Стань же снова моей королевой

Ночью Фриск проснулась от того, что прямо в её окно прилетел камень. К счастью, стекла он не разбил, отскочив от оконной рамы. Девочка приподнялась на локте, сонно щурясь, и прислушалась в ожидании, не раздастся ли ещё какой-нибудь звук. Вскоре в раму ударился ещё один камень. Фриск сползла с постели и открыла окно, протирая заспанные глаза. На лужайке перед домом стоял парнишка лет пятнадцати, одетый довольно легко, несмотря на ночной холод: на нём были только серые штаны до колена, сандалии поверх носков, жёлтая футболка и жёлтая же кепка козырьком назад, из-под которой выбивались непослушные вихры тёмных волос. Смотрел парнишка уверенно, немного сурово, чуточку нагло. — Ну привет, — усмехнулся ночной гость. — Давно не виделись. Узнаёшь? Фриск отрицательно замотала головой, зевая. Она бы и среди бела дня не догадалась, кто это, а со сна так вообще не разберёшь. — Я Эндрю. Более известный как Справедливость. Ещё более известный как Жёлтая Душа. Видишь, я даже оделся так, чтобы ты сообразила. — Лучше б ты оделся по-ковбойски, тогда бы я узнала тебя быстрее. Помню твои пистолет и шляпу, — вздохнула Фриск. — Так, стоп. Жёлтая Душа? Как ты меня нашёл? Как ты вообще узнал, что я ищу Души Шести Людей? Эндрю извлёк из кармана смартфон и открыл соцсеть. Фриск зажмурилась от ярко светящегося в темноте экрана. Парень показал девочке её же страницу. — А вот это что такое? Знаешь, когда я ещё в виде души встретил тебя и ты сражалась с Азриэлем, я заинтересовался тобой как человеком. Ребёнок с огромной решимостью и неиссякаемой добротой, который всех сделал счастливыми. Это интересно. Когда я вернулся в тело и освоился здесь заново, я нашёл тебя в соцсети и стал следить за твоими обновлениями. И вот это что такое, я тебя спрашиваю? Ну да, Фриск и вправду между делом сделала селфи с Флауи и Лилиан и выложила с подписью «Становимся ближе». — Лилиан и этот цветок. Случайность ли? Я так не подумал. Я решил разобраться. И позвал твой цветок. — Привет, Фриск, — Флауи высунулся из травы. — О Боже… Но среди ночи-то зачем… Флауи, ты же хотел вместе, а не поодиночке… — Он очень требовал. И мне не хотелось всю ночь слушать «Слышь, цветок, жёлтенький с глазками, который ещё мир хотел захватить! Ты мне нужен!» Я Флауи, а не «слышь жёлтенький с глазками». — Ребят, а вы до утра подождать можете? Я спать хочу… — Да не вопрос. Просто так вышло, что я сюда попал только сейчас. Твой цветок мне вкратце объяснил, что у вас происходит. Так что я пока что к Асгору сгоняю. Пожелаю ему доброго утра, как проснётся. А потом увидимся. Ториэль привет. Цветок, ты как, со мной пойдёшь или тут останешься? — Я Флауи!!! — послышался возмущённый голос. — Не знаю даже. Подумаю. — Как хочешь, — пожал плечами Эндрю и бодро зашагал прочь. Фриск проводила его мутным взглядом, слезла с окна, укрылась одеялом и сразу же вырубилась. Когда она проснулась, то вместо солнца в окошке увидала довольную рожицу Флауи. — С добрым утром, «сестрица», — захихикал он. — Давай, отрывайся от постели, завтракай и тащи Ториэль на прогулку. Устроим «нечаянную очную ставку». — Ты всё-таки пошёл ночью за Эндрю? — спросила девочка, шлёпая босыми ногами в ванную. — Да нет, я сначала тут был, смотрел, как ты спала, а под утро рванул к ним, интересно было посмотреть, как всё пройдёт. В общем-то неплохо. Кажется, Эндрю на Асгора тоже зуба не имеет. Но там всё что-то не так просто и не совсем гладко. Посложнее будет, чем с Зелёной Душой. В общем, торопись давай. Завершив все утренние ритуалы, Фриск принялась уговаривать Ториэль выйти с ней на прогулку. И хотя она была занята подготовкой учебной программы для школьников (королева уже готовилась стать по совместительству и учительницей), всё же отказать дочери наотрез у неё не хватило духа. Взявшись за руки, мать и дочь отправились бродить по