Этого не может быть.

Сегодня солнце удивительно яркое для конца августа. Теплые лучи, пробирающиеся между не до конца закрытых штор, падают прямо на лицо шатенки, от чего та зажмуривает глаза сильнее и мило морщит носик. Еще спросонья Оля не замечает небольшой тяжести у себя на талии так же, как и горячего дыхания в области шеи. Но, когда до нее доходит, она чуть ли не подпрыгивает на кровати, распахивая свои карие.        Ее сердце бешено стучит о стенки грудной клетки. Девушка тихо, дабы не разбудить брюнетку, старается выбраться из крепких объятий. Но все тщетно. Рука Лены только сильнее прижимает тело Серябкиной к груди темноволосой, чувствуя шевеление.        С горем пополам шатенке удается хотя бы перевернуться на другой бок, лицом к лицу Темниковой. И от спящего вида брюнетки у неё замирает дыхание. Сейчас брюнетка не кажется той несносной, самовлюбленной девушкой. Она… Она такая простая, милая и словно маленький ребеночек, который под свою щечку кладет ладошку. Темные волосы разметались по подушке, а несколько прядей прикрывают лицо. Кареглазая машинально протягивает руку, чтобы убрать их, но быстро одергивает, боясь разбудить. Взгляд Серябкиной падает на чуть приоткрытые губы, которые еще были опухшими от поцелуев. Глаза опускаются ниже на шею, где виднеется не большой, но довольно яркий укус. И от понимания, что эту метку оставила именно Оля, у той появляется какое-то странное чувство теплоты в районе груди.        Шатенка никак не может просто поверить в то, что она провела ночь с девушкой. С Леной Темниковой, которая переспала с доброй половиной Москвы. С той, кто скоро еще и станет ее женой. Но что больше всего смущает и даже пугает Серябкину — ее ощущение, что все правильно. Что все так и должно быть. Ведь она никогда не чувствовала ничего подобного во время пробуждения с Егором.        Оля быстро прикрывает глаза, когда замечает, как веки сероглазой подрагивают. Старается дышать ровно и совладеть со своим сердечным ритмом, чтобы не выдать себя. Ей было просто любопытно, как поведет себя брюнетка. Уйдет или останется? И кареглазая никак не могла понять, чего из этого хочет сама. Она просто не знает, как вести себя с Леной после этой ночи. Что-то поменялось? Или все останется так, как и было?        Но размышления прерывает шорох со стороны Темниковой. Шатенка слышит, как та встает с кровати, как тихо ходит по комнате, видимо собирая вещи, а после тихо открывает и прикрывает за собой дверь.        И если быть честной, то она признает, что уход ее невесты больно ударяет ее. Девушка с грохотом подскакивает на ноги и с отвращением осматривает свою постель.        Смятые простыни, аромат шоколадных духов темноволосой, еще витавший в воздухе, разбросанная одежда по комнате и запах секса напоминали о прошедшей ночи. Картинки в голове слишком четкие и яркие. И из-за этого Оле хочется сжечь постельное белье, но вместо этого, она просто срывает его с кровати и закидывает в дальний угол. Ей хочется поскорее оказаться в душе, чтобы смыть все воспоминания. На этом девушка и решила остановиться.        Горячие капли сменялись холодными и наоборот. Серябкина терла себя мочалкой до покраснения кожи, чтобы забыть то, как чужие губы и руки так нежно касались ее. Это так похоже на то, что она делала со своим телом после расставания с бывшим. И шатенка ненавидит себя за то, что снова оказалась в таком состоянии.              

