My Deadly Sins: Bloodshed

В свои почти 27 лет я чувствую себя параноиком. Как бы смешно это не звучало, но это было моим личным откровением второму «я». А моему второму «я» было абсолютно все равно, что я думаю или предпринимаю. Натура требовала немедленного удовлетворения сексуальных потребностей. Чувствую себя неудовлетворенным заключенным, к которому приходит жена один раз в две-три недели, чтобы и провести с ним время и поскорее уйти по своим грязным делам. У меня давно никого не было. Все-таки прошло больше полугода; дела по работе, после эти ужасные похороны и новость о том, что я и Тырин являемся точно подопытными лабораторными крысами, на которых ставят эксперимент и внимательно, даже пристально, наблюдают за дальнейшими действиями, и изменением в поведении и мышлении. Это отвратительно, скажу честно. Давно у меня не было такого паршивого настроения, как в этот день. А все почему? Потому что от меня скрывали информацию. Скрывал Николай, и при этом делал вид, что вовсе не причастен к произошедшему несколько лет назад неприятному случаю. - Так что там с Дмитрием Клоковым? - Прости? Мы сидели в придорожном кафе. Достаточно убогое и не приметное место, – уж простите меня за мою избалованность – которое решил выбрать Николай для нашего передыха перед очередной поездкой загород. Попивая горячий черный кофе, худощавый мужчина читал газету, которая его вовсе не интересовала. Это я поняла на второй минуте пребывания здесь. Уж слишком внимательно его маленькие глаза бегали по тексту, лишь бы за что-то зацепиться и делать вид, что его больше ничего не интересует. Старый интриган. На удивление, ветер за окном утих еще рано утром, когда мы только покинули номер в гостинице. Пронизывающий и завывающий, он пробирался под одежду и точно бы обволакивал все тело в дружеских объятиях. Не спасал даже мой любимый свитер, подаренный отцом на Новый 2016 год. Тогда этот свитер в прямом смысле спасал мою жизнь, спасал от пронизывающего холода, который царил в третьем блоке близ Нового Года. Так было всегда, есть и будет. Почему я так в этом уверена? Главврачи, независимо от того, знали ли они друг друга, точно бы сговорились между собой и действуют по принципу – охладить пыл психически нездоровым людям в прямом смысле этого слова. - Дмитрий Клоков, знакомый моего отца. Мы говорили о нем на похоронах, сидя в машине, - я поежилась на месте, делая глоток горячего зеленого чая без сахара и смотря, как тот отложил в сторону газету. – Вы не договорили, какое он имеет отношение ко всему этому. Мужчина, сидящий напротив меня, дернулся точно бы от удара под дых. На самом же деле, он прикусил язык, когда откусывал приличный кусок фирменного яблочного пирога кафе «Путник». Да, именно так называлось то кафе. Я не стала торопить коллегу, чтобы он поскорее выдал мне все, что знал сам. Он должен был собраться с мыслями, и я спокойно наблюдала за ним. Времени было много, соглашусь, но не было смысла тратить его впустую. - Да, конечно, я помню, - отозвался он, доставая пачку сигарет и подзывая официантку, чтоб та принесла пепельницу. - Не хотите продолжить? Тырин огляделся вокруг, поблагодарил молоденькую официантку с третьим размером груди за пепельницу, и вытащил зубами толстую сигарету. И вновь его руки предательски дрожали, когда он подносил зажигалку к сигарете, а после, точно бы получив дозу успокоительного, сделал затяжку и медленно выдохнул через нос сигаретный дым. Красивыми очертаниями он растворялся постепенно. Мужчина протянул пачку мне, на что я ответила ему удивленно приподнятой правой бровью. - Да, разумеется. Я говорил Андрею, чтобы он сам тебе обо всем рассказал, но… - он запнулся, покосив на меня взгляд. Я кивнула, понимая. – Момент не нашел подходящий. Клоков очень хорошо относился к бизнесу твоего отца, да и к нему самому отлично располагал. Они вновь начали сотрудничать в конце 2014 года, когда на твоего отца было совершено первое покушение. Он замолчал, и правильно сделал. Черт вас дери, на моего отца покушались во время моего заключения в психбольнице! Первое покушение. По глазам Николая Васильевича, я поняла, что были еще покушения. Какого… Непроизвольно левая ладонь сжалась в кулак, правая накрыла ее сверху, впиваясь ногтями в нежную девичью кожу. Почему же ты сейчас не предлагаешь мне сигаретку, Тырин? Она была бы как раз кстати, чтобы