городу. Посреди какого-то широкого проспекта Ториэль вдруг замерла, прервавшись на полуслове (до этого она рассказывала что-то про начало учебного года). Королева увидела Асгора, рядом с которым шагали Лилиан и Эндрю. Троица поначалу не заметила её. Зелёная Душа без умолку болтала, Жёлтая что-то возражала, Асгор смущённо улыбался и изредка вставлял какие-то слова. Но наконец Эндрю посмотрел в сторону, заметил Ториэль и направился прямо к ней. — Здравствуйте, — сказал он и первым заключил монстриху в объятия. — Ох, и ты здесь… Так быстро… — только и смогла сказать она. — Я обещала к вам зайти сегодня, но подумала, что было бы неплохо сделать это в компании, — сказала Лилиан. — Вы же не возражаете? — Нисколько, — улыбнулась Ториэль. Вся компания развернулась и зашагала обратно. Едва очутившись дома, Ториэль кинулась на кухню, чтобы испечь пирог — в обычае у монстров было обязательно чем-нибудь угощать гостей. Остальные расположились неподалёку: дети уселись на подоконнике, Асгор притулился на табуретке в углу, стараясь не наблюдать за процессом готовки, которая значила для него слишком много. — Итак, заговорщики, — усмехнулась Ториэль, замешивая тесто. — Рассказывайте, чего я ещё не знаю. — Только чур часть про Ториэль вырезаем, — пискнул подоспевший Флауи. — Ну… Вы ждёте от меня рассказа о том, что я забыл в подземелье и как чего сложилось с Асгором, правильно? — сказал Эндрю. — Ну что ж. Я постараюсь не утомлять вас долгим рассказом. Насчёт мотивов всё просто: я всегда интересовался историей. И одной из моих любимых глав в истории была война людей и монстров. Я старался разобраться, из-за чего вышел весь сыр-бор. Неудачный научный эксперимент со стороны монстров, взрыв, человеческие жертвы… И всё, люди решили, что это запланированное злодеяние, монстры хотят уничтожить человечество, они опасны, агрессивны и от них надо избавляться. А то, что население среди монстров тоже пострадало — это замалчивалось. Но вообще вся эта ситуация выглядела настолько запутанно… В общем, в подземелье я попал осознанно. Мне хотелось понять, как всё было на самом деле, и восстановить истинную справедливость. Ну, а у кого из нас нет таких амбиций? — И тебя никто не остановил? — Пф, некому было. Предки работали на другом континенте, я жил с одной тёткой, ну а той за мной следить было не больно надо. Я в раннем детстве получил неплохое воспитание, да и ладно. Скучно было жить, да ещё и такая неразгаданная загадка истории… Лакомый кусочек для такого искателя приключений, как я. Я ведь помимо истории всегда увлекался ещё и приключенческой литературой. Ну, там, книжки про пиратов, про индейцев… про ковбоев. И тут просто одно на другое наложилось. Надел я свой любимый прикид, раздобыл при помощи одного своего уличного приятеля пистолет… И сбежал на гору Эботт. — Значит, ты пошёл искать приключений на свою шею, чтобы прославиться подвигом восстановления справедливости, — подытожил Флауи. — Ага. Но когда я попал в Подземелье… Всё вышло ещё загадочнее, чем я предполагал. С этого начинается проблема, с которой все мы можем столкнуться даже сейчас. Когда я вышел из Руин (про просьбе цветка опускаю рассказ о Ториэль), меня начало преследовать что-то вроде внутреннего голоса. Мне пришлось с ним бороться. Голосу не давал покоя мой пистолет. Всякий раз, когда я сталкивался с монстрами, что-то непонятное угрожающе шептало мне: «Не стреляй! Ты ведь знаешь, что бывает с теми, кто стреляет в монстров?» Он не отставал от меня, хотя я никому сознательно не причинял вреда. Ведь монстры, которые сражались со мной… Не казались мне злыми. Я дрался с ними по принципу: их атака — моя атака. У моей души, как вы, возможно, знаете, есть свойство тоже «стрелять». Но выстрелы из души не смертельны. Они уничтожают магические атаки, но не монстров, которые их производят. Они нападали — я защищался. Попадал и