***

              Лена, выйдя из комнаты Оли, со скоростью света оделась и почти бегом направилась к входной двери. И она бы выбежала так, но тихое «тяф», доносившееся с гостиной, заставило остановиться, развернуться и пойти за своим верным дружком. А дружок, оказывается тихо и мирно спал, гавкая, фырча и тяфкая во сне.        — Прости, малыш, но нам пора уходить, — сероглазая берет к себе на руки белое чудо, которое, кстати, весит не очень-то и мало, — Да уж, Люц, пора нам на диету садиться, — и на этих словах питомец грозно рыкнул на хозяйку, но та не обратила никакого внимания, выходя из дома.        Темникова любит конец лета и осень за пасмурную погоду, дожди и грозы с громом и молниями. Но сейчас, когда теплая и солнечная погода быстро сменилась тучами и первыми тяжелыми и прохладными каплями, она готова забрать свои слова обратно. Потому что дождь — сейчас совсем не то, чего хотела бы брюнетка.        С каждым шагом поток увеличивался и увеличивался, пока редкий дождик не превратился в настоящий ливень. Люцифер на руках подрагивал и жалобно поскуливал. Девушка несколько раз останавливалась у дороги, чтобы поймать такси или какую-либо еще машину, но все только проезжали мимо, будто не замечая ее.        Сейчас у нее даже никаких мыслей не было. Не было и желания думать о том, что произошло вчера вечером. Единственным ее желанием было — поскорее добраться до дома.        И спустя долгий час, она с псом заходит в свою квартиру. Зубы стучали так сильно, что, казалось, сейчас раскрошатся. Любимец спрыгнул на пол, отряхнулся и пулей убежал в комнату, чтобы согреться. Лена стянула с себя кроссовки, которые теперь вряд ли подлежат восстановлению, и спортивный серый костюм, который можно просто выжимать. Зайдя в ванную, закинула промокшую одежду в корзину для белья и, сняв топ и женские боксеры, отправила туда же. И перед тем как уйти в комнату, захватила два полотенца.        Первым делом она насухо, как только возможно, вытерла собаку и сразу же укрыла пушистым пледом. И только потом занялась собой.        «Неплохо было бы принять горячую ванну» — подумала сероглазая, чихнув, подтверждая свои мысли. Но не имея на это сил, та просто надела домашние черные шорты и длинную футболку с логотипом группы «Слот» и улеглась на кровать рядом с бультерьером.        И только теперь Темникова позволила себе окунуться в размышления. А если быть точнее, то в бичевания самой себя за необдуманный приход к Серябкиной. Ведь если бы не спонтанное желание увидеть девушку, то ничего бы из этого не произошло. Но больше всего ее раздражает то, что это желание возникло не из не откуда-то. Сероглазая чувствует, что ее тянет к Оле.        И она ненавидит себя за это чувство. Не может позволить себе произойти этому снова. Не сейчас. Не тогда, когда это должно быть ненастоящим. Не тогда, когда спустя пару месяцев всё вернётся на круги своя.        Лена не первый раз думает об этом. Но с каждым разом всё труднее и труднее верить в свои же слова. Особенно после того, что произошло в доме шатенки. Оля — первый человек за все последние годы, который заметил её, как оказывается, не очень-то умелую игру. Оля — первый человек, который выбивает Лену на эмоции, который пробивает брешь в её стенах своими словами. И Темникова не совсем уверена, что справится с этим.        Девушка бросает взгляд на спящего пса, свернувшегося в клубок и укрытого тёплым покрывалом, и поднимается с кровати. Босые ноги касаются холодного пола, из-за чего пробирает озноб, а тело начинает неприятно ломать. Для полного счастья ещё не хватает заболеть. Темноволосая выходит из спальни в коридор, поворачивает налево и идёт до самой дальней двери. Сколько времени проходит перед тем, как она решается войти? Минута, пять, или же десять? А может и того больше? В комнатке темно, и нос щипает от пыли, что заставляет сероглазую чихнуть.        Рука поднимается по стене в поиске цепочки бра, чтобы потянуть и включить свет. И каково же удивление, когда тусклый, но всё же свет, освещает помещение.        