немного успокоить мои и без того расшатанные нервы. - Почему мне никто не сообщил об этом? - Как ты себе это представляешь? – серьезно поинтересовался он. – В то время Карпова – царство ей небесное – строго настрого запретила тебе нервничать, так как пошли улучшения твоего психического состояния. Она столько в тебя вложила. Ха! Эмилия запретила мне нервничать. Ха! Эмилия столько в меня вложила, чтобы я пошла на поправку? Да никто из вас не знает, что она делала со мной, пока я была там! Никто из вас, чертовы ублюдки даже не догадывается о ее индивидуальных методах лечения, которые она практиковала на мне! Продажная тварь, гори в аду. Успокоилась я через три минуты, допив горячий чай. Попросила еще. - То есть, - в горле стоял один большой комок. – На отца покушались. Первое покушение, как вы говорите. Кто и зачем? - Первое покушение было совершено в середине ноября 2014 года. Как нам думалось изначально, покушение было в связи с повышенной конкуренцией, с которой боролись Андрей и Дмитрий. Они бы вновь оказалась бы на первом месте в черном рынке. Тогда это был бы полный фурор, - Тырин с улыбкой на устах откинулся на диванчик. – Киллер оказался дерганным парнем, на самом деле. Именно его нервные периодические тики и спасли жизнь твоему отцу. Парень промахнулся и попал в плечо. Конечно, не понимаю, как таких берут на подобную работу, но я рад, что именно такой нам попался, - он замолчал под моим пристальным взглядом. – Прости, Жень. Это уже произошло и если выбирать, то я остаюсь при своем мнении. Парень скрылся с места преступления, но после его задержали. Некий… Алексей Чернов, вроде бы. Кстати, тоже числился в больнице Карпова. - Меня это очень успокаивает, - в голосе слышались саркастические нотки, которые я даже не пыталась скрыть. - Так вот, - мужчина опустил ногу на ногу и замолчал, молча встречая взглядом входящих посетителей кафе. Молодая пара прошла за соседний столик, и Тырину пришлось распрощаться с удобным положением. Он облокотился на стол локтями. – Парня толком не успели допросить - покончил с собой. - Какая жалость. Вновь нервишки подвели? – я приняла такую же позу, как мужчина, чтобы мы слышали друг друга. - Что-то вроде этого. Узнали лишь его имя, которое я тебе сказал, и что он числился в психбольнице. Но у парня были профессиональные навыки стрелка, он был на войне в Южной Осетии. Вот нервы и сдали. - Но как-то же его подпусти к оружию? - В этом и дело. У него был всего один заказ за все то время, что он находился на свободе. Заказчика не удалось вычислить. Но нам повезло во второй раз. - Я поражаюсь вашему спокойствию рассказывать мне о том, как моего отца хотели грохнуть какие-то ненормальные, - я приподняла правую бровь. Тырин лишь устало потер переносицу, явно недовольный моему высказыванию. - Во второй раз на Андрея напали спустя полгода, где-то в конце апреля. На этот раз ему повезло больше, чем в первый раз. Пуля угодила в его друга по работе, Николая Руденко. Мужчина скончался на месте от внутренней кровопотери. Твоему отцу удалось сбежать с места обстрела. Киллера искали около пяти часов. Сукин сын нашелся. Я уже не помню его имени, но его допрашивали при мне. Самодовольный ублюдок терпел множество пыток – одна милая особа применяла собственные открытия в данной области. - Познакомите меня с ней для интеллектуальной беседы? – съязвила я, усмехаясь. - Ха! Зная твои предпочтения, навряд ли тебе понравится пятидесятитрехлетняя замужняя женщина с двумя детьми. - Для меня это непринципиально. - Евгения! – упрекнул меня Николай, наблюдая за моим настроением. Ни в коем случае не скажу, что мне стало лучше от смены темы. Даже отвлечься не получилось. - Простите, продолжайте, Николай Васильевич. - Так вот, - тут он вновь замолчал, заметив, как официантка с чашкой зеленого чая в руках остановилась около нашего столика. Вырез на ее блузке достаточно хорошо показывал два достоинства третьего размера. Не смотря на расположенность к лишнему весу, рыжая особа притягивала внимания трех парней, сидящих в конце кафе. Тырин внимательно, так же внимательно, как и молодые люди несколько минут назад, оценил девушку взглядом. Кажется, она была в его вкусе. – О чем это я? – произнес он, повернувшись ко мне, когда девушка поставила чашку на стол и услышала мою благодарность, удалилась. Я склонила голову набок, губы скривились