в них самих, но это только понижало их уровень атаки. Не более. Но тот голос… Он всё равно следил за мной. Я старался не обращать на него внимания. Я помнил, что должен совершить подвиг! А для этого нужно было здраво мыслить. Я разобрал все письмена на стенах Водопадья. Я перечитал все книжки в библиотеке Снежнеграда. Ну как перечитал, некоторые вскользь просмотрел. И всё, что я узнал… Это подтвердило мои догадки о том, что монстров стоит выпустить на поверхность. И я стал наполняться решимостью совершить мой подвиг. Я стал готовить план. Но он сорвался. Как-то раз, придя на свалку в Водопадье, я встретился с обладателем голоса лицом к лицу… Но не узнал поначалу, что это он и есть. Эндрю обвёл глазами присутствующих, оценивая производимый эффект. Кажется, любитель приключенческой интриги в книжках настолько нахватался этого в литературе, что и в реальной жизни норовил «впечатлять интригой». Все смотрели на него с заинтересованностью и небольшим испугом, Флауи, кроме того, — с выражением смутной догадки на лице. — На свалке я повстречался с Душой. Душой Красного Цвета. Душой Решимости. Как я понял из её слов… Это была Чара. Асгор и Ториэль замерли, королева к тому же едва не уронила тесто. — Она отнеслась ко мне поначалу ласково. Сказала, что она и есть человек, усыновлённый королевской четой. Сказала, что ей очень жаль, что всё так вышло, и вызвалась показать дорогу до Асгора. Обещала всё уладить… И я ей поверил. Ничто не предвещало, как говорится. Но практически сразу после этого… Я столкнулся с очередным монстром, выстрелил в воздух, как обычно… И последним зарядом убил мирно пролетавшего в воздухе монстра! Это вышло внезапно и случайно! Я испугался, вернулся к предыдущему файлу сохранения, перезагрузил всё… Но Красная Душа… Она всё помнила. Она позволила мне «откатиться» назад, но я не в силах был заставить её всё забыть. Чара смотрела на меня, как на врага народа. Она сказала мне, что теперь я должен буду умереть за то, что сделал, и перезагрузка меня не спасёт. Это потом уже я узнал, что она по-любому собиралась организовать мою смерть от рук короля, чтобы привнести в «копилку» Асгора ещё одну душу, дабы тот освободил монстров и пошёл войной на людей. Я лишь дал ей повод вести себя увереннее. Нужно было видеть изменившиеся лица Асгора и Ториэль. Они смотрели на Эндрю напряжённо и как будто не понимая, к чему он клонит. Асгор тяжело хмурился, Ториэль глядела абсолютно нехарактерным для неё ледяным взглядом, в котором таился страх узнать о приёмной дочери нечто такое, что перевернёт всю её жизнь. На языке у того и другого вертелся очевидный вопрос, но никто не решался задать его первым. Фриск обеспокоенно вглядывалась в их лица, Флауи думал, раскрыть ему самому карты или нет, Лилиан смотрела со скорбным сочувствием в стиле «я всё знала, но не думала, что это лучшее время для таких разговоров». — Ты хочешь сказать, — Ториэль наконец нарушила молчание, — что это Чара следила за тем, чтобы проблема разрушения барьера… была решена убийством семи человек, душами которых нужно было воспользоваться во имя спасения жителей Подземелья? — Увы, да. Она была… человеконенавистницей, как оказалось. И освобождение монстров… Ей было не важно, какой ценой для людей оно бы состоялось. Тогда она ещё не верила, что на самом деле никакой войны бы не состоялось. Асгор просто не смог бы пойти на такое. Снова наступило тягостное молчание. Чара никогда не рассказывала о своём отношении к «братьям по крови». Никому, кроме Азриэля, она не открывала, сколько нелюбви к ним скрывалось в её сердце. Это оказалось неожиданностью для родителей. Тут-то Флауи и решил вмешаться. — Кхем-кхем, — наигранно кашлянул цветок с окна, привлекая внимание. — Раз пошла такая Санта-Барбара, вам не помешает ещё одно сногсшибательное признание. Фриск, попрошу помочь. Думаю, вам будет полезно