Десять тысяч поцелуев

Три дня спустя шум и суета на обычно спокойном пятом уровне привлекают внимание Балина, и он спешит на место происшествия. Пещеру Гамбра гномы отреставрировали недавно: тонкие стрелы колонн, возносящиеся вверх, искусно вырезанные и напоминающие деревья в лесу, вода подземной речки, которая здесь разделена на несколько потоков и струится в каскадах — все это делает Гамбру самым любимым местом для свиданий. Ступив под умиротворяющую сень колонн-деревьев, Балин видит сидящего на полу совсем молодого гнома, борода явно только-только успела пробиться, около него стоят растерянный Нори и Фили. Какой-то стражник смачивает водой тряпку и помогает гному стереть с лица кровь. Сейчас Балин узнаёт парня — тот пришел в Эребор из Железных гор около года назад заработать на свадьбу, нищий и оголодавший, как гоблин, которого пинком вышвырнули из-под Мглистых свои же собратья. Сейчас видок у него был и впрямь гоблинский: помятый и ободранный, и нос сизый, как неспелая слива. — Узбад, — говорит он быстро и испуганно, боясь посмотреть недовольному Фили в лицо, — узбад, я не хотел ничего плохого. Проиграл я Нори, на желание… Я не хотел. — Ты зачем, идиот, его лапать полез?! Ты должен был только за руку его держать и застежку золотую вручить, — орет на него Нори. Ясно: значит, Нори взялся за дело, от которого так решительно отказался Двалин. — Хотел узнать, что такое особенное в этих мохноногих, что второй наследник на него запал,— краснея, говорит парень, — а он как... И замолкает, в страхе глядя на мрачного узбада. Балин закатывает глаза. Картина произошедшего ему ясна. — Тебе повезло, что Кили сразу за меч не схватился, — говорит он, присоединяясь к компании. — Кили ничего не знает, — равнодушно отвечает Нори. Пришлый гном моргает, втянув голову в плечи. Балин делает взмах рукой, как бы пытаясь спросить, что же тогда приключилось с незадачливым любителем чужих люби... любо... тьфу! — Это Бильбо его, — скучным голосом поясняет Нори. — Помнишь, Кили ему пояс подарил, в пряслень берилл вправил. Ну вот, пригодился... — Не хочешь уже напрямую поговорить с братом? — спрашивает Балин, когда они, покинув Гамбру, шагают широкой пустынной галереей. — Уже хочу, — в тон ему, но довольно мрачно отвечает Фили. — Сходи, позови мне его. Балин хмурится — не ему бы бегать быстроногим посланцем — и, поднимаясь к жилому уровню, с удовольствием вспоминает те времена, когда он нещадно драл за уши нынешнего узбада. Однако понятно, что Фили не хочет огласки раньше времени — дело-то почти семейное. Балин идет по коридору к комнатам, где живут Бильбо с Кили, но не успевает дойти до их покоев, когда дверь распахивается, оттуда вылетает Кили, хоббит пытается остановить его: — Да погоди ты! Что вообще происходит? — Вот и я хочу узнать, что, гоблина лысого, у нас происходит! И сдается мне, что у кого-то нужно выбить троллий помет из головы. — Подожди, я с тобой. — Сиди тут и не открывай никому. Кили дожидается, когда Бильбо захлопнет дверь, и, не заметив Балина, решительно шагает к лестнице в противоположном конце коридора — оттуда быстрее добраться до палат узбада. Балин не поспевает за ним, так что, когда он бочком пробирается в малую приемную Фили, скандал в самом разгаре. — Жениться? — Кили смотрит ошарашенно. Кажется, он готов потрясти брата, чтобы тот пришел в себя. — Это ради нашего царства. — Ты что, хочешь, чтобы я вот просто так бросил Бильбо? — У тебя есть долг перед твоим народом. — Я выплатил этот долг, когда пошел в поход, чтобы отвоевать Гору, когда сражался в Битве Пяти Армий. — Правитель должен жить для своего народа. — Как хорошо, что я — не правитель, — говорит Кили с сарказмом. Фили вскакивает на ноги: — А тебя не заботит богатство и благополучие пяти тысяч гномов Эребора? Наши готовы вернуться из Синих гор, но добираются они сюда по полгода и больше! Отправляешь письмо родным, а ответа ждешь целый год. А представь, если бы мама все еще жила в Синих горах? А в Шир, куда ты собирался, сколько будешь топать? — После исполнения твоего приказа в Шир ехать мне будет незачем. — Послушай, — горячо говорит Фили, хватая брата за рукав, — пусть Бильбо остается в Эреборе, никто его не будет гнать. Дочка Скегги совсем молодая, окружи ее уважением, подари ей самые красивые украшения из сокровищницы, выходи с ней по праздникам к народу, исполняй свой долг супруга раз в неделю — и никто не спросит, где ты проводишь остальные ночи. — Ты сам-то себя слышишь? — Кили дергается и отступает на пару шагов, ошарашенно уставившись на брата. — Кили, через несколько дней прибудет посольство, все уже решено и оговорено, — чеканит Фили. — Ты не оставляешь мне выбора, — тихо говорит Кили, поворачивается и выходит. Фили закрывает глаза и опускает лоб на крепко сжатые пальцы. Балин ждет некоторое время, листая старую книгу с картинками крылатой колесницы, которую кто-то забыл на широкой скамье. — Улетят наши птички, — наконец говорит он, — не поймаешь. — Это вряд ли! — Фили поднимает голову, и лицо у него темное, как туча, из которой вот-вот пойдет колючий снег. — Стражам при входе уже отдан приказ. Балин удивлен. Он не ожидал, что противостояние будет настолько серьезным. Только не между братьями. — А если Бильбо поедет один, его приказано выпустить? — на всякий случай уточняет он. Фили улыбается, и от этой кривой улыбки Балину немного не по себе. — Ну уж нет, я помню про колечко, которое есть у мистера Взломщика.