Крещение Руси. Омеговерсия.

Знакомство с будущей законной супружницей князя Всея Руси состоялось в центральной зале княжеского терема, коя была украшена полотнищами красными и золотыми да светильниками яркими. Дорогие ковры на полу прославляли русских умелиц, а узоры резные на каменных стенах — умельцев со всей страны. Богатое великолепие княжеского зала произвело приятное впечатление даже на такую избалованную роскошью омегу, как сестра византийских императоров. К Анне на поклон подходили самые знатные бояре со всей великой Руси, столы ломились от дорогих подарков молодым, вокруг вовсю лилось вино и слышались поздравления и пожелания многочисленного потомства. Сама гостья вела себя как королева и полноправная хозяйка торжества — любо дорого поглядеть. — Жаль только, что милого Олеля нельзя привести сюда, — вздохнул печальный князь, — ему бы очень понравилось, да и подарков ему никто не дарил… — Володя, нельзя его сюда, — Добрыня одёрнул князя, шикнув на ухо, — это и ему будет обидно, и будущую княжну разозлит! Ишь, гордая какая, прям уже великая княжна Всея Руси! Хотя невооружённым глазом было видно, как сильно устала девушка в дороге, она продолжала принимать проявления почтения со стороны бояр её будущей страны. С князем Владимиром вела себя скромно, почтительно опуская глаза перед всемогущим альфой, с боярами — уважительно, а вот со слугами — то совсем уж ласково. — Принеси, милый, воды, — Анна погладила мальчишку-прислужника по плечу, и он стремглав бросился выполнять порученное. А Олель в тот же час решил не выходить больше из своих комнат, чтобы не ровен час не столкнуться с будущей княгиней в коридорах замка. Поплакал-поплакал, да и успокоился — уснул на скамеечке у окна светлицы, головушку тяжёлую от дум мрачных положил на скрещенные под нежной розовой щечкой руки. Позже ночью Владимир перенес спящего в кровать, приговаривая: — Ну, чего разнюнился? Я всё равно люблю только тебя! — раздел омежку, сопевшего текущим носом, и сам прилёг рядом. — Спать буду по-прежнему у тебя и с тобой! — сам рассмеялся своему каламбуру, но на душе кошки скребли размером с доброго тигра: как-то будет, подружатся ли омеги али поубивают друг дружку и князя примешають. Быстро сыскались «доброхоты», наболтавшие Анне про «любовника» великого князя, мол, «Совсем стыд потеряли, что вытворяют, что вытворяют и то ж поди под самым носом у законной супруги!» Но умная девушка быстро разобралась, что речь идет об истинном Владимира, а супротив истинности не попрёшь! Редкая омега княжеского рода могла позволить себе законный брак со своим истинным альфой… Вот и Анне пришлось повторить судьбу многих и связать свою жизнь по политическим, а не любовным соображениям. Альфам в данном случае везло больше — они брали своих истинных полюбовниками. Византийская княжна понимала, что истинный омега Владимира — крупная политическая фигура, сильно влияющая на поведение и мнение великого князя всея Руси. И с этим придётся считаться, более того, князь скорее с ним будет считаться, чем с навязанной мирными договорами да торговыми уступками супругой. Поэтому Анна тоже очень мало и осторожно покидала свои покои — не столкнуться бы лицом к лицу с всемогущим Олелем — только что и ходила в центральную залу и маленький внутренний дворик с розовым садом, ведь центральный парк оккупировал, по рассказам бояр, для своих игрищ истинный омега повелителя. Владимир видел, что оба омеги страдают, но не знал, как им помочь — щекотливая получалась ситуация. — Возьми их обоих разом на ложе, — в шутку посоветовал Добрыня, — вот и подружатся поди, когда и если тебя поделють. — Что ты, дядька, совсем умом тронулся? — засмеялся