узнать, кто я на самом деле и как в действительности был разрушен барьер. Фриск вздохнула. Вместе с Флауи они, часто запинаясь, чтобы подобрать наиболее деликатные выражения, рассказали Асгору и Ториэль о плане Чары и Азриэля, о том, как Азриэль отказался убивать людей и пострадал из-за этого, о том, как его сознание воплотилось в цветке, ожившем из-за Решимости, а значит, о том, что Флауи и есть Азриэль. У Фриск сжималось сердце. По её мнению, несчастные родители вообще никогда не должны были это узнавать. Но дело было уже сделано… Она ожидала какой угодно реакции — горя ли, гнева ли, просто ли потрясения… Но Асгор и Ториэль молчали. Даже добрая королева не проронила ни слезинки. Вместо этого она подошла к цветку и нежно поцеловала жёлтые лепестки. Асгор слегка коснулся листьев Флауи пальцами. После этого королева как-то странно тихо и вместе с тем твёрдо спросила: — Так… Как в итоге всё прошло с Асгором? — Я вызвал его на честный поединок. По правде говоря, я не был до конца уверен в том, как будет правильно поступить… Наш бой длился очень долго. У меня поначалу было много решимости… Но я всё меньше и меньше понимал, куда её девать. Убить Асгора ни за что? Ну как бы можно было бы так с ним поступить за то, что на его счету уже был один ребёнок, но… Но… В общем, много «но». Я уже и сам был не «чистенький» ни разу. Я бил по его атакам и думал: ну убью я его, а что дальше? Ещё раз стать убийцей, чтобы поглотить чью-то душу и пересечь барьер? Свинство какое-то, особенно с учётом моих мечт об освободительном подвиге. Хватило мне и одной жертвы, куда мне три-то. И я подумал, что для меня остался всего один путь совершить мой подвиг: пожертвовать собой ради будущей свободы монстров и торжества исторической справедливости. Вот… вот и всё. Ториэль достала из духовки испечённый пирог и нарезала его на кусочки. — Что ж… По крайней мере… Спасибо за правду. Возможно… Возможно, это лучше, чем всю жизнь жить в сладкой лжи… Сложно сказать. Дети, вам придётся поесть одним. Дриимурр, нам нужно поговорить. Королева повела короля на балкон, тот покорно последовал за ней, не забыв прихватить кусок обожаемого до слёз ирискового пирога. Ториэль плотно закрыла за собой балконную дверь. Некоторое время оба стояли безмолвно. Королева окидывала взглядом улицу, засаженную зелёными деревьями, король жевал пирог… На его глазах блестели слёзы. Воспоминания о пережитом, о Чаре, об Азриэле, да ещё этот вкус… Что в эти минуты переживал Асгор, описать очень сложно. От Ториэль это не укрылось. Несмотря на сильное потрясение, она не утратила проницательности. — Чем дальше в лес, тем больше дров, Дриимурр… Асгор. Вот уже двое детей… И оба раза я узнаю, что не было никаких мольб о пощаде и никакого зверства большого дяди над беззащитными малышами. Одна подставилась под твой трезубец «по доброте душевной», второй хотел подвига и мучился совестью за убитого монстра. А ты, выходит, даже особо на их гибели и не настаивал. А подробности-то какие… Чара… Азриэль… Ториэль со вздохом закрыла лицо руками. Можно было только догадываться, насколько ей тяжело сейчас. Она изо всех сил сдерживалась, подавляла в себе противоречивые чувства. Не сейчас. Сейчас нужно быть сильной. Асгор робко коснулся ладонью её спины и погладил в попытке хоть как-то проявить сочувствие. Она не возражала и не просила убрать руку. — Знаешь, что я думаю обо всём этом, Асгор? — сказала она, овладев наконец собою. — Не знаю, как так вышло, что оба наших ребёнка получились мечтателями об уничтожении мира… Одна человеческого, другой подземного… О Боже, к этой мысли я ещё нескоро привыкну… Но… В любом случае… Я… я всё равно буду любить наших детей. Я… я не могу просто думать, что Чара жила только мыслью об уничтожении человечества… Должно, должно в ней быть что-то хорошее. Она всегда была так добра с нами… Азриэлю было так хорошо