Десять тысяч поцелуев

Балину кажется, что он подхватил простуду еще в ту несчастливую поездку в горы. Теперь кашель не дает спать и совсем выводит из боевого строя. Балин, прихватив с собой фонарь, шагает по ночному Эребору к Оину. Старый друг будет сокрушаться, что он затянул с лечением, не пришел сразу, но отвар приготовит, да и умиротворяющая беседа тоже сейчас не помешает. Балин решает воспользоваться новой лестницей, недавно пробитой к самому изножью горы, где гномы сделали запасной выход в долину. Он начинает спускаться по ступеням, с которых кое-где еще не выметен строительный мусор, придерживаясь за пробитый вдоль стены желоб, и вдруг слышит голоса внизу. Лестничный пролет действует как труба, усиливая звуки, и Балин узнает голоса Кили и Бильбо. Он мгновенно закрывает окошечко своего фонаря, оставшись в темноте, только далеко внизу мелькает пламя факела. Слышно, как Кили ругается на кхуздуле. — А я был уверен, что меня этот запрет не касается, — это Бильбо. Значит, они все-таки пытались выбраться из Горы вместе, хоббит видимым, а Кили — невидимым. Кили отвечает что-то неразборчиво. — Вот только все равно это не слишком хороший план. Ты станешь изгнанником, а мне это не нравится. Ты просто не сможешь жить без горы, без этого всего, — Балин и раньше не сомневался в мудрости хоббита. — Уж лучше так, чем то, чего он хочет. — Надеюсь, он одумается, и вы помиритесь. — А если нет, тогда все равно уйдем или еще что-нибудь придумаем, — упрямо говорит Кили. — Точно! Поужинаем и что-нибудь придумаем. Свет факела приближается. Балин, стараясь не шуметь, поднимается пролетом выше. Молодой князь со своим спутником некоторое время шагают по ступеням молча. — Я мог бы взять тебя в заложники! — вдруг радостно говорит Кили. Балину представляется картина, как Кили, приставив короткий меч к горлу хоббита, кричит эреборским стражникам: «Не подходите, он — мой заложник! Требую два пони, харчи до Лихолесья и свободный выход! Заложник поедет со мной!». Балин хихикает неожиданно громко и тут же зажимает себе рот рукой. А Бильбо, кажется, всерьез задумался о возможности стать заложником: — Я не очень-то ценный заложник. Вот если бы кто-то из эльфов… Фили не захочет портить отношения с Трандуилом. И Балин ставит в памяти зарубку, что на время суматохи со сватовством лучше эльфов убрать из Эребора. — Ты тоже ценный заложник: с Гэндальфом Фили тем более не захочет ссориться. Потом снова не слышно ни разговоров, ни шагов. Балина подмывает посмотреть, почему они остановились. — Ты бесценный, — наконец говорит Кили низким голосом. — И я эльфом буду, если с тобой расстанусь. Балин боится двинуться, чтобы парочка не обнаружила, что он невольно подслушал их разговор. И ему очень хочется зажать уши, чтобы не слышать все, что сопровождает долгие поцелуи. *** Оин не только наливает ему жгучего отвара, но и заставляет дышать паром каких-то белых кореньев. Балин выкладывает кузену все, что его тревожит. Оин хмурится, разглаживает бороду: — Не дело вы задумали, к добру не приведет, — наконец говорит он. — Если б не Бильбо — не жить Кили , они вместе уже срослись, а топором по живому проходиться — дурное дело. — Но как же дорога…— заикается было Балин. — Старый Тракт надо в порядок привести, а не новую дорогу мостить. Договориться бы с эльфами и людьми, и… У Оина всё просто. Раз — и возродить Старый Тракт, два — и отвоевать Морию. — А я бы на твоем месте пока что мальчишек сам вывел из Эребора, — внезапно добавляет кузен. — Не могу, — тяжело вздыхает Балин. — Поклялся Торину, что всегда буду поддерживать Фили.