Оно небольшое. Напротив находится окно, занавешенное какими-то потрёпанными шторами, которые захотелось сразу же выкинуть. Справа и слева стеллажи с книгами до самого потолка. А посередине маленький, ранее пушистый ковёр. Сколько же сюда не заходила брюнетка? Кажется с того рокового дня, который перевернул всю её жизнь с ног на голову.        Взгляд падает на коробку, которая стоит в углу под подоконником. И глаза начинает резать от подступающих слез. И непонятно, что тому виной. Пыль, болезнь, неизбежная после прогулки под холодным дождем, или же воспоминания, что так сильно ранят? Лена не успевает сделать и шага вперед, как вздрагивает от звонка в домофон. Она проклинает и благодарит того, кто посмел отвлечь её. Девушка выскакивает из комнаты, захлопывая дверь и прислоняясь к ней спиной. Сероглазая не уверена, что в ближайшее время сможет снова туда вернуться.        Звонок повторяется, и Темникова вынуждена идти в прихожую на встречу названному гостю.        — Ну, наконец-то, — без приветствия и бесцеремонно, в квартиру вламывается Олег. — Я уж начал думать, что с тобой что-то случилось.        — А если бы меня не было дома? Ты бы тогда просто дверь выломал? — ворчит темноволосая, поворачиваясь и уходя на кухню.        — Слишком скучно, — парень пошёл следом, даже не удосужившись снять обувь. — Скорее залез бы на балкон, ты никогда его не закрываешь.        — Что тебе нужно? Я сейчас не в настроении, — девушка ставит чайник на плиту, ей срочно нужен горячий кофе.        — Я здесь по очень важному событию, — с удовольствием протягивает Майами, усаживаясь за мини-барный столик и ловя вопросительный взгляд от подруги, — Сегодня две недели и один день с того, как мы заключили пари, мелочь, — мерзкая ухмылка появляется на его лице. — Не хочешь отдать приз победителю?        Спор. Лена даже забыла об этом. И неужели уже прошло две недели? Господи. Слишком быстро. Осталась неделя до того, как в её паспорте появится штамп, а на безымянном пальце заблестит кольцо.        — А с чего ты взял, что я проиграла? — она поворачивается лицом, облокачиваясь спиной о кухонный столик, складывая руки на груди. У неё совершенно не было желания спорить сейчас.        — Брось, Темни, ты бы сразу похвасталась новой галочке в твоём списке.        — А может это произошло только сегодняшней ночью? — оно и произошло. Но почему-то ей не хотелось говорить об этом. Не после того, как она хреново себя чувствовала, когда ушла тихо, даже не оповестив шатенку об уходе.        — Ну, тогда прошу доказательств, — его глаза сверкают, а с губ так и не сходит та ухмылка.        Брюнетка отрывается от стола и идёт в комнату, заставляя друга удивиться. Но, когда возвращается, кидает на стол ключи с брелком, что ещё больше повергает парня в шок. Но тот быстро берёт себя в руки, делая вид, что так и знал, на что Лена просто закатывает глаза и отворачивается, выключая вскипевший чайник и заваривая крепкий кофе.        — Так и знал, что эта принцесса тебе не по зубам, — от этой фразы ей становится противно.        — Молодец, Ванга. А теперь выметайся отсюда, — с грохотом ставит на мраморную поверхность столика чашку, из которой проливаются пару капель. — Давай, Майами, — она буквально поднимает его со стула и выталкивает в коридор, — мне и так хреново, ещё тебя и твоего злорадства тут не хватает, — если бы у неё было чуть больше сил, то её последнего толчка хватило бы для того, чтобы тот влетел прямо в дверь.        — Пф, ты просто не умеешь проигрывать, — фыркает Олег и выходит из квартиры.        — Просто ты долбоеб, — говорит она уже в пустоту, тяжело вдыхая и выдыхая, стараясь успокоить нервы.        Сегодняшний день должен был быть выходным, но видимо у судьбы снова другие планы. И просмотр какой-то передачи про животных прерывает звонок телефона. И всё бы ничего, если бы звонил не отец.        — Да? — ей не удалось сказать что-то ещё из-за кашля, который уже не в первый раз за последний час заставляет Лену буквально выплёвывать лёгкие.        — Привет. Почему ты сегодня не на работе? — и не единого слова об её самочувствии, ну конечно. Какая-то компания всегда была важнее родной дочери. И эта мысль заставляет болезненно прикусить щёку изнутри, чувствуя железный привкус крови.        — У меня сегодня выходной.        — Ты наследница, у тебя не может быть сейчас выходных, особенно в свете последних событий. Я хочу видеть тебя через час.        Лене не удается сказать и слова, как Владимир Львович уже отключает вызов. И это заставляет её, в прямом смысле, зарычать.        Как же ей всё это надоело. Как же ей хочется вернуться на три-четыре года назад, когда она ещё была счастлива.        Хоть девушка с самого детства привыкла, что родители указывали ей, что и как делать. Но тогда ей было ради чего закрывать на всё это глаза.        Но теперь Темникова, лишь стиснув зубы, скидывает с ног одеяло, задевая Люцифера рукой, от чего тот недовольно зыркает на неё, и поднимается с дивана. Ей не хочется сейчас принимать душ, боясь из-за этого схватить осложнения болезни, но и в таком виде на работе она показаться не может. Горячая вода не приводит её в чувство, как это сделала бы холодная, а наоборот, расклеивает ещё больше. Теперь вместо першения в горле и кашля, появляется ещё и заложенность в носе, что затрудняет дыхание. Прекрасно. Просто прекрасно.        Сероглазая быстро натягивает свой тёмно-синий костюм с белой рубашкой, которая в этот раз выглажена не настолько идеально, как обычно. Она надевает часы и по привычке тянется к комоду, на котором всегда лежали ключи от машины. Но вспоминает, что отдала их ранее своему другу за проигрыш, который на самом деле и не проигрыш. Господи, почему всё так сложно?        Машины нет. А единственное, что остаётся у неё на подземной стоянке — чёрный спортивный мотоцикл, на котором сейчас точно не вариант добираться. И её бесит, что придётся ждать ещё около получаса, пока к ней подъедет такси, но выбора больше нет.              

***

              По пути в компанию её голову одолевает ужаснейшая мигрень, заставляющая почти выть от боли. Чёрт бы побрал отца, что вызвал брюнетку сейчас.        Она молится всем существующим и несуществующим богам, чтобы лифт поднимался быстрее.        Мерзкий и громкий звук, оповещающий о прибытии на нужный этаж, ощущается словно молоток по голове.        — Оксана, будьте добры сделать мне чай, с лимоном или вареньем — неважно, — просит Лена свою секретаршу, собираясь сразу же пройти в кабинет.        — Хорошо. Также Владимир Львович уже ожидает Вас, — Темникова-младшая вздыхает, и секретарь одаривает её сожалеющим взглядом.        — Час тридцать восемь минут, — с этими словами встречает её отец, сидя в, мать его, Ленином кресле. — Я вроде бы давал тебе только один час?        — Такси слишком долго добиралось, — безразлично кидает девушка, садясь ровно напротив мужчины, смотря прямо в почти выцветшие зелёные глаза.        — Опять что-то с машиной? — недоверчивый, презрительный взгляд, что так сильно жалит, и сероглазая сжимает под столом кулаки с такой силой, что чувствует, как ногти режут кожу. — Или же хорошая ночка в баре? — плевок, и она прикрывает глаза на пару секунд.        — Ты вроде хотел о чём-то поговорить?        — Как продвигаются дела с Серябкиными?        — А как они должны продвигаться? — в этот момент в кабинет входит секретарша, принося чай и не осмеливаясь произнести что-то вслух, и быстро ретируется прочь.        — Не строй из себя дурочку, — темноволосый мужчина с грохотом приземляет кулак на стол так, что органайзер подскакивает со своего места. — Ты знаешь, что все инвесторы и коллеги должны поверить в эту свадьбу и чувства между вами.        — Всё в порядке, — у неё нет ни желания, ни сил, чтобы сейчас вдаваться в подробности и объяснять, как всё проходит на самом деле.        — Не облажайся, — бросает он напоследок и выходит, оставляя Лену одну.        Она медленно считает до десяти и обратно. Руки трясет от того, что всё время они были так крепко сжаты. Девушка ненавидит всё это. Как же она ненавидит своего отца за всё это.        Старается снова сделать глубокий вдох и успокоиться. Но с каждой цифрой грудная клетка вздымается всё чаще. Она взрывается. Стул, на котором та сидела, отскакивает и с грохотом падает из-за того, как девушка резко встала. Руки хватаются за края дубовой столешницы и сжимают до побеления костяшек, до боли в мышцах. Ей хочется кричать, хочется бить и крушить всё, что попадется под руку.        