с ней… Хотя это и подвело его… Ох, Асгор, нет, я ничего не думаю, я не знаю, что я должна думать. Скажи что-нибудь… Асгор поймал её взгляд и прочитал в нём смятение и мольбу. Давненько он не видел свою возлюбленную настолько потерянной и беззащитной, хотя она и держала себя в кулаке до последнего. — Разрешишь обнять? Чисто по-дружески? — уточнил он для начала. Ториэль кивнула. Король заключил её в объятия, крепко прижимая к себе со всей любовью, какую только мог проявить в данный момент. — Послушай, Тори. Наш сын до последнего хранил доброту и не поддался соблазну никого убить. Всё остальное — только от попадания в цветок, от того, что в нём нет души. Но и без души он остаётся нашим сыном, покуда его сознание осталось на месте. К тому же… Ты же видишь, как хорошо Фриск повлияла на него. Если Фриск будет рядом… Возможно, наш сын хотя бы по внешней манере поведения и по образу разума привыкнет быть таким, каким был раньше. Или хотя бы вот таким, как сейчас. А наш с тобой долг о нём позаботиться. Независимо ни от чего. Что касается Чары… Я думаю о том, что раз души всех этих детей вернулись в свои тела… Чара, скорее всего, поступила так же. Прямо сейчас наша дочь бродит где-то по миру. Я найду её. И мы… мы с ней… разберёмся. — Всё это так сложно… — Ториэль отстранилась. — Все эти дети… Столько разных судеб… И такая страшная правда. Возможно… Возможно, я была к тебе слишком сурова… Хотя это всё равно не значит, что ты имел право кого-то убить, у тебя всегда был выбор просто прекратить битву или вовсе её не начинать… Но насчёт Чары… Пожалуй, ты прав. Мы как родители должны понять всё до конца. — Я не тороплю тебя, Тори. Я понимаю… Просто… верь, что всё будет хорошо, — и Асгор улыбнулся своей чистой, немного наивной улыбкой. Глядя на это, и Ториэль не смогла не улыбнуться, несмотря на раздиравшие её отнюдь не позитивные эмоции. — Вернёмся к детям. Когда король и королева вернулись на кухню, Ториэль начала было: — Азриэль!.. — Увы, я Флауи, — отозвался цветок. — Тут уж ничего не попишешь. Знаю, что вы мне сейчас скажете. Сынуля, айда под родное крылышко жить с папой-мамой. Значит, так. Я бы вам посочувствовал, если бы мог, и чисто на уровне разума даже сочувствую. Но давайте так. Стоять в горшке на подоконнике я не буду. Люблю свободу и всё про всех знать. Вот если пристроите к дому теплицу, чтоб можно было там зимой погреться и с вами немного провести время — это пожалуйста. Тут я только за. А теперь вот что. По-первых, последите за моей нынешней сестрой, с неё на сегодня достаточно впечатлений, — Флауи подтолкнул Фриск стеблем к родителям. — А во-вторых, я пошёл искать свою первую сестру. Весело мне с сёстрами, не правда ли? Да-да, ваш разговор я слышал. И заявляю со всей ответственностью: если кто и может найти Чару быстрее всех, так это я. Счастливо! Флауи исчез. — Деловой какой, дальше ехать некуда, — покачал головой Асгор. — Ну, теплицу так теплицу, нет проблем, в садоводстве я много понимаю. Люблю растения. — Я приму его и таким… Он и такой остаётся моим сыном, — промолвила Ториэль. — Знаешь, Асгор… Оставайся сегодня на ночь у нас. Я тебе постелю на диване. Если Азриэль… то есть Флауи… найдёт и приведёт Чару, нам лучше быть вместе в этот момент. Это наши общие дети, как ни крути. — А мы это, домой пойдём, а то нас опекуны хватятся, — сказал Эндрю. Дети обняли чету Дриимурр напоследок и ушли домой. Фриск осталась ожидать исхода вылазки Флауи вместе с приёмными родителями. А сам Флауи… Цветок просто следовал туда, куда влекло его своеобразное чутьё. Вот он вынырнул на поверхность из-под земли. Над миром уже понемногу сгущались сумерки, на небе проступили сиреневые краски. Мерцали первые звёзды. Флауи вздохнул… и услышал за спиной: — Кого-то потерял, Азриэль? Флауи обернулся. Перед его глазами маячил знакомый зелёный свитер с жёлтой полосой посередине.