Владимир. — Я тут не знаю, как каждого из них уложить в кровать, а ты обоих сразу… — Да рано тебе этим морочится, женись сначала, — воевода встал и похлопал пригорюнившегося альфу по плечу. Через несколько дней мытарств между светлицами своих омег князь решил всё-таки рискнуть и познакомить Анну Византийскую и Олеля. Каждому из них по отдельности велел прийти в княжьи покои одному для сурьёзного разговора. Олель в душе уже прощался не только с любимым, но и с Тишкой — не бросит тот своего милого, да и покровительство влиятельного вельможи — с комнатами своими и даже с сытой нормальной жизнью, и чего станет делать теперича — не понятно. Анна же боялась, что Олель начнет унижать и оскорблять её, а всемогущий князь не захочет пойти супротив своего истинного. Вернуться домой она не могла — братьям тоже необходим был и этот брак, и союзничество с такой огромной державой. Девушка голову сломала, придумывая как задобрить омегу князя: може подарочек какой подороже, но поди разбери, что любит невидимый ещё ни разу истинный омега. На пороге горницы дрожал аки лист осины на ветру мальчишка и уже третий раз поднимал руку постучать, но так и не решался. Анна его понимала — тоже боялась вельможного альфу. — Ты заходи, а я — так потом, — сказала отроку, отвернулась и начала глубоко дышать, пытаясь привести себя к спокойствию и равновесию душевному. — Не, я боюсь, я не пойду, — задрожал пуще прежнего Олель — красивая молодая девушка-омега, видимо, сама Анна Византийская. — Да, и я боюсь. А вдруг он там со своим всемогущим истинным омегой? — Это с кем? — удивился Олель. — С Олелем, так его зовут, — ответила девушка. — А ты, поди ж, сама Анна Византийская? — спросил успокоившийся парень — вот те на, она тоже боится. — А где же сотня прислужников и войско дружины? — А ты вообще кто сам будешь? — теперь уж и девушка насторожилась. — Я и есть Олель, совсем и не «всемогущий», — буркнул и постучал в заветную дверь, а Анна быстро развернулась и бросилась бежать по коридору к себе в горницу. — Олесь, заходи, — на пороге стоял улыбающийся Владимир, — слышал вы с Анной познакомились. — Она убежала, — омега пожал расстроенно плечом, — я не виноват, я ничего её не сделал. — Я знаю, любимый, я стоял тут и слышал ваш разговор, — подхватил удивленного омегу под коленями и на руках отнёс на заправленной лоскутным одеялом ложе, — видишь, ничего страшного не произошло! Ты даже вышел победителем! — Она сказала «всемогущий Олель»… — засмеялся и покраснел щёчками паренёк. — Конечно, ты всемогущий: скажешь ползти к тебе на коленях — и я поползу. Прикажешь вылизать тебе пяточки — тот же час начну с мизинчика, — засмеялся Владимир, страх первого из омег победил, теперь девушка осталась. Разговор с Анной прошел много позже вечером ещё легче: — Анна, тебе нечего бояться моего Олеся — ему самому боязно. — Меня боится? — удивилась омега, сидя у себя в палатах в окружении вязальщиц-болтушек. — Я ничего ему не сделала и не собираюсь делать! — Так и он тебе, — улыбнулся князь, — я не могу просить вас стать друзьями, только умоляю не враждуйте! Анна царственно качнула головой и продолжила вышивать тканное полотно яркими узорами, так за весь разговор глаз и не подняла. «Один говорить боится, другая — смотреть. И где они такие труслики взялись на мою голову!» — Я его люблю, постараюсь и тебя не обидеть. У каждого из вас будут и светлицы свои, и подарки дорогие — никого не обижу. Не могу я без него, понимаешь, глубоко в душу пролез мне Олесь милый, — Владимир Красно Солнышко сурьёзно опасался, что при «омежьих войнах» придётся выбирать чью-то сторону, а этого ах как не хотелось. Анна только голову ниже склонила...