Этого не может быть.

Пять часов утра. Город и природа начинают постепенно пробуждаться. Появляются первые машины, прохожие и птицы, собирающиеся лететь на юг на время холодов.        Август. Конец лета. Солнце больше не пылает так сильно, грозясь спалить все вокруг. И такие дни бывают только при завершении летнего сезона. Воздух тонок и свеж. Ветер еще не пробирает тело до озноба, а, наоборот, приятно холодит. Он развивает волосы людей, заставляя привести мысли в порядок.        Лена никогда не любила лето. Не любила палящего солнца, влажного и душного воздуха. Она любит дожди, грозы с молниями и громом, прохладный воздух, щипающий нос, и красно-желтый танец падающих листьев. Девушка по-настоящему влюблена в осень, считая это самым волшебным временем года.        Как только дверь в квартиру Даши захлопнулась, брюнетка решила пройтись пешком до дома, хотя расстояние было не маленьким. Ей хотелось подумать, разложить все по полочкам и, наконец-таки, решить, что ей делать и как поступать дальше.        Темникова думала о том, что произошло в доме у блондинки. Как тот волшебный момент был разрушен тихим голосом Даши и ее легким прикосновением к плечу. И, черт, Лена не была зла на нее, совершенно. Если только на себя. На себя за то, что сорвалась на ней, хотя та такого отношения к себе не заслуживает. Она заслуживает большего. Лучшего.        Темноволосая зла, что мысленно постоянно возвращалась к Оле, которая слишком внезапно появилась в ее жизни. Зла, что девушку совершенно невозможно понять. Серябкина то притягивает, то отталкивает, причем в прямом и переносном смысле.        Брюнетка останавливается прямо посредине дороги, закрывая глаза и поднимая голову к небу. У неё так много мыслей. Так много ненужных мыслей, которые вот-вот послужат спусковым крючком для девушки. Она так долго держала всё в своих руках, не поддаваясь на эмоции, решая всё трезвой головой и чистым разумом. Но последние события просто перевернули всю её размеренную жизнь к верху дном. Ещё чуть-чуть и все полетит к черту. Лена знает это и чувствует. Даже снова взять ситуацию в квартире не более часа назад. Сероглазая общалась с златовласой так, будто та в чем-то виновата. Но один вопрос: «в чём?». В том, что Лена должна жениться на девушке? Что та самая девушка вызывает в ней абсолютно противоречивые эмоции? Что голова у темноволосой забита только шатенкой с карими медовыми глазами? Нет, она не виновата. Ни в чём. Разве что позволила себе утонуть в любви к той, которая, по словам окружающих, не заслуживает этого. Да, и сама Темникова сейчас согласиться с этим на сто процентов. И всё это — проблемы, касающиеся только одной Лены, и она сама должна разобраться с ними.        Сероглазая, возможно, и продолжила бы так стоять на тротуаре, если бы кто-то не задел её плечо так, что она аж чуть не упала. А человек лишь прошёл дальше, проворчав что-то наподобие: «встала прямо посередине дороги, другого места нет, что ли». И девушка, встряхнув головой и поправив пиджак, подумала, что стоит всё-таки вызвать такси, а то ветер с утра неслабый, а перспектива заболеть и слечь в кровати ей как-то не прельщала. Брюнетка проверила карманы в поисках телефона, но все оказались пусты. Сегодня кому-то точно не везет. И, чертыхнувшись, она встала на обочине дороги, надеясь, чтобы хоть кто-то остановился и смог добросить её до дома.       

