My Deadly Sins: Bloodshed

Знаете, избавившись от решеток, которые сломали всю жизнь, легче не становится. Если смотреть со стороны, выйдя из места, которое вызывало у человека агрессию и злобу, он должен быть счастлив, начать новую жизнь, но стоило мне перейти порог родного дома, как моя душа опустела в ту же секунду. Я не чувствую радости, которую должна ощущать, выйдя из ненавистного места. Я ничего не чувствую, кроме пустоты. Я редко выхожу на улицу, в основном, стоя на террасе дома, я получаю порцию свежего воздуха, вижу проходящих мимо людей, которые не желают со мной здороваться, и это вовсе не связано с моим прошлым, как мне думалось изначально – они меня просто не знают. Какие вежливые соседи – не здороваются с незнакомцами, которые еще и выглядят подозрительно, как я. За месяц моей новой жизни я поправилась на три килограмма, что является успехом в моих начинаниях, а еще килограмм семь придадут мне образ нормального, стройного, здорового человека. Хочу на это надеяться и надеюсь, смотря на свое отражение в зеркале, которое показывает мне лишь кости да кожу. Ничего страшного, я приведу это тело в порядок, у меня куча времени. Отец неоднократно твердит мне, что мы скоро уедем отсюда. Он знает, что возражать я просто не стану по одной простой причине – желание быть там, где тебя никто не знает, особенно, если ты бывший пациент психиатрической больницы, превыше всего. Он делает для меня все, что считает нужным, а я лишь послушно соглашаюсь с ним, понимая, что это идет во благо. Он даже не затрагивает тему моего заключения, до сих пор, чему я поражена. По идее, любая проблема должна обсуждаться, даже та, из-за которой не хочется жить, но он даже намека не дает. В какой-то момент, меня это радует больше, чем данная свобода и теплые воспоминания о первой любви, фотография которой стоит у меня на компьютерном столе. Та самая голубоглазая блондинка, которая украла мое сердце восемь лет назад и бороздит просторы какой-либо страны. Вчера у меня хватило смелости спуститься с нашей террасы и пройтись по улице, вдоль соседних домов, чтобы размять свои кости, да узреть, что твориться в мире помимо нашего дворика. Передвигалась я медленно, чтобы внимательно изучить то место, в котором я жила восемь лет назад, чтобы ощутить полноценность своим движениям. Чувствуя недоуменные взгляды прохожих, на устах появляется улыбка, и я смотрю на них удивленные лица с тем самым сумасшествием, которое живет во мне половину жизни. Они даже не узнают меня, не узнают ту самую Сашу, темненькую девушку, вечно гулявшую с пацанами, выкрикивая что-то не приличное. Неужели я действительно так сильно изменилась во внешности, что меня никто не узнает? Может, просто все решили забыть меня, забыть ту историю? Случайно столкнулась с какой-то бабулей, после лишь смогла разглядеть среди ее морщин ту самую пожилую женщину, которая накрывала Лену плащом. Она кинула на меня взгляд и через мгновение попятилась дальше, бубня себе под нос, какая сейчас пошла некультурная, невоспитанная молодежь. Женщина посмотрела на меня, словно видит впервые, словно я – очередной незнакомый человек, с которым она сталкивается на улицах чуть ли не каждый день. Новый день – новый человек. Солнце согревает своими лучами, ветер развивает темные волосы, которые я решила в недалеком будущем обстричь и сделать длинное каре с челкой, которую решила отрастить еще классе в пятом. На мне надета старая черная толстовка, скрывающая изъяны моего неказистого тела, в которой мне становится постепенно жарко. Снять ее не позволяют мои появившиеся комплексы, от которых, думаю, скоро избавлюсь, и мне будет не так стыдно показывать свои руки и шею. Облизываю сухие губы, замечая на своем пути знакомую женскую фигуру, идущую мне на встречу. Ее светлые длинные волосы, уверенная походка, высокомерный взгляд напоминает мне Лену – она была абсолютно такой же стервой, которая пыталась казаться всех умнее. Навстречу мне шла Анастасия Кравчук – моя бывшая одноклассника и звезда всей местной школы. Не могу сказать, что внешне она сильно изменилась – в 9 классе у нее было такое притупленное выражение лица, голова чуть приподнята, словно по улице идет королева этого мира, вилявшая своей толстой задницей. У нее до сих пор есть расположенность к лишнему весу. Посмотрев на меня с пренебрежением, или с черной завистью – ведь идущая навстречу девушка стройнее – она прошла мимо, и я услышала, как она скептически хмыкает, отдаляясь. Эта тупая девочка внешностью напоминала мне Лену, но в ней не было характера, который был у Лены, не было такого приятного голоса и смеха, не было уважения к другим. Посмотрев девушке вслед, задумываюсь о первой любви. Интересно, где она сейчас, чем занимается, как ее психика? О да, ее психика мне волновала больше всего. Дом, мой милый дом, который стал для меня одним единственным. Отец специально сделал тут ремонт, переставил мебель местами, думая, что я больше не буду вспоминать о том дне, но он сильно ошибался. Оказываясь в комнате, я поглощалась давними воспоминаниями. Поворачивая голову в сторону кровати, где раньше стоял мой письменный стол, вспоминаю, как обладала своей любимой и единственной, которая посмела выстрелить в мою ногу из отцовского пистолета. Умываясь по утрам и вечерам, вспоминаю, как имела Лену в душе, как стояла перед ней на коленях и ублажала со всей любовью, нежностью. Я заботилась о ней, а она предала меня, но стоило посмотреть на дорогу, на которой она лежала без чувств, я была готова простить ей все. Я бы простила, если бы не знала, что это был ее план. Использовала ли она меня? Не могла точно ответить на этот вопрос, не могла даже сопоставить все факты. Может, на самом деле она давно хотела, чтобы я изнасиловала ее, держала взаперти собственного дома, а после сбежать и затащить меня в такое адское место, как психиатрическая больница? Может, отношения с Максом были не такими уж хорошими, как было на самом деле. Рассказывая мне о своем новом ухажере, знала, что я заведусь и буду еще больше уходить в себя, замыкаться. А что, если она видела меня насквозь, ненавидела с самого первого дня нашего знакомства или же я была просто пешкой в ее большой игре? В моей голове слишком много вопросов, на которые я не могу ответить самостоятельно, без какой-либо помощи, точнее, без помощи одного единственного человека, из-за которой моя жизнь превратилась в кошмар. Если бы не ее побег, я бы не винила это прелестное создание в испорченной жизни. Все могло быть по-другому, как-то иначе, без потерь, но уже ничего не вернешь. Нельзя вернуться в прошлое и все изменить в лучшую для себя сторону. Прошлое не изменишь, остается строить себе хорошее будущее, в котором некому не место, кроме голубоглазой шатенки, которая ненавидит меня всем сердцем и душой. Ненависть – самое чистое чувство, которое питает меня изнутри, дает силы на что-то новое. - Где ты хочешь жить? – спросил меня отец, сидя за чашкой чая. - Не знаю. Подальше отсюда. - Санкт-Петербург? - Ни в коем случае, - возразила я, доедая большой кусок торта. – Не хочу в большие города. - Большой город реализовывает возможности. - Может быть, но это не для меня, - я поджала губы в смятении. Действительно, куда бы можно было уехать из этой дыры? Недолго думая, мою голову вновь посетило одно из школьных воспоминаний, когда мы с Леной искали информацию о небольших городах России. - Новороссийск, - пробубнила я, задумавшись. - Новороссийск? – переспросил отец, удивившись. – Ты хочешь туда? - Не знаю, просто в голову пришло. - Новороссийск – красивый город, я там еще не бывал, - усмехнулся отец, смотря на меня. Я уже знала, что означает его, с виду простой, взгляд. Он явно уже представляет, как собирает чемоданы и уже стоит в аэропорту, вместе со мной, ожидая рейса. - Не смотри так на меня, - улыбаюсь я, отрезая еще кусок. - Как? – засмеялся он, допивая чай. - Я же знаю, ты туда хочешь. - А ты туда хочешь? Я молчала в течение нескольких минут, обдумывая сказанное. Просто взять и покинуть родной город, в котором я стала знаменитостью и героем ночных страшилок, в которых я прихожу за молодой, красивой девушкой, исключительно блондинкой, и забираю ее в подвал дома, после надругаюсь над ней, и расчленяю? Ох уж эти мальчишки, умеют преувеличить сказанное взрослыми. Кажется, в начале этого месяца я слышала о некой Александре Ненасытной, которая уже много лет живет в лесу, точнее в психушке. Она, кстати, действительно находится в лесу, точнее около леса. Александра Ненасытная. Слыша это имя, пробирается смех и я даже не думаю его унимать. Мне просто смешно, что мои тайные желания быть знаменитой исполнены, пусть даже не на весь мир. Хотя, я даже не знаю, насколько тогда было известно мое имя и насколько хорошо его помнят сейчас жители других городов, исключая этот. Не думала, конечно, что прославлюсь такой историей, но с одной стороны даже приятно. Отец давно рассказывал мне о «новом хэллоуине» нашего города, который «празднуется» 20 апреля – день, когда меня поймали. В этот день блондинки остерегались ходить по вечерам в одиночку. Что только не придумают жители нашего города, чтобы разнообразить свою скучную жизнь. Стоило признаться в любви одной девушке, которая уже давно не блондинка, как все светлые девушки стали остерегаться какую-то психопатку, которая по рассказам местных сплетников, до сих пор сидит в психиатрической лечебнице, а некоторые даже твердят, что она умерла, покончив жизнь самоубийством. Кстати, через несколько дней 20 апреля и прогуливаясь вечером, я не встречу ни одной блондинки, а если и найдется такая смелая, то в сопровождении кого-либо. - Я ведь уже сказала, пап, - говорю я. – Если ты хочешь там жить, давай полетим туда. - А вдруг моей дочурке будет там плохо? - Мне плохо только тут. Поедая очередной кусок торта, с надеждой, что поправлюсь, я смотрю на задумчивого пожилого мужчину напротив. - Слушай, а ведь и там, возможно, будут меня узнавать, стоит только вернуть прежний вид. - Значит, исправим внешний вид, - кинул отец. – Ты же знаешь, деньги не проблема. - Копил огромную взятку, чтобы освободить меня? – усмехнулась я, думая, что отец подхватит мой нарастающий смех, но ошиблась. - Прости, - он чуть опустил голову. – Должно было пройти время, чтобы все забылось. Я просто не ожидал, что потребуется столько лет. - Ничего страшного, пап, - я нежно касаюсь его руки. – Пусть это будет для меня уроком. - Какой же это урок для восемнадцатилетней девушки? - Самый настоящий, - смеюсь я, протягивая ложку с тортом. – А по сведениям, я до сих пор в психушке? – вдруг срывается с моих уст. - Да. Думаю, никто бы из нас не хотел, чтобы кто-то знал о твоем досрочном освобождении. - Ты прав. А если мы переедем, наши имена многие вспомнят? - Тоже изменим, - спокойно кинул он. - Изменим? Куда же денутся Андрей и Александра Аксёновы? - Считай, что их больше нет. - Ну как же – больше нет? Тогда кто сидит напротив меня? – улыбка на моих устах. - Пускай перед тобой сидит какой-нибудь Иван Иванов, - улыбнулся отец. - Иван Иванов? – засмеялась я, отставив пустую тарелку. – Что за банальность, пап? Я не хочу быть какой-то там Ивановой. - Тогда бери инициативу на себя. - Виктор и Евгения Дерзких, - вдруг говорю я. - Не плохо, но я не хочу быть Виктором. - Не победитель что ли? – смеюсь я, вспоминая, какие есть еще русские имена. - Смешно. Может, Альфред? – улыбнулся он, поправляя прическу и изображая молодого красавца. - Не плохо, - киваю я. - Ну, вот и решили. - Не слишком ли быстро мы стали принимать такие решения? - Ох, Саша, - вздохнул он. – Иногда решения нужно принимать очень быстро, какими бы они не были серьезными и трудными. Я согласилась. Целый месяц не могу привыкнуть к тому, что я не нахожусь за решетками, и иной раз боюсь открывать входную дверь, с ужасом представляя, что за ней стальные прутья, которые не пускали меня на свободу. Даже сегодня, когда я так и не смогла уснуть, я медленно брела к входной двери, где восемь лет назад я не смогла остановить Лену и из-за своей же глупости, она оказалась на свободе, как и я, спустя столько времени мучений и страданий. Касаясь нового замка, новой ручки, уже не ощущаю себя виноватой – просто так вышло – и вскоре оказываюсь на террасе дома. Надетые на мне черная футболка и светлые шорты ничуть не грели в ночное время суток месяца апреля, хотя снег давно растаял. Удивительно, что даже в такое время кто-то ходит по улицам. Соседка с правой стороны тоже любовалась ночным видом, изредка кидая на меня взгляд, стоит мне только изменить позу стойки. Я не припомню эту девушку, может, она недавно купила этот дом или является родственницей жильцов. На вид ей нет еще и двадцати. Может, мне кажется и я параноик, но девушка явно нервничает, смотря в мою сторону, а когда мы встретились взглядами, так вовсе отвернулась и вскоре скрылась за дверями дома. Я смогла отметить ее подтянутые формы, средний рост, наверное, такой же, как у меня, когда мне было восемнадцать. За первые два года я вытянулась на несколько сантиметров, а худоба придает мне вид высоченной дамы или в простонародье – дылды. Ее волосы темные, чуть темнее моих, светлее нового цвета Лены. На ней были надеты короткие шорты, похожие, скорее, на трусы и полупрозрачная майка. Неужели девушка не боится выходить в таком виде на улицу, даже на террасу дома? Вспоминая ее образ, на устах появляется улыбка, а вскоре чувствую, как подкрадывается сон. Простояв еще минуту на свежем воздухе, возвращаюсь в свою обитель.