Выпрямившись, Темникова подходит к своему креслу и садится. Она продолжает считать и следить за дыханием. А то не хватало ещё и вдобавок паническую атаку получить.        Рука тянется за кружкой с чаем, от которого ещё идет горячий пар, и брюнетка делает большой глоток, обжигая язык, горло и желудок. И из-за этого глотка Лена начинает задыхаться в новом приступе кашля. Першение в горле никуда не уходит, а становится ещё более невыносимым.        Она связывается с Оксаной по селектору, прося, чтобы её никто не беспокоил, и сразу отключается. Всё, чего девушке хочется — оказаться дома, выпить какао или шоколада и полного спокойствия. Возможно, что она смогла бы принять даже лекарства, чтобы сбить температуру, которая сейчас ощущается довольно ясно. Темноволосая никогда не любила болеть и особенно, лечиться. Даже в детстве, когда многие дети специально заболевали, чтобы не ходить в школу и не делать уроки, ей лучше было просидеть все шесть-семь часов с ненавистными учителями, чем запихивать в себя противные таблетки.        И сероглазая правда старалась сосредоточиться на документах. Но ничего путного не выходило. Строчки сливались, буквы плясали. Перед глазами была какая-то каша, прочитать которую было невозможно. Поэтому отложив бумаги в сторону, она просто улеглась горячим лбом на прохладную поверхность стола.        И сколько она так пролежала — неизвестно. В голове пустота. Никаких мыслей, никаких решений по поводу того, что делать дальше, никаких картинок из прошлого.        Но этой девушке, кажется, никогда не дадут просто спокойно существовать. Дверь с грохотом открывается и ударяется о стену, что больно отдается в висках у темноволосой. Она поднимает взгляд и видит разъярённую блондинку, а за ней испуганную секретаршу.        — Елена Владимировна, простите, я ей говорила, что к Вам нельзя, она просто ворвалась, — лепечет Оксана, получая грозный взгляд Даши. — Мне вызвать охрану?        — Нет, спасибо, оставьте нас, — прохрипела Темникова. — И, пожалуйста, сделайте мне ещё чая, — рыжеволосая девушка испаряется, тихо закрывая за собой дверь. — Даша? — серые глаза стараются сосредоточиться на голубоглазой, но получается как-то не очень.        — Какого чёрта здесь происходит? — сразу взрывается она. — Работой ты занята, да? Договор у вас новый готовится, да? — девушка размахивает какой-то тетрадью в руках, а после кидает на стол. — Ничего мне объяснить не хочешь?        Этой тетрадью оказывается новый выпуск журнала «Moscow Times», на обложке которого находится фотография Лены и Оли. Тот самый момент на мероприятии, когда брюнетка и шатенка были так близко к друг другу. И совесть будущей главы этой компании не колет её, когда та засматривается на профиль невесты, думая о том, что они с Серябкиной довольно хорошо смотрятся вместе.        — Хороший такой договор, — тихо проговаривает златовласая.        — Даш, — у неё не было идей о том, как это превознести и как рассказать обо всём, — это фиктивный брак.        — Да ну? А глазки сверкают так, будто ты просто по уши влюблена неё, — девушка обнимает себя руками, отворачивая голову в сторону. — Сверкают так, как никогда не сверкали со мной.        И это настораживает.        — Не говори ерунды, — пауза, которую прерывает только вход Оксаны с подносом чая и маленькими вазочками с вареньем и медом. — Я… Я хотела тебе об этом сказать раньше, — и правда, Лена не хотела такого исхода, но всё вышло так, как вышло.         — Уже неважно, — резко бросает блондинка.        — Прости.        — Просто иди к чёрту, — темноволосая не успевает сказать и слова в ответ, как её уже бывшей девушки и след простыл, а в коридоре она видит стоящую Олю.        «Боже правый, да вы издеваетесь надо мной» — шепчет Темникова, роняя голову на руки.        — Кхм, мы можем поговорить? — робко спрашивает Серябкина, окидывая взглядом брюнетку и её кабинет.        Будущая жена просто молча вытягивает руку, указывая на стул напротив, куда послушно садится кареглазая. Но никто из них не пытается нарушить тишину.        Серые и карие глаза встречаются в разговоре без слов.