Этого не может быть.

— Хэй, ты куда собираешься? — Полина вышла из ванной и стала следить за шатенкой, бегающей из одного угла комнаты в другой, собирая свои вещи, которые вчера просто скинула с себя, не в силах сложить аккуратно. — Темникова звонила, — кинула Оля, на что рыжая подняла правую бровь вверх, как бы говоря: «и что теперь?», и ожидая дальнейшего объяснения. — Она хочет встретиться и поговорить. Мол, обсудить всё без давления родителей. — Да ты издеваешься, Серябкина! Я думала, что может хоть сегодня нам получится собраться втроем, посидеть, отдохнуть, — вспыхнула девушка. — Твоя эта Лена подождать не может? — Прости, но мне самой нужно это, — она подняла указательный палец вверх, прося не говорить ничего. — Даже не спрашивай, зачем. Я сама не знаю. Кареглазая наконец собралась и уже пошла по направлению к двери. Она действительно не знает, зачем ей говорить о чём-то с брюнеткой, даже просто зачем с ней встречаться. Но какой-то интерес в глубине неё хотел побольше разузнать о Темниковой. Ведь для Оли люди с нетрадиционной ориентацией казались чем-то невозможным, сказочным. Ей было просто любопытно. Не более. — Может, тебя подвезти хоть? — Не нужно, По. Я на такси, — подруги обнялись, и шатенка уже вышла на лестничную клетку. — И не обижайся, Полисандрий, — она всегда любила коверкать имена других людей, что некоторые смотрели на неё с долей скептицизма, но друзья уже привыкли и даже не обращали внимания на это, ведь у каждого есть свои странности. — Как-нибудь устроим девичник, как раньше. Правда. Просто сейчас не самое подходящее время для этого. — Ага, устроим. В другой жизни. — Не утрируй. — Ой, иди уже, а то жена ждет, — усмехнулась Фаворская. — Она. Мне. Не. Жена, — четко проговорила другая, нахмурившись и сместив брови к переносице. Зайдя в дом, Оля прошла мимо кухни, где сидели её родители, которые решили пока не трогать дочь, что было сейчас ей только на руку. Она не хотела разговаривать с ними. По крайней мере, точно не сегодня. Девушка была зла и обижена на то, что её собственные мать и отец даже не посоветовались с ней перед принятием решения, а просто поставили перед фактом. Ей уже не пятнадцать лет, когда они имели право что-то решать за неё. Шатенка поднялась в свою комнату и, закрыв дверь на замок, упала на кровать и уставилась в потолок. Ничего не хотелось. Не хотелось куда-то собираться, ехать, встречаться с кем-то. Не хотелось даже думать. Единственное, чего Серябкина хотела — лежать и даже не двигаться. Новости о женитьбе просто ошарашили, ударили по голове и лишили сил. Темникова не сказала, когда заедет, поэтому она даже не спешила переодеваться и приводить себя в порядок. Серябкина стала вспоминать вчерашний вечер, голубоглазую брюнетку, сидевшую прямо напротив нее. Прямая осанка, высоко поднятый подбородок, бесстрастное лицо, которое не выражало ни единой эмоции за весь ужин. Только во время скандала в глазах блеснул гнев, но ни один мускул так и не дрогнул. А ещё её чёртов идеальный костюм, который так хорошо на ней сидел. Весь вид Лены говорил, что она знает себе цену, что она знает, что лучше и выше всех. Девушка красива и, наверняка, умна. И у Оли не могло уложиться в голове, почему она всё-таки выбрала девушек, ведь явно, что мужчины за ней толпами бегают. От мыслей Олю отвлёк телефон, оповестивший о входящем сообщении. «Выходи». — Вам придётся подождать, — усмехнулась кареглазая и, встав и захватив с собой полотенце, направилась в душевую. Весь внешний вид кричал о бессонной ночи сегодня. Красные глаза от слёз и недосыпания, опухшие щёки и искусанные губы. И девушка лишь надеялась, что освежающий душ и косметика смогут исправить эту ситуацию хоть немного. Вернувшись в комнату, она не стала заморачиваться и долго думать над тем, что ей надеть. Выудив из шкафа светлые джинсы и черную худи с какой-то надписью на французском, Оля быстро оделась и, спускаясь по лестнице вниз, сделала пучок. На кухне она увидела сидящую за столом с ее родителями девушку, которая сразу же обернулась на звук приближающихся шагов. Фыркнув и ничего не сказав, шатенка вышла на улицу и облокотилась о машину. — Всего доброго, — голубоглазая улыбнулась Серябкиным-старшим и последовала за их дочерью. — Знаешь, я не люблю, когда меня заставляют ждать. — Знаешь, мне всё равно, — кинула в ответ Оля и, открыв дверь, села в салон. Шатенку бесило абсолютно всё в брюнетке. Когда она сама сейчас выглядела, как обычная школьница на дискотеке, Темникова будто сошла с какого-нибудь глянцевого журнала про моду. Одета она была просто, но всё сочеталось между собой: черные зауженные джинсы, белая рубашка-поло и сверху кожаная куртка. А в довершении