Нулевой элемент

      Очнулась я, лёжа на перерытой площадке. Головная боль и слабость в теле прилагались.       Рядышком обреталась донельзя чумазая и по уши довольная Джек, что-то сосредоточенно отмечающая на планшете. Судя по динамике движений, она либо играла в сверхскоростную змейку, либо в какие-то космические бои. Я решила не отвлекать Зеро от её занятия и уделить больше внимания окружающей обстановке. И воспоминаниям, да.       События последнего получаса смешались в какой-то непонятный калейдоскоп. На нервах-то я была весь вечер почему-то – не то Хартингтон так зацепила, не то думы о предстоящих перспективах воздействовали. Или какой-то неизвестный мне фактор. Джек же, по-моему, говорила, что все биотики – жуткие истеричные невротики, нет? Ну, похожую фразу я определённо где-то слышала.       Так хотелось мне кого-то убить впервые. Даже с Цербером не помню подобного эмоционального накала – была злость, конечно, но не до такой же степени! Не буду лгать о морали и альтруизме – я желала противнику смерти, вполне даже мучительной, и ненавидела долбанных штурмовиков, как и остальные типы солдат, и, в общем-то, весь тот же спектр чувств и желаний, что был сейчас по отношению к Зеро… Но тогда я себя контролировала, а сейчас нет. И сам факт того, что у меня может вот так вот запросто сорвать башню, пугал до чёртиков.       О всяких интересных занятиях для меня и речи теперь не шло – никаких фирм, никакой армии, свести контакты с другими к минимуму. Конечно, сейчас в меня стреляли, но нужно ли такое веселье впредь? Какой-нибудь добрый каннибал мне апперкот пропишет из автомата, и что – выйду из себя, сломаю строй, покрошу тысчонку-другую врагов в мелкую капусту, чтобы в итоге остаться без отряда и сил посреди дружелюбно настроенных зомби? А если всё усугубится и для того, чтобы включился убийственный режим, понадобится только мелочь вроде неправильно поставленной тарелки? В ресторане официант ошибётся, не знаю. Что тогда? Проснётся совесть, а вместе с ней и полиция, потому что тут почему-то не уважают маньяков, нескромно дезинтегрирующих мирных граждан в общественных местах среди бела дня?       Так вот ты какая, паника.       Нет, я в курсе, что везде есть мелкий шрифт, но в компанию с магией выдавать психоз – это как-то нехорошо.       И ещё меня видела Джек. И не просто видела, а, так сказать, вступила в бой. («Уделала она нас», - хлюпнуло носом перемотанное бинтами самолюбие, со множественными травмами осевшее в инвалидной коляске.) И что теперь?       Я бы себя в лабораторию на исследования заперла. Но с Джек, в силу её неоднозначного отношения к исследованиям, в частности к лабораторным и в особенности с подопытными-биотиками, угадать сложно.       Рефлексия и панические попытки придумать план действий, хоть сколько-нибудь соответствующий реальности (Может - Пикачу, я вызываю тебя и победи всех? А, чёрт, не отсюда… Срочно, срочно научиться трансгрессировать! Или делать порталы. Телепортация? Личный корабль бы не помешал… Где хоть одно покровительствующее мне божество? Наставник-чародей? Звезда Смерти с адмиралами и Дарт Вейдерами?) были настолько увлекательными делами, что, занятая ими, я не заметила, как Джек закончила очередной уровень и повернулась проверить меня.        - Очнулась? – весело спросила биотик, очевидно, находясь в прекрасном настроении. Я неуверенно кивнула. Память выдавала информацию дозированно и случайным образом, и мне страшно было думать даже о том, что вспомнилось сейчас, не говоря уже о деталях, пока неизвестных. Пока наличествовали только части, в которых я думаю, что гоняю Джек, а она снимает с меня показатели по костюму и пяти разным камерам, параллельно занимаясь оздоровительной гимнастикой и время от времени посылая в мою сторону что-то нелетальное – чтобы не скучно было, видимо. Пока по сравнению с Академией был только один новый приём – лезвия, которыми я чуть ли не плевалась. Но впереди ещё много открытий…        - Вы меня вырубили? – уточнила я, поскольку никаких подсказок о том, как всё кончилось, не было. Но и признаков истощения тоже. Только усталость.       На этот вопрос Джек уже не сдержалась и засмеялась.        - Куда там… Ты успокоилась, подошла мириться, удостоверилась, что я жива, а потом оглянулась, сказала «Бляяаааа… Нет, я так не играю» и улеглась дрыхнуть!       Это я могла, спать люблю и на большинство стрессов реагирую именно так, правда, обычно стараюсь покинуть место преступления. Я села и оглянулась вокруг подетальнее. Сразу захотелось спать ещё.        - Бывает. Вы извините, что я так сорвалась, не знаю, что на меня нашло…        - Да ты не волнуйся, - Джек ободряюще хлопнула меня по плечу. – С тобой всё в порядке, тебе просто в ужин всякие полезности досыпали.        - Вы меня отравили?!        - Нет, сделала чуточку более раздражительной, только и всего, - сказала Джек, иронично изучая моё лицо. Я отвернулась и ожесточённо потёрла лоб.       Итак, на ужине мне скармливают какую-то дрянь (не говоря уже о том, что сам ужин оставлял желать лучшего), затем зовут на удалённый полигон, где провоцируют на всякие нехорошести. Весьма успешно, я подозреваю. И что теперь?       А что до того? О чём я думала раньше?       О том, что появлюсь такая сильная в белом пальто, все вокруг ахнут, влюбятся и назначат замом Шепарда по почёту и уважению. Не буквально, но в общих чертах так.       Или что можно будет безопасно списать мой сдвиг в способностях на волю судьбы либо ещё какой-нибудь бред. Типа – сюрприз-сюрприз, а я и сама была не в курсе.       Но в любом случае мне в голову как-то не приходила светлая мысль о том, что все уже всё знают и без меня. Были ведь свидетели, записи с камер, в конце концов… Я оглянулась на Джек – довольная женщина терпеливо ждала, пока я закончу клясть себя за недальновидность, и что-то мне подсказывало, что сыграть в дурочку не получится.        - Зачем? – тем не менее, ничего не мешало мне попробовать. Взгляд у Зеро сделался ещё более выразительным.        - Чтобы детально ознакомиться со столь тщательно скрываемыми тобой способностями, Неха, - я передёрнулась. – Но, если тебя это успокоит, в абсолютную амнезию все верят, - «подбодрила», называется. - Если хочешь, я тебе потом даже покажу, на чём ты прокололась.        - Потом?        - Как только мы определимся с дальнейшим планом действий.        - Мы?        - Не беси меня, Кинг, я прекрасно знаю, что твой слух не пострадал.       Джек поднялась, и, отряхнувшись (не особо помогло), принялась нарезать вокруг меня круги – как акула.        - И, прежде всего, даже не вздумай сейчас выкинуть что-то совсем идиотское вроде попытки бегства. Я знаю, что ты этого не сделаешь, но всё же.        - Откуда вы можете знать?        - У меня четыре одинаковых отчёта от разных команд психологов, которые составляли твой профиль. Что-то мне подсказывает, что ты сейчас не в настроении для реализации варианта в полтора процента.        - И вы совсем меня к нему не подталкиваете, - поддакнула я. Джек остановилась и посмотрела на меня очень серьёзно.        - Я просто думаю, что честность как нельзя лучше подходит под ситуацию. Ты можешь мне не верить, и, вероятно, уже слышала, что до твоего чудного преображения у нас были не лучшие отношения, но я действительно желаю тебе только хорошего.        - Благими намерениями, - я пробормотала еле слышно.        - О, пожалуйста, притворись на секундочку взрослым человеком! Я не зря стою в списке твоих возможных опекунов на!.. – она оборвала сама себя, очевидно, не желая мне напоминать про ситуацию с семьёй. И возобновила кружения. – Как я уже говорила, тебя отпрогнозировали со всех сторон, заинтересованных в твоём поведении. И прогнозы эти довольно неутешительные. Я полагаю, у тебя на уме множество вариантов того, как поступить, но все они окончатся довольно печально. В твоей ситуации есть только три рациональных выхода – быть кем-то настолько маленьким, что его просто не замечают, или стать кем-то достаточно большим, чтобы его дешевле было не трогать. Ну и бегство куда-то, где тебя не достанут, конечно. Первое уже, правда, маловероятно.        - А как же «наследница крупной компании»?        - Пф, мы и «глав крупных компаний» решали. Ещё в мирное время, кстати.        - Мы притворяемся, что Жнецы не наступают по всем фронтам, начисто выкашивая население каждой планеты, на которой мне вздумается спрятаться, и что первый человек-Спектр, спасшая галактику, совершенно случайно оказалась на дальнем патруле без прикрытия и под прицелом Коллекционеров, когда начала говорить неудобные вещи?        - Я не говорила, что всё кончится сказочно, я говорила о шансах. Так-то нас и завтра авангард кальмарьего наступления настичь может.        - Вы даёте мне надежду на завтрашний день.        - Я даю тебе честность на сегодняшний, - отрезала Зеро. - Так что ты определяйся, светилом науки с подпиской о невыезде где-нибудь в Лаисси желаешь стать, или незаменимым офицером биотической артиллерии?        - А если на оба варианта ответ отрицательный?       Джек пожала плечами:        - Можешь мне вообще ничего не отвечать. Можешь придумать что-то своё и попытаться это осуществить – я в меру своих возможностей помогу тебе на начальном этапе. Выбор за тобой.        - Вы знаете, насколько я ненавижу делать то, чего от меня ожидают? – вздыхаю, принимая протянутую руку и вставая на ноги.        - На семёрку по шкале от одного десяти в случаях, когда решение не стопроцентно соответствует твоим желаниям и планам, - ухмыльнувшись, просветила меня Зеро. Ну да, отчёты психологов. Какие тут все, мать их, умные. – Вали спать, Кинг. Завтра начнём делать из тебя суперсолдата.       Вот примерно так выглядел наш разговор, если выкинуть из него все маты. И навесить парочку купюр. Хорошим собеседником не была ни потрёпанная Джек, ни я с больной головой, напряжёнными нервами и грустным осознанием того, что эта самая Джек меня банально развела, и, пожелай она, размазала бы по этой самой площадке двумя щелчками несмотря на всю мою особость и великолепность. Всё спасло только поистине бесконечное терпение Зеро, хотя по ней бывает и сложно догадаться, что даже слово такое знает.       Не знаю, кого там из меня создавали, но график мне под это дело прописали наипаскуднейший. Скажем так, три часа сна раз в два дня, много тренировок как физических, так и биотических с умственными, и отстойное меню из одного ужина и множества таблеток на протяжении дня – ну, не моё.       И если Мендоса был знакомым злом, пусть даже он выгонял меня в ночь на одиночный кросс вокруг лагеря, то задачки по биотике, точнее, пути их решения, убивали во мне желание жить. «Любимая» физика, возведённая в куб, немного случайного выбора и разноцветный зонтик сверху – встречайте научное обоснование биотики, господа. Я добросовестно прочла первый выделенный мне учебник, на остальные, признаться, забила. Джек, занимавшаяся биотической практикой, безжалостно вертела меня в сингулярности больше двух часов (конечно, прикрываясь отработкой приёма, который взрывал Сингулярность), когда выяснила, что я на надцатый раз прохождения теста тупо заучила предыдущие ответы и на похожие задачи составляла пропорции (сорок семь процентов, почти набрала проходной балл). Биотика «по Джек» («вот эта хуёвина, похожая на изнасилованный треугольник, раскладывается в грёбаное уравнение блядской экстраполяции, в шестой, сука, раз уже говорю, Кинг!!!») была более впечатляющей и запоминающейся, так что после нескончаемых часов зубрёжки и попыток из испытательного центра