***

       Всю дорогу, которая заняла буквально минут двадцать по пустым улицам, темноволосая старалась отвлечься, представить то, как она приедет домой, примет душ и просто ляжет спать. Не хотелось ничего делать. Но поднявшись на верхний этаж многоквартирной новостройки, она поняла, что отдых ей не светит. Дома был полный разгром, будто здесь прошел смерч, сметая и руша все вокруг.        — Да твою же мать, — выдохнула Лена, облокачиваясь спиной об уже закрытую дверь.        Видимо услышав какой-то шум в коридоре, белый комок ураганом оказался там. Этим комком оказалась собака. Точнее пёс. Бультерьер. Кипельно-белого цвета с тёмно-коричневым пятнышком вокруг правого глаза, прямо как у панды, и такой же расцветки было его левое ухо, торчащее, как локатор. Это чудо прибежало со слегка приоткрытой пастью, поэтому казалось, будто животное улыбалось. Но увидев свою хозяйку, он фыркнул, отошёл назад, развернулся спиной и уселся, показывая свою обиду.        — Так, я не поняла, ребёнок, ты что тут устроил, а? — Темникова обратилась к псу, разводя руки в стороны, указывая на беспорядок. Но в ответ та получила лишь новое фырканье и обиженное «тяф».        — Люцифер, я с кем разговариваю? — девушка обошла собаку, встав перед ним, но её снова проигнорировали, так ещё и бультерьер поднялся и прошёл мимо с гордо поднятой головой на кухню.        Ругнувшись себе под нос, сероглазая скинула свои туфли, повесила пиджак на вешалку и последовала за питомцем, понимая, что его обида вполне справедлива.        — Хэй, малыш, прости меня, — девушка достала пачку сухого корма и насыпала бедняге в миску. — Я не подумала о тебе, когда задерживалась на всю ночь. Обещаю, такого больше не будет, — любимец быстро подбежал к еде и стал довольно хрустеть.        — Ну, ты и свинья, парень, — сказала Лена, увидев, как несколько гранул оказалось на полу, но комок зыркнул на неё так, как бы предупреждая, что ещё слово, и ей несдобровать. — Всё, понял, не дурак, — та подняла руки вверх и прошла в спальню, выкрикивая оттуда: — Но за бардак ты всё равно ответишь.       

***

       Как брюнетка и хотела, она сразу же приняла горячую ванну с какими-то наполнителями, обещающие ей полное расслабление. Что ж, она действительно расслабилась. Да так, что чуть не уснула там, уйдя под воду. Последнее время девушка спит очень мало, буквально несколько часов, либо не спит вообще, поэтому, когда её голова только коснулась мягкой подушки, сон сразу же забрал Лену в свои сети.        Темникову не разбудили ни приходящие сообщения на ноутбук, который постоянно остается включенным, ни Люцифер, который запрыгнул к хозяйке на кровать и практически весь улегся на неё.        Она проспала весь день, проснувшись уже под вечер. Приведя свой внешний вид в порядок, девушка решила заняться и внешним видом своего дома. Сероглазая нашла свой телефон, который, оказывается, оставила дома на тумбочке у входной двери. На нём было несколько пропущенных звонков от Даши, отца, секретарши Кати и какого-то неизвестного номера и пара непрочитанных сообщений, которые Лена даже не открыла, а просто сразу же удалила. На компьютере висели оповещения о новых письмах на почте, которые все оказались от Темникова-старшего, с вопросами о том, почему наследница сей компании решила вообще в ней не появляться, и как продвигается дело с невесткой. На последнее та просто закатила глаза и закрыла крышку ноутбука. После, брюнетка решила прибраться в коридоре, где некоторая обувь была раскинута по разным углам, а игрушки пса были все истерзаны и валялись где только можно. А сам виновник этого разгрома, забыв про свою обиду, вертелся под ногами, видимо думая, что усердно помогает своей хозяйке.        — Ну, парень, по-моему всё, — девушка сидела прямо на полу и чесала своему питомцу за ушком, который, закрыв глаза, кайфовал, лёжа рядом. — В следующий раз буду лучше тебя с собой брать.        На несколько минут в квартире повисла полная тишина, и только сопение бультерьера нарушало её.        — Люц, — собака приоткрыла один глаза и посмотрела на темноволосую, — как смотришь на то, чтобы пойти и прогуляться? — любимец сразу же поднялся на лапы, завертел хвостом и закрутился с открытой пастью вокруг девушки. — Отлично, малыш, — она потрепала его по голове и пошла переодеваться.       

