Десять тысяч поцелуев

Следующим же вечером Фили собирает брата и советников на ужин в тесном кругу. Среди разговоров о сложностях с северными соседями, о прибыльной торговле с Дейлом и о недавнем обвале в старой штольне молодой король, склонившись к брату, говорит как бы невзначай: — Девушки по тебе с ума сходят. Пристреливается, понимает Балин. — Я польщен, — смеется Кили в ответ, — но боюсь запутаться в их роскошных бородах. Следующие две недели Балин развлекается, глядя на неуклюжие попытки Фили заинтересовать брата противоположным полом. Хотя он веселился бы намного больше, если бы при этом не надо было переживать о северной дороге. На традиционную предсвадебную вечеринку одного из даиновых гномов, куда Фили уговорил брата прийти, Кили заявляется вместе с мистером Бэггинсом. Пока старшие гномы, согласно традиции, пьют много эля и, поучая будущего мужа, рассказывают самые скабрезные истории из своей долгой жизни, эти двое переглядываются и хихикают. Потом речь, конечно же, заходит о наследниках. Фили, призывая в свидетели Двалина, то и дело вспоминает, как Торин воспитывал их самих, даже притворно сокрушается, мол, сколько веселых минут доставили дядюшке. — Ничего, Торин-младший тебе за него отомстит, — смеются гномы. — Это точно, — глаза Фили теплеют, когда он говорит о сыне. — А еще вот у Кили дети пойдут, тогда вообще держись Эребор... — Точно, дракон цветочками покажется, — поддакивает кто-то сбоку. Все смеются, но Балин видит глаза Кили, и глаза эти ему не нравятся, в них нет веселья, только сосредоточенная внимательность, как перед выстрелом. Еще через несколько дней Балин всерьез думает, не напомнить ли молодому узбаду про меру, необходимую не только в гранильном деле. Фили умудряется уговорить брата отправиться на охоту за дикими гусями, мол, как раз весна, сезон, самое то настрелять да накоптить. Будто бы в Эреборе с Дейлом все охотники кончились, никого кроме брата короля не осталось. Впрочем, охотники-то, конечно, найдутся, а вот заправляет коптильней вдовая Трида, на всякое дело спорая и, как говорят, охочая до ласки изголодавшихся по женскому теплу. Балин вспоминает округлые плечи, сильные руки, собранные старинными медными заколками рыжеватые косы — цвета меди свежей, только отлитой... и крякает мысленно. Может и поведется Кили, молодой, ярый, вот только дело ли так. Впрочем, кто брата короля осудит? Бильбо разве что... И дела у Балина сами собой неожиданно находятся на верхних переходах, там, где снуют стряпухи. Он самолично убеждается, что со времен похода меткость Кили никуда не делась. Две вязки диких гусей, стянутых бечевкой за желтые лапы, покачиваются, перекинутые через плечо. Балин против воли замирает: задержится ли Кили? — но дверь хлопает, и быстрые молодые шаги раскатистой дробью скатываются по лестнице. Трида потом выговаривает Фили, мол, чего брата к ней подсылал, коли тот вовсе после ранения не оправился, но сам Балин этого не слышит — окольными путями слухи доходят. А на что списать, если молодой да ретивый прелестями не соблазняется? Не на хоббита же, непойми-кого из незнамо-откуда, кого и над мостовой-то не слишком видать. Балин думает, что никто из тех, кто не был с ними в походе, не принимает мистера Бэггинса всерьез. А зря. *** — Балин, ты должен мне помочь! Ты же первый советник — вот и посоветуй! Фили злится, он не любит неудач, в этом он так похож на юного Торина. Но Балин не дает себе соскользнуть в воспоминания. — Ну, — важно начинает он, — тебя брат любит больше всех. После Бильбо, конечно. Так что самый большой шанс соблазнить его женским полом — это если ты оденешься в женскую одежду… — Да я же серьезно! — вот сейчас вид у Фили совсем как у обиженного мальчишки. — Если бы только удалось оторвать его от этого хоббита, — возбужденно говорит он. — Оставь мистера Бэггинса в покое, ты окончательно поругаешься с братом и ничего не добьешься. Бесполезно. Если уж внук Трайна, правнук Трора что-то задумал, его не остановит даже дракон. — Двалин, скажи, найдется ли среди твоих ребят кто-то молодой, не болтливый, способный за вознаграждение исполнить деликатное поручение? Двалин резко поднимается и подхватывает с пола свои топоры: — Не мешайте меня в это дело. Языком трепать про ваши планы не буду. Но если что случится с Бильбо… — Да я не собирался ничего дурного, я хотел просто разыграть… — кричит Фили в спину уходящему Двалину, но тот не слушает. — Это плохой ход, — говорит Балин. — Но времени нет. Вчера к Скегги выехало наше посольство с Бробером во главе. Такой поспешности Балин не ожидал. И то, что в качестве посланника Фили отправит не кого-то из ближайших эреборцев, а дальнего родича из Железных гор — тоже. Свои слишком много знают, понимает Балин. Фили, увидев, как он нахмурился, успокаивающе добавляет: — Все условия, как мы с тобой обговаривали. Если примут — пришлют ответное посольство для сговора. К началу лета нужно сыграть свадьбу, чтобы дороги уже были наши.