образа — распущенные иссиня черные волосы, которые развевались из-за ветра, который дул из приоткрытого окна ауди. Пока девушки ехали, они не сказали друг другу и слова. Ни одна из них не осмелилась нарушить эту давящую и напряженную тишину. Каждая думала о своём. И только, когда они уселись за столиком в одной из кофеен, Серябкина не выдержала: — Так и будешь молчать? Ты, кажется, хотела поговорить. — Так говоришь, будто это только мне надо, — она даже не кинула взгляда на свою собеседницу, смотря в меню, и выбирая, что заказать. — В принципе, я здесь только ради того, чтобы сказать, что через пару дней будет одно крупное мероприятие, где будут инвесторы и наши партнёры. На нём мы уже должны предстать в роли пары. — Что, прости? В роли пары? Какого чёрта? — на лице Оли одна эмоция сменяла другую. — Я даже не давала своего согласия на участие в этом. — О, неужели ты позволишь своему отцу обанкротиться и лишиться своей компании, которую он поднимал всю свою жизнь? Темникова знала куда бить. Знала, что отец для шатенки — самое дорогое, что есть в её жизни. Знала, что та не примет решения, которое смогло бы убить его морально. И совсем неважно, что ради этого ей нужно будет узаконить свои отношения с совершенно незнакомым человеком, к тому же ещё и девушкой. — Ты в курсе, что ради этого не обязательно вырывать меня из дома и тащить сюда, а можно просто отправить сообщение или позвонить? — Люблю говорить подобные новости лично. — Тогда спасибо, до свидания, — кареглазая встала изо стола и уже направилась к выходу на улицу. — Может, просто составишь мне компанию? — Лена даже не обернулась, делая заказ при этом. — По-моему, у тебя прекрасная компания: ты и твое самолюбие. Брюнетка усмехнулась, услышав, как закрылась дверь за девушкой. С этой Серябкиной будет не так просто, но это лишь сильнее раззадоривало азарт. Единственной проблемой было то, как сказать обо всем этом Даше. Блондинке, которой, кстати, она обещала вернуться сразу после встречи с Майами и подарить ей весь вечер. Но это обещание было последним на данный момент, что заботило ее. «Просто убей меня. Эта выскочка просто невыносима» — получила сообщение Полина и, прочитав его, закатила глаза. «В чём дело, любовь моя?» «Она всё уже решила за меня. А на встрече просто поставила в известность, что на каком-то мероприятии, наполненном жирными и мажористыми мудаками, мы должны предстать в виде пары». «Ну, всё не так-то плохо. Ты будешь рядом с одной из самых горячих девушек Москвы, которая в скором времени станет твоей женой. Просто наслаждайся процессом». «Иногда я тебя просто ненавижу. И иногда мне кажется, что ты одержима этой Темниковой». «Ну, а если серьезно, то ты же всё равно планировала согласиться? Просто думай об этом так, будто это твоя роль в каком-нибудь фильме. Ты же актриса, поэтому играй». «Чёрт, вся моя жизнь сейчас — одно кино». «В жанре хоррор :)». Такси подъехало к большому банкетному залу, арендованному на сегодняшний вечер. Из машины вышла девушка в тёмно-синем платье-футляре чуть ниже колена с острым вырезом спереди, который открывает хороший вид на красивую грудь. Волосы были собраны в высокую прическу, только несколько прядей специально свисали по бокам. Она прошла в зал, громко стуча каблуками, огляделась и, увидев знакомую фигуру, пошла по направлению к ней. — Скажи, ты хоть когда-нибудь надеваешь платья? — Иногда, — брюнетка выглядела так, будто знала, что шатенка сейчас к ней подойдет, и это выводило ту. — Но не в этот раз. Не для тебя. — Не очень-то и хотелось, — фыркнула Оля, взяв бокал шампанского с подноса у одного из официантов, снующих туда-сюда. — Многое теряешь, — усмехнулась Лена, а кареглазая лишь закатила глаза, делая глоток прохладного шипучего напитка. — Но сейчас не об этом, — она повернулась лицом и надела улыбку на свои губы. — Запомни, что на сегодняшний вечер ты — моя девушка для всех здесь присутствующих, — шаг ближе, и рука легла на спину сегодняшней спутнице Темниковой. — Ага, обязательно. Только убери свои руки от меня, — прошипела Серябкина, сильнее сжимая стеклянный бокал. — С чего бы это? — вместо того, чтобы послушать девушку, темноволосая крепче прижала её к себе за талию, показывая, что она полностью принадлежит ей. — Просто, мать твою, не лапай меня! — Ох, милая, — от этой фразы у кареглазой побежали мурашки по всему телу, — ты — моя невеста… — Фиктивная, — быстро поправила её Ольга. — Тем не менее, мы играем на камеру. И, — Темникова приблизилась к уху губами, а носиком зарылась в ее собранные волосы, — нам должны верить. Слишком близко. И от этого близкого контакта у Оли по телу пробегает электрический ток. Губы брюнетки во время