***

       Для семи часов вечера на улице уже было темновато и довольно прохладно. Но, кажется, это особо не заботило ни Лену, ни, тем более, Люцифера, который белым пятном бегал по улицам, рвал траву, лаял, рычал и пытался запрыгнуть на бедных прохожих, которые шугались пса, проходя мимо.        Темникова шла за питомцем и размышляла над сложившимися ситуациями с Дашей и Олей. Кажется данные мысли так крепко засели в голове, что даже во сне она способна думать об этом.        Позвав Люца к себе, сероглазая надела ему ошейник и вместе с ним зашла в электричку. Девушка не понимала, зачем снова возвращается в этот дом, что ей там делать, что говорить, но она просто повелась на своё желание, даже не обдумав его, а отступать уже было поздно. Через пару остановок они снова вышли на улицу и через несколько минут оказались у двери, в которую долго не решалась позвонить или постучать брюнетка.        Короткое нажатие на кнопку звонка. Ничего. Полная тишина. Повторное нажатие, которое продлилось немного больше. И снова ничего.        — Ну, значит мне повезло, — выдохнула она, поворачиваясь и решаясь уйти.        — Повезло с чем? — раздался хрипловатый голос за спиной. И в тот момент, Лена была бы просто счастлива, если бы просто каким-то чудом этот голос принадлежал её псу, и совсем неважно, что он женский. Но чудес не бывает.        — Эм, это так, мысли вслух.        — Понятно, — обладательница голоса облокотилась о косяк двери и наблюдала за силуэтом. — Чем могу помочь?        — Ээ, — Темникова задумалась над тем, а что она действительно тут делает, — поговорим? — она повернулась лицом к хозяйке дома и увидела удивление на лице, когда та узнала, кто перед ней сейчас стоит.        У Серябкиной буквально отвисла челюсть. Ведь та никогда не видела темноволосую в чём-то другом, кроме строгих костюмов. А сейчас её будущая жена одета в обычную светло-серую толстовку и в такой же тон спортивные штаны. На ногах были не какие-нибудь броги или оксфорды, а простые белые кроссовки. А чёрные волосы были собраны в высокий хвост. Сейчас эта девушка была похожа на простую студентку или даже школьницу одиннадцатого класса.        — Вау, — выдохнула шатенка, в ответ услышав громкое «гаф», заставившее карие глаза расшириться в два раза и сделать пару шагов назад. — Что это? — показала Оля указательным пальцам на белый комок.        — Не что, а кто, вообще-то, — проворчала Лена, бесцеремонно проходя внутрь дома.        — О боже, это же те собаки, которые способны съесть человека, да?        — Да, — спокойно послышалось в ответ. — И я здесь для того, чтобы он съел тебя. Ну, знаешь, я жениться не хочу, но надо, а так уже не на ком будет, — пожала плечами брюнетка, наблюдая за тем, как невеста бледнеет на глазах, готовая прямо сейчас упасть в обморок.        Секунда. Пять секунд. Тишина. Десять секунд. Пятнадцать секунд. И Темникова не выдерживает и начинается посмеиваться над реакцией.        — Расслабься. Он не съест тебя, — пауза. — Пока я не прикажу ему.        — Идиотка, ты в курсе, что я собак боюсь?        — Ой, не начинай только, хорошо? — темноволосая присаживается на корточки и гладит любимца, который своими черными пуговками следит за девушкой с шоколадными глазами. — Люц не тронет тебя.        — Кто?        — Люц. Ну, или Люцифер.        — Люцифер? Нет, Темникова, серьезно? Ты назвала бойцовскую собаку Люцифером? Господи, — покачала та головой, прикрывая лицо ладонью. — Ладно, чего ты хотела-то?        — Спросить, как идёт подготовка к свадьбе, — Лена приподнялась и выпрямила спину, которая сейчас выглядела, как натянутая струна. — Осталось две недели.        — Прости, что? А ты мне вообще говорила, что свадьба так скоро? И почему я должна одна этим заниматься? Мне это не нужно, — девушка сразу забыла про свой страх к собакам и подошла к сероглазой.        — Вообще-то говорила. Но ты же не слушаешь меня никогда, — правая бровь брюнетки поднялась, а на губах уже красовалась привычная ухмылка. — С моей стороны всё готово. Место, ЗАГС и так далее.        — Зачем нужно всё это, если это фиктивный брак?        — Это для нас он фиктивный, а для других он должен быть настоящим.        Оля прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Это длится всего несколько недель, а она уже жутко устала. Ей не хотелось ничего делать, что могло бы поспособствовать этой свадьбе. Она была бы рада, если торжество вообще бы сорвалось.        — Ладно, — снова глубокий вдох и медленный выдох, — может поможешь мне? Ну, там, не знаю, платье выбрать?        — Мне плевать, какое у тебя будет платье, Серябкина, — усмехнулась Лена.        — Да тебе на все плевать, — вмиг вспыхнула шатенка.        — Так и есть, — брюнетка развернулась и направилась к выходу вместе с затихшим белым комком, коря себя за безрассудность и тупость. Приехать сюда было глупостью, — до встречи.        — Кто тебя сделал такой? Кто разбил тебе сердце, что теперь ты делаешь то же самое своим наплевательским отношением к людям? — раздалось за спиной, заставляя её остановиться.        Сероглазая покачала головой, ведь она сама недавно думала о чём-то подобном. Сейчас её глаза бегали по тёмной улице, цепляясь за звёзды, появляющиеся на небе, за месяц, выглядывающий из облаков. Она могла уйти сейчас, но почему-то стояла и боялась пошевелиться. Спусковой крючок. Вот он. Слишком долго Лена держала это дерьмо внутри. Слишком долго боялась, что при малейшей ошибке, стены строящиеся годами, рухнут. Что память сыграет с ней в злую шутку и воспроизведёт давние воспоминания, из-за которых сердце снова заполнится болью.        Её тело бросает то в жар, то в холод. Глаза покрылись некой пеленой, которую хочется сморгнуть. Она боится. Но не может позволить себе быть слабой. Не здесь и не сейчас. Не после пройденного пути. Не перед ней. Не перед Серябкиной.        Не все знакомы близко с Леной. Не все знакомы с ней продолжительное время.        Окружающие знают её, как соблазнительницу, которая спит с девушками на спор, ради галочки или из-за скуки. Большинство знают её, как непробиваемую на эмоции «железную леди», у которой вместо сердца — ледышка.        Но никто из нынешнего круга общения не знает её настоящей. Не знают её ту, какой была три, четыре года назад.        И, тем более, никто не знает, что такого произошло, что заставило девушку измениться до неузнаваемости.        Она несколько лет строила свои баррикады от внешнего мира, от боли и обиды посилившейся в сердце. Лена делала все, чтобы от прошлой Темниковой не осталось ничего. И ей нравился тот результат, которого добилась. И сейчас менять ничего не собирается.        Брюнетка усмехается и поворачивается лицом к шатенке, отпуская поводок пса. На ней снова маска безразличия.        — Ты сама хоть поверила в то, что сказала? — одна бровь вопросительно поднимается вверх, а губы изгибаются в кривой ухмылке.        — Да, — твердо и уверенно произносит Оля, закрепляя свой ответ кивком.        — Значит кому-то пора лечиться, дорогая, — она делает пару шагов навстречу, пока не останавливается прямо перед девушкой. — Потому что-то, что ты сказала, просто какой-то смехотворный бред.        — Смехотворный бред — это то, что ты скрываешь боль под множеством масок отчуждённости и сарказма? Тогда тут определенно пора кому-то лечиться. И это тебе, — шатенка вздёргивает подбородок и указательным пальцем тыкает в грудь Лены. — Ты отлично играешь, но твои глаза выдают тебя. С первой нашей встречи я действительно поверила, что ты чёртова «снежная королева» со взглядом, способным заморозить всё на своём пути. Но присмотревшись в те моменты, когда ты хоть как-то проявляла свои эмоции, заметила, сколько тоски и грусти в твоих глазах, — кареглазая активно жестикулировала, грозясь попасть рукой по лицу темноволосой. — А те моменты, когда ты, отводя взгляд, долго всматриваешься во что-то? Когда ты будто выпадаешь из реальной жизни? Что это?        Слова точно били в цель. Темникова никогда даже не думала, что в её поведении столько проколов.        Вся защита брюнетки уже трещала по швам. Ещё чуть-чуть, ещё немного и она сломается.        — Ты видишь то, что хочешь видеть, — прошипела Лена.        — Хорошо, — кивнула кареглазая, отходя от невесты, — значит ты просто лгунья. Строишь из себя непонятного кого, кто только и может, что пользоваться людьми в своё благо.        И на последних словах сероглазая действительно взорвалась.        — Кто Вы такие, чтобы как-то судить меня? Кто ты такая, чтобы что-то предъявлять мне? Тебе не понять того, что пережила я. Ох, нет, подожди, — брюнетка подняла руку, показывая жестом, чтобы Оля помолчала и выслушала, когда та уже успела приоткрыть рот. — Тебя бросил парень, изменил. Ах, какая драма. Сколько у тебя было таких парней? Скольких бросила ты? Скольким изменила ты? Ты думаешь, что этот Егор, или как там его, разбил твоё хрупкое сердечко. Ты пьянствовала дни и ночи. Ты рыдала. Звонила ему, кричала, даже, возможно, била его. Ты строила свои иллюзорные берега, города, дома, где только ты и он, где вы вместе и счастливы. И вдруг «бум», — брюнетка выдержала небольшую паузу и продолжила, сделав шаг ближе, — измена. И все твои мечты просто сгорели, как вата. Но скажи мне, со сколькими парнями ты строила таких иллюзий в своей голове? Сколько парней были «идеальными» и «теми самыми на всю жизнь»?        Серые глаза долго всматривались в карие, которые краснели на глазах, в которых стояли непролившиеся слезы. Желваки на лице Темниковой судорожно поскакивали, а руки в карманах постоянно то сжимались, то разжимались. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, отходя от девушки и поворачиваясь к ней спиной.        — Что ты, чёрт тебя дери, знаешь о разбитом сердце, чтобы сейчас заливать мне что-то?        Темноволосую колотила мелкая, но сильная дрожь, которую она старалась контролировать. Лена годами пыталась стать той, кем сейчас является. Той, которая никогда не идёт на поводу у эмоций и сердца, той, которая всегда старается мысли лишь трезвым умом и головой. Несколько лет она огораживала себя от прошлой жизни и залечивала, так называемые, раны, которые Серябкина сейчас так беспардонно решила вскрыть.        — Ты ни черта не знаешь, — сжав челюсти и подняв поводок, девушка поспешила покинуть этот треклятый дом, проклиная себя в тысячный раз из-за того, что пришла сюда.        — Подожди, — совсем тихо проговорила Оля, поймав брюнетку за руку, ловя вопросительный взгляд на себе. — Просто. Чёрт. Просто останься.        — Что? — с неподдельным удивлением спрашивает сероглазая.        — Останься, — повторила Серябкина.        — Либо у тебя всё очень плохо с юмором, либо ты идиотка и тебе пора лечиться, — она кинула взгляд на руку, сжимающую её предплечье, но все равно не выдернула свою из крепкой хватки. — Зачем?        — Эм… Ты права, я не имела никакого права на тебя наезжать. Просто, — тяжелый вздох. — Мне хотелось вывести тебя на эмоции, — карие глаза старались избегать серых. — Прости. Мы можем, например, посидеть, не знаю, поговорить, ну, или помолчать, попить пива, заказать китайскую еду или пиццу, или что ты там ешь. Ты же, наверняка, питаешься какой-нибудь зеленью, типа правильное питание, и я не знаю…        Оля продолжала тараторить, а Лена удивлялась тому, насколько разной может быть эта девушка. Буквально пару минут назад она наезжала на неё и обвиняла в бессердечности и вранье, а сейчас краснеет и прячет глаза. И то, как шатенка пыталась выбрать занятие на вечер, перечисляя всё, что только придет на ум, стараясь угодить, казалось ей забавным. И темноволосая сама не заметила того, как рассмеялась, позабыв о болезненно сжимающемся сердце. По-настоящему, искренне и громко. Этот смех отличался от тех наигранных и ироничных смешков, которые обычно слышала кареглазая. И Серябкиной сразу же захотелось записать это на диктофон.        — Чёрт, — усмехается брюнетка, — ты в курсе, что я не любитель дружеских посиделок? — она не перестает улыбаться. — И мы, кстати, не подходим под категорию «друзья».        — Ну, иногда можно сделать исключение, — Оля подмигнула и уверенно потянула сероглазую в гостиную.        — Хэй, я ещё даже не согласилась.        — Считай, что я сделала это за тебя.       

***

       На телевизоре мелькали разные картинки, из колонок доносились голоса, говорившие о том, какое средство для мытья посуды будет лучше, или же поющие о восковых полосках. Но ни одна из девушек не обращала на это никакого внимания. Они обе были где-то далеко в своих мыслях. Серябкина думала, почему она попросила брюнетку остаться. А Темникова — почему не смогла просто развернуться и уйти. Каждая думала о своём. Но в одном обе были теперь уже точно уверены. Их тянуло к друг другу. Осталось только разобраться почему.        — Прости меня, — не поворачиваясь, сказала Оля.        — М? За что? — в отличие от шатенки, взгляд серых глаз был прикован к профилю Оли. Глаза замечали всё в её образе: тонкая шея, высокие скулы, небольшие милые щёчки, высокий пучок, выбившиеся пряди из него, которые девушка постоянно пыталась убрать с лица. И самое главное — губы. Пухлые и мягкие губы, которые хотелось поцеловать, снова ощутить их вкус.        — За то, что наговорила. Ты права, я не имела на это никакого права, — кареглазая поворачивается лицом к Лена и почти сталкивается своим носом с её. «Слишком близко» — думает Оля, но не отодвигается.        — Просто прекрати уже говорить об этом.        — Я не могу. Мне нужно извиниться. Просто. Чёрт.        Рука Темниковой ложится на шею, притягиваю шатенку ближе к себе. Карие глаза направлены на тонкие губы Лены, на которых брюнетка чувствует горячее, тяжёлое дыхание. Серые глаза бегают по лицу Серябкиной, изучая и запоминая его черты.        — Просто не нужно лезть мне в душу, золушка, — прошептала темноволосая, касаясь своими губами губ Оли во время разговора.        — А иначе что ты мне сделаешь? — в таком же тоне слышится ответ.        — Я что-нибудь обязательно придумаю.        — Может уже заткнёшься и поцелуешь меня?        На лице брюнетки играет ухмылка. Но Лена медлит, не спешит выполнять то, о чём просит и чего ждёт шатенка. Она смачивает свои пересохшие губы языком. И тогда кареглазая сама сокращает миллиметры, разделяющие их, и целует. Посасывая, кусая и оттягивая губы сероглазой.