, а по-настоящему спорили. — Дань, может тебе есть что сказать? — интересуется Николай, поджимая губы, будто всем своим видом говоря: «Только скажите слово против меня — я вас живьем закопаю.» — Кроме того, что в этот раз ты конкретно слился — нечего, — отвечает блондин, пожимая плечами. Кажется, тут все привыкли к подобным выкрутасам. — Это почему это я слился? — Соболев начинает злиться и скрещивает руки на груди. — Потому что. Какого фига ты ушел от своей драгоценной любовной лирики в поэзии и перешел к детективам в прозе? — восклицает Юлик, театрально приподнимая бровь. — Во именно! — вторит ему Данила, кивая головой. — А потом люди интересуются, отчего проза нищает и становится негодной! Отчего — отчего? А вот от того, что такие, как ты, суют туда свой нос. Пишите свою любовную лирику, господин Соболев. Николай вскакивает со стула, оказываясь рядом с блондином. — И что это ты, блядь безграмотная, сказал? — шипит он сквозь стиснутые зубы, готовый перейти на крик. — Я сказал: знай свое место, — спокойно заявляет Даня. Дима чувствует, что грядет скандал. Дима ненавидит скандалы. Они заставляют его руки нервно трястись, а еще прятаться в своей комнате. И абсолютно не важно: кричат на него, или ругаются абсолютно посторонние люди — Митя чувствует боль где-то в районе груди, когда поднимается крик, и будто бы такой же вторящий возникает в его горле. Он не умеет сдерживать себя, когда происходят скандалы: Дмитрий может вскочить с места и, нервно расхаживая по комнате, царапать свои собственные ладони короткими ногтями — только бы отвлечься от этого отвратительного ощущения ругани. — Сука! — Зазнавшийся пидор! Уткин прикрывает лицо ладонями. Главное не начать дрожать — все же, взрослый мужчина, как-никак. Слышится звук удара, а после мат и какая-то возня. Наверное, остальные решили разнять дерущихся. Голова кружится, и Уткин еле удерживается на месте ровано, чудом не падая на пол. Но тут, подобно спасителю, в дверях возникает кучерявая голова. Только Дима пропускает этот момент. Он лишь слышит. — Вы охуели тут без меня? — визгливо кричит Юрий, и возня успокаивается, — Я собрал вас тут, чтобы вы кулаками махались? На выход, блять, тогда! Дмитрий открывает глаза, мутным взором осматривая комнату. Его все еще ведет и чувствует он себя не самым лучших образом. — Даже не видите, что тут человеку плохо, — заявил Юрий, отходя к кулеру и наливая в пластмассовый стакан воду. Хованский вдруг оказывается близко к Уткину и протягивает стакан. Дима с удивлением осматривает мужчину, но воду забирает — не то состояние, чтобы отказываться. Голос хриплый, и молодой человек даже не может поблагодарить, потому ограничивается кивком. — А теперь объясните мне, что вы не поделили…

***

В съемной квартире, которую Дима уже успел прозвать домом, Уткин стоит напротив зеркала. Он чувствует стыд за сегодняшнее. — Митя Уткин, — говорит он сам себе, проводя ладонями по спутанным волосам и нелепой челке, — сегодня ты опозорился. И ты еще называешься мужчиной? — Кажется, я поторопился, выбрав себе такую гордую фамилию. Ее непременно нужно оправдать, — проносится в голове, — это сложно. И каким должен быть этот Дмитрий Ларин?       Наверняка умным, мужественным и невозмутимым. Возможно, отчасти циником и мизантропом, но уж точно не человеком, который боится обычной бытовой ссоры. Диму развлекают размышления о Ларине.       Уткин ложится на кровать и, обняв подушку, с улыбкой начинает мечтать о том, что когда-нибудь этого самого Дмитрий Ларина будут узнавать на улицах, просить автограф, а его книги будут экранизировать и печатать миллионными тиражами по всему миру. А сам он будет невозмутим, но разговорчив с публикой. Дима впервые за долгое время пребывания здесь достает из сумки маленькую гитарку. Инструмент расстроенно звучит, но молодой человек настраивает его, и после звук укулеле гораздо лучше. Давно знакомая песенка радует душу, и Уткин с улыбкой тихо напевает слова себе под нос. Этот маленький сеанс общения с инструментом очень важен для него. Когда он уезжал, наигрывал нечто грустное и лиричное, насколько такое настроение может передавать укулеле, а теперь же мелодия была энергичной. Сейчас Диме гораздо менее стыдно, ведь никто так и не понял, что с ним произошло, а сам молодой человек сослался на головную боль — с кем не бывает. В следующий раз они соберутся в библиотеке в среду.

***

Дни до среды тянутся неимоверно долго, они безвкусны и не особо интересны, Диме нечем заняться, и потому он берет сверх работы — все равно делать нечего. Он вдруг осознает, что с нетерпением ожидает нового сбора товарищей в библиотеке. В прошлый раз, пусть Николай и устроил драку, после прихода Юры ситуация изменилась. Отчего-то Хованский обладал тем странным умением правильно вести разговор. Его критика была обоснованной, но он умел преподать изъяны так, словно это был сущий пустяк. Как удивительно преображались лица людей после таких замечаний! Гнев сходил на нет, они соглашались и признавали свои недочеты. Правда, Ларина немного раздражало то, что некоторые начинали искать оправдания, но Юру это не злило. Сколько же ему лет? Он выглядит довольно молодым, и ему точно не больше тридцати. Вдруг, к своему стыду, Дима понял, насколько это оказалось странным знакомством. У многих мужчин он даже не знал фамилий и не имел абсолютно никакого представления об их работе, личной жизни, сфере интересов. Было только литературное творчество и ничего иного. Отчего-то Уткин уверен, что Юра хранит в себе не один секрет, его образ интересен и притягателен. Хованский производит впечатление неплохого парня, который может просто и доступно объяснить все на свете, а так же умеет критиковать по существу, что было особенно необходимо творческим людям. От того молодой человек и хотел познакомиться с ним поближе — Юра бы точно мог дать хороший совет. А еще Дима надеялся, что сможет раскрепоститься в компании и получше узнать ребят. Было бы неплохо показать им что-нибудь из своих заметок.