разговора слегка задевают мочку, и она проклинает своё тело за то, что эта часть уха является её одной из эрогенных зон. Чертово горячее дыхание, кажется, обжигает кожу, оставляя следы в виде ожогов. В нос бьёт сладкий аромат женского парфюма, напоминающий шоколад и запах лесных ягод. И сердце пропускает удар, ускоряя свой ритм. А по коже всё продолжают странствовать мурашки. Но «жертва» лишь уверяет себя, что это из-за сквозняка, созданного из-за открытых окон и постоянно открывающейся двери. Определенно из-за сквозняка. И уж точно не из-за такой близости с этой чертовкой. — Кроме того, — та самая чертовка развернула бедную девушку к себе, наклонилась ниже, почти соприкасаясь их носами, и усмехнулась, чувствуя, как тело в её руках напрягается, — я имею полное право не только на то, чтобы лапать тебя, как ты сама выразилась, — её пальцы выписывали неизвестные никому узоры на спине Серябкиной, сводя ту этим действием с ума. Карие глаза, смотрящие, на данный момент, в серые напротив, в которых играют языки пламени и пляшут чертики, метнулись вниз к губам. Тонким, изогнутым в ухмылке. Они не такие сочные, как у неё самой, но Оля всё равно считает их чертовски привлекательными. И почти уверена, что они, наверняка, мягкие и сладкие из-за фруктового блеска на них. — Ты не посмеешь, — голос шатенки был такой хриплый, что та сама вздрогнула, не узнав его. Она провела языком по своим пересохшим губам, смачивая их. И за всё это время даже не заметила, что крепко вцепилась второй рукой в лацкан синего пиджака. — О, ты в этом уверена? — Лене слишком нравилось то, как на её слова и действия реагирует эта девушка, и, видя весь этот эффект, распалялась лишь больше и больше. — Дамы, — послышалось где-то сбоку от них, а далее раздался щелчок фотоаппарата, и яркая вспышка осветила Темникову и Серябкину, — могу я Вас попросить ещё несколько… — парня-фотографа они даже не замечали и не слышали его слова, каждая была сосредоточена друг на друге. — Уверена, — Ольга слегка оттолкнула брюнетку от себя и всунула ей свой бокал шампанского, — охлади свой пыл, Казанова, — и, развернувшись на каблуках, ушла в сторону дамских комнат. — Кажется, тут кому-то другому нужно охладиться, — сказала Лена вслед и, усмехаясь, подумала, что игра началась. Кареглазая просто влетела в туалетную комнату и облокотилась руками об умывальник, свесив голову. Она просто не могла поверить, что её тело может так реагировать на какое-либо взаимодействие с другой девушкой. Та будто знала, где находятся слабые места Оли. Знала, куда надо бить. Знала. И поэтому сейчас та старается унять чёртово возбуждение. Руки открыли кран с холодной водой, а после ополоснули лицо, надеясь, что холод сможет отрезвить её. Но ни черта подобного. Узел внизу живота практически пульсировал. Ей нужно ощутить какое-нибудь давление на горящую точку. — Чёртов Булаткин, я ненавижу тебя. Знаете, некоторые после расставания забываются в беспорядочном сексе, некоторые пьют без разбора всё и постоянно. И Серябкина явно не выбрала первый вариант. Все эти два месяца, как она рассталась с Егором, она пила. Пила много и почти каждый день. И естественно про свои сексуальные потребности просто забыла. А сейчас… Сейчас шатенка ненавидит Булаткина, Темникову и своё тело. Она выровнялась и посмотрела в зеркало. Взгляд был диким. Зрачки были расширены так, что от радужки остался лишь тонкий ободок. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Её рука поднялась и заправила выбивающуюся прядь за ухо, а затем прошлась по хрящику уха, шее к вырезу груди, еле касаясь. Её глаза закрылись, а голова немного запрокинулась назад. И чёрт бы пробрал эту Лену, которая сейчас была в представлении у Серябкиной и которая сейчас стояла в дверях, наблюдая за этим, удивляясь, как осталась незамеченной. Брюнетка, тихо ступая по плиточной кладке, подошла ближе и остановилась ровно за спиной своей будущей жены, оставляя сантиметров десять между ними. — Даже не думай, что я не заметила тебя, — проговорила Оля, не открывая глаз. — В таком случае, — голубоглазая сделала шаг, сокращая расстояние, но не соприкасаясь, — может тебе помочь? — ее губы снова оказались на уровне уха девушки, а руки легли на бедра. — Лучше себе помоги, — голос кареглазой уверенный, но хриплый, и, в противоречие своим же словам, она сама прижалась спиной к груди Лены и откинула голову ей на плечо, открывая шею. Она не понимает, что творит. Её возбуждение доходит до пика, ей просто нужна эта чёртова разрядка. И это совсем ничего не значит по отношению к темноволосой. Просто способ получить желаемое. И абсолютно плевать, что Серябкина — самая натуральная натуралка во всем мире.