в усмешке. Он внимательно осмотрел меня. В его глазах горел огонек. - Ах, да. Киллер. Я не удержалась от тихого смешка. Он говори так, точно бы это было обыденная тема, которую мы не раз обсуждали, сидя за столом и мирно попивали горячие напитки. - Он был совсем новичком, четвертое серьезное задание, которое ему поручили. Он выдал нам имя одного человека, который и хотел избавиться от твоего отца, - он вызывающе посмотрел на меня. - Ну и? - Тебе знакомо имя - Вячеслав Станиславович Короленко? Очень зря я решила именно в этот момент сделать глоток горячего чая. Мало того, что я подавилась, так еще часть кипятка вылилась на одежду, слегка ошпарив кожу. Как только мои руки не стали трястись как у умалишенного? Нахмурив брови, я зло посмотрела на Тырина, который только и ждал подобной реакции. Сукин сын, он специально хотел меня позлить, клянусь. Послышались шаги официантки. - Я смотрю, вас это забавляет, - прошипела я, когда девушке пришло на ум мне помочь, но я тут же оттолкнула ее от себя, сказав, что справлюсь сама. - Отнюдь, Евгения, - он скрестил руки на груди. – Я вижу, что знакомо. - Естественно, - зло произнесла я, стиснув зубы. – Все-таки это брат Маргариты Датских. Дядя Лены, - уже тише сказала я, повернув голову в бок, ощущая пальцами мокрую одежду. – И как долго вы планировали это скрывать от меня? - Не у меня спрашивай, Евгения. Твой отец всем заправлял. - Прекрасно, - выпалила я, выдохнув. – Тот, кто все знает, всегда мертв. Значит, Короленко нанял киллера, чтобы избавится от моего отца. Это мне понятно. Причем. Здесь. Клоков? - Он подал идею убить Вячеслава. - И все? Только не говорите, что Клоков заслужил после смерти иметь часть своего полового члена во рту только из-за того, что подал идею убить одного из семьи Короленко. Это же бред. - Дмитрий пытал его лично. - Простите? - Так как из-за Короленко пострадал твой отец и его хороший друг, случайно оказавшись рядом, Клоков, опираясь на свои связи, вычислил Короленко. Ему уже не пришлось обращаться к нашей старой знакомой за помощью, а сам решил попрактиковаться. Идея с отрезанным членом – его, на самом деле. Отрубил ему голову, вставил в рот отрезанное достоинство, - говоря это, Тырин поерзал на месте, возможно, представляя эту картину, а возможно, он видел все собственными глазами. – И в качестве презента, как сам он любил поговаривать, отправил голову его старшей сестре. - И это меня еще хотели посадить в психиатрическую больницу на 15 лет, - пробубнила я, прокручивая в голове полученную информацию. Какие интересные люди меня окружают, в самом деле. – Получается, после отомстила сестра? - Да, тут уже нет сомнений. Мать твоей обожаемой Елены та еще стервь. - Да, я знаю. Несколько раз приходилось встречать эту эгоистичную особу, - я потерла лоб ладонью. – Полагаю, это еще не все? Была еще Оксана, если не ошибаюсь. - Ах, да, конечно. Оксана Кравец. Высокая и обольстительная голубоглазая блондинка, - сладко пролепетал Николай, усмехаясь. – Между прочим, из-за нее началась перепалка между Аксеновыми и Датских-Короленко. - В каком смысле? - Еще до событий 2010 года Андрей вел холодную войну с…, - он начал загибать пальцы. – Вячеславом Короленко, Максимом Датских – отец Елены, и Марком Троицким. - Кто последний? - Их общий знакомый. Неприятная личность, мне доводилось сталкиваться с ним на черном рынке. Твой отец тогда даже не подозревал, на что способен Марк, чтобы достичь поставленных целей. Пойдет на что угодно, даже будет готов убить родных и близких. - Я поняла, насколько плохо иметь с ним дело. Что было дальше? - Оксана тогда работала на Максима, периодически мельтешила у Троицкого. Чертов сукин сын, он доверял ей на все сто процентов, даже не подозревая, что та сливает всю информацию твоему отцу. Все, что было нажито, так скажем, непосильным трудом всех твоих, Кравец все сдавала Андрею, все подробности, мелкие детали. Девочка работала, как ужаленная, точно бы Марк когда-то насолил ей. - Вот почему отец в середине двухтысячных превзошел всех на черном рынке? - Именно. Благодаря этой прекрасной особе, которая, между прочим, имела неплохой разряд по стрельбе. - Что-то мне подсказывает, что вы не просто так это сказали. - Оксана провалилась в один неудачный момент. Кто-то ее сдал. Естественно, Марк не мог этого потерпеть. Как наивный идиот, он думал, что хорошенько наиграется с девушкой, а после ее убьет, но не тут-то было. Она носила в сумочке пистолет. Я не смогла сдержать истеричный смех, который просто вырывался наружу. Николай подержал меня. - Девчонка пристрелила этого ублюдка, и подожгла его кабинет. Нет тела, нет улик. Все списали на то, что он напился в собственном офисе, и не почувствовал запах дыма. Видите ли, в тот день проводка была не исправна, - он еще ближе наклонился ко мне, даже не скрывая злой улыбки, которая больше походила на оскал. – Естественно, Датских узнал об этом. Если бы Короленко был на тот момент в городе, он бы непременно смог все предотвратить. Но, к нашему счастью, он был в отъезде. Датских остался один и тоже попал под обстрел. - Шрам на левом предплечье, - тихо произнесла я, посмотрев в окно. На улице кружили огромные хлопья снега. Огромная белая пелена нависла над неприметной кафешкой, в которой уютно устроились несколько пар: трое молодых людей за задним столиком, обсуждающие красивых женщин и дорогие машины; молодая пара, тихо и мирно сидевшие позади Николая и попивающие молочные коктейли; одинокий старик на другом конце кафе, читающий газету, которую Николай отложил полчаса назад, чтоб уделить мне время; и, собственно, мы сами, шепотом обсуждая, как моя семья и семья Датских-Короленко бились за место на черном рынке. - Именно. Старый мудак полез не в свое дело. - Не так уж и старый, - усмехнулась я, поглаживая остывшую пустую чашку чая указательными пальцами. – Оксана выдала всю информацию отцу? - Да, этот день нам стоило отметить красным днем в календаре. Это была победа, пусть не честная, но такова жизнь. Твой отец перестал поддерживать отношения с этой женщиной по ее же просьбе, но все же редко они виделись. С Датских они практически не пересекались, хотя Андрею сложно было принимать тот факт, что его единственная дочь связалась с его давними врагами. - Думаю, Максим Датских тоже не был рад, что его дочь связалась с дочерью его давнего врага. Когда, говорите, пропала Оксана? - Год назад. Она точно бы чухнула, что что-то пойдет не так. Она предупредила нас о своем уходе, и оборвала с нами связь. Предупредила о том, что масло подлили в потухающий огонь. Я смутилась. На самом деле меня одолевал стыд за мою несдержанность. Кто ж знал, что Елена была дочерью семейного врага. На протяжении стольких лет они вели холодную войну, после перешли на действия, действительно серьезные действия с непоправимыми последствиями. Погибло много людей, хороших людей, которые помогали моему отцу в трудные минуты, помогали подняться выше, стать сильнее, чтобы стоять на пьедестале и свысока смотреть на своих врагов. Смотреть на тех, кого смог обмануть. Он был умнее этих людей, изворотливее, грамотнее. Но всему приходит конец. Аксенов, Клоков, Тырин, Кравец, Троицкий, Датских, Короленко. В голове стояла четкая картина. В свое время они разобрались с местом на черном рынке, поубивали стоящих на своем пути людей, даже не поморщившись. Оставшиеся в живых остались по свою сторону баррикад, следя чуть ли не за каждым движением друг друга. Вот он, тот самый момент – конец апреля 2010. Момент, когда все пошло наперекосяк. Момент, когда старые друзья, покинувшие место битвы вернулись на свои места, чтобы вновь направить на врага дуло пистолета. Я - то самое масло, которое подлили в потухающий огонь. Я причина того, что сторона Аксеновых вновь сцепилась с Датских-Коваленко. Даже отец не смог бы посягнуть на самое дорогое, что было в жизни Датских. Посягнула я. Посягнула на их дочь, которую изнасиловала и чуть не убила. Вот оно – продолжение. Вот оно – наступление врага. Пунктуальная семья Датских избавлялась от любого человека, кто бы хоть как-то мог быть замешан в плане отца. Чертовы сукины дети. Они поубивали практически всех. Почему Николай не верит, что именно Датских убили моего отца? Ведь все сходится. Мать твою, Тырин, все сходится! Именно они убили моего отца, а ты делаешь вид, что уже забыл о них. Делаешь вид, что он умер собственной смертью. - Почему? - Что? - Почему вы не… Ах, - я опустила голову. Признаться честно, голова жутко болела. Скорее всего, мигрень, чтоб ее. Я узнала на сегодня много, даже слишком много, чтобы переварить это за несколько минут. - Я хочу уйти. - Что? Я не расслышал. - Пойдемте в машину, прошу вас, - прошептала я, массируя виски. Николай лишь кивнул. Ему не стоило говорить мне слов утешения. Он расплатился, помог мне подняться, одеть пальто. Сам же он выглядел как нельзя хорошо, словно ничего не произошло, точно бы два дня назад он не видел записки «поищи где-нибудь еще» от незнакомца, который решил поиграть на наших нерва, как на гитаре или арфе. Пару человек посмотрели в нашу сторону, когда мы выходили на мороз. Вновь поднялся ветер, и снег хлопьями полетел в лицо. Это помогло мне отвлечься. Вдыхая свежий воздух, я поняла, что мне было просто не по себе. Наверное, стало слишком жарко, слишком душно для такого маленького помещения. Мы сели в машину, и я попросила Николая не включать радио, а поехать в полной тишине. Прикрыв глаза, я ощутила покой. Самый настоящий покой за эти несколько дней. Я позволила забыть себе все то, что сделала, хотя бы в эти минуты. Ни о чем не думать, ни о чем не сожалеть. Я любила Николая Васильевича, любила за его понимание. – Почему вы не верите, что отца убили? – прошептала я, не открывая глаз. - Это Датских, я знаю. Они всем заведуют, понимаете? Они убили всех, и сейчас охотятся на нас. Возможно, они уже нашли и Оксану. - Это невозможно, - отрезал он, выезжая на дорогу. - Почему? Почему вы мне не верите? - Я верю тебе, Женя, - он нежно дотронулся до моей руки.– Это невозможно потому, что старшие Датских мертвы. Я застыла в одном положении. Глаза медленно открылись, и я увидела белоснежные сугробы, которые плясали вверх и вниз. Пейзаж успокаивал, но его слова эхом отдавались в моей голове. Я была в шоке, примерно в таком же, когда Николай Васильевич сообщил о смерти отца. Какого хрена тут вообще происходит? Вокруг меня происходят убийства, а я только и делаю, что попиваю зеленый чай, сижу тихо мирно дома, удовлетворяю сексуальные потребности и расчленяю тела убитых. Твою ж мать, я отказываюсь понимать все это! - Как, мертвы? - Оксана сделала свое дело, - кинул он, смотря прямо на дорогу. – Перед тем, как оборвать связь с твоим отцом, Оксана обещала, что будет следить за Маргаритой и Максимом Датских, - как только я это услышала, я уже хотела было открыть рот, но он прервал меня. - Нет, Елены не было с ними, я тебя уверяю. Они отлично ее спрятали от тебя, к твоему сожалению. Оксана следила, а после и вовсе исчезла. Как мы поняли с твоим отцом, Датских не представляли угрозы. А после Андрею пришло письмо от анонима. В письме было написано, что Датских узнали о твоем освобождении. Мы и поняли, что это Кравец. Она написала, что устранит проблему. Она даже прислала фотографию убитых, и после пропала. - Вы уверены, что она жива? - Нет, я не уверен, - признался мужчина. – Вот почему твоего не могли убить именно Датских. Если бы Елена решила отомстить за них, я бы уже знал об этом. - Значит, есть кто-то еще. Те люди, которые встали на сторону Датских и не были замечены. А может, это именно те самые, кто положил записку в могилу Феликса? Может, это именно они убили всех, кто помог мне бежать? - Евгения, - позвал он меня. – Послушай меня. Я бы знал, если бы к Датских примкнул кто-то еще. У меня есть связи, поверь. Они все мертвы. Все те люди, которые помогали Датских-Короленко, мертвы. Больше никого нет. - Тогда кто следит за нами? Еще одни враги моего отца? - Я не знаю. Повисла тишина. Не скажу, что мне было невыносимо. Скорее, наоборот. Сегодня я действительно узнала много информации, которую хотела получить давно. Теперь я знала, почему около меня умирают люди, один за другим, точно мухи. - Есть что-то еще, что может привести меня в шок? – усмехнулась я. - Я рассказал тебе все, что знал сам, Евгения. Если бы Андрей был жив, он бы сказал больше. Любой бы сказал больше, кроме меня. - Почему? - Из меня не очень хороший детектив, а твой отец намеренно не хотел говорить никому всей информацией. Те, кто погибли, перед смертью узнали больше положенного. - Кто остался в живых? Только мы и Кравец, если есть на это возможность. - Да, Жень. Нас не так уж и много. - Я посмотрю, вы уже готовы ликовать. - Почему ты так решила? – он кинул на нее взгляд. - Вы считаете, что мы на верном пути. Вы считаете, что мы практически победители и нам не о чем волноваться, - улыбнулась я, закрыв глаза. - Отнюдь. Меня все еще потряхивает от той записочки. Я открыто усмехнулась. Сейчас она мне не казалась такой уж проблематичной, как было до этого. Были проблемы поважнее.