Десять тысяч поцелуев

Он смотрит на браслет на своей руке. Тяжелый, створчатый. Страшно неудобный — Бильбо постоянно застревает из-за него в рукавах рубашки, цепляется за одежду — свою и чужую, а один раз махнул рукой и рассадил себе браслетом нос. Любят гномы украшения: у них на помолвку — кольцо, на свадьбу — браслет, через пять лет после свадьбы — еще одно особое кольцо, через двадцать — серьга в ухе. Наверное, не нужно думать о том, что будет через двадцать лет. И чем обернутся их отношения, и что будет после того как все кончится. Надо ликовать — Кили остался с ним. Уехал с ним. Отчего же так грустно? Фили все-таки пришел провожать, когда они ранним утром седлали в конюшнях пони. Без золотых украшений, без короны, которую, кажется, весь месяц даже на ночь не снимал. — Все-таки уходите? — Да, — говорит Кили нейтральным тоном. — Брат, — не выдерживает Фили. Голос у него внезапно жалобный, как у ребенка. Бильбо думает, что в детстве братья наверняка именно так просили друг у друга прощения. Кили не отвечает, подтягивая и без того идеально затянутый ремень на седельной сумке. — Сбегаешь? Наделал дел, а теперь сбегаешь? — меняет тон Фили. — Тебе что, будет лучше, если мы останемся тут и всем будем глаза мозолить? А так можешь сказать, что примерно нас наказал: выслал из Эребора. А Скегги со своими ребятами сам к тебе на поклон придет лет через пять. Ну, сам подумай, какие у них там месторождения в Серых? — А пока что? Будем сидеть отрезанными от запада? Дядя вообще не женился до Эребора, он жизнью своей пожертвовал ради Одинокой горы. — Он-то своей пожертвовал, а ты решил — моей и вот его, — Кили, тыкает пальцем в Бильбо. — Можно жертвовать, но нельзя приносить в жертву. Фили хмурится и опускает голову. * * * — Он просто не понял, — тихо говорит Бильбо вслух, вынырнув из воспоминаний. — Чего еще он там не понял? — угрюмо переспрашивает Кили. Как будто знает, о чем думает Бильбо. Хотя знает, наверное. Ведь и Бильбо знает, о чем думает гном. — Не понял, что так все... у нас. — Да уж. Недогадливый, — усмехается Кили. — Он будет скучать по тебе, — тихо говорит Бильбо. — Мы уедем, а когда все стихнет, вернемся. Он же без тебя не сможет. «И ты без него», — думает хоббит про себя. — Уж конечно, — скептически усмехается Кили. — Прямо не может. Но Бильбо отчего-то кажется, что Кили уже не так больно. А может он просто обманывает себя. Он не знает. * * * Они быстро добираются до Лихолесья, и по лицу Кили все еще весьма заметно, что с ним не так давно познакомился чей-то кулак. Пользоваться сомнительным гостеприимством любопытных эльфов не хочется, но идти вдвоем через лес не хочется еще больше. Судя по лицу встретившего их караульного, словно соткавшегося из зеленой листвы, вид брата короля Эребора не на шутку напугал хозяев. Эльф спрашивает, все ли благополучно в Горе, и, убедившись, что два нежданных гостя не принесли на хвосте пони беды или войны, провожает их на ночлег. Теперь Бильбо не нужно надевать кольцо, чтобы бродить по дворцу. Эльфийского короля, как им сказали, сейчас нет, и трапезу им приносят в отведенный покой. Но гость же может выйти из комнаты? — Хочешь, я тебе тут все покажу? — загорается идеей Бильбо. — У них такая комната есть, там как будто... — И даров не поднесли, стыд какой... — бормочет в ответ Кили, который явно не слышит хоббита. — Каких даров, Кили? — Каких-каких! Самых обычных: навестил соседа, союзника военного или торгового — подарок поднести надо, чтобы дружба крепче была. — Просто так подарок? — уточняет хоббит. — Без дня рождения? Кили уже привык к тому, что Бильбо иногда не знает самых простых вещей. — Без. Просто так, — подтверждает он без тени смеха. — Ну, раз так, скажем, что на обратном пути занесем, — пожимает плечами Бильбо. Он действительно не видит, в чем печаль. — В Шире что-нибудь найдем. Кили смотрит на него мгновение, потом закатывается от смеха. Представляет себе высокомерное лицо эльфийского короля и их с Бильбо, небрежно сообщающих: мол, подарочки потом занесем. Бильбо, глядя на него, чуть улыбается, одними губами. Глаза у хоббита задумчивые. Кили приходит в голову, что на самом деле Бильбо давно знает ответы на те свои вопросы, которые так веселят его, Кили. Им дают провожатых, и они быстро добираются до границы Лихолесья, а оттуда заглядывают к Беорну. Их могучий союзник не рад и не удивлен при виде двоих уставших путников. Он называет Бильбо «зайцем», а Кили вообще никак не называет — наверняка не помнит, как его зовут, а представляться второй раз глупо. Ночью Бильбо подбирается к Кили под бок и угревается там, а Кили вспоминает, как в этом самом углу озлобленный хоббит кидался в него поленьями. Они продолжают свой путь, теряют по дороге пони и едут дальше на одном — Бильбо впереди. И даже когда хоббит задремывает, все равно боится откинуться и прижаться к Кили, как будто зажившие раны можно растревожить. За Мглистыми неожиданно тепло и солнечно. Тропы и дороги совсем сухие, весенняя изумрудная травка расцвечивает пустоши, и вечерние посиделки у костра и вовсе напоминали бы уютный пикник, если бы не далекий вой варгов, из-за которого спать приходится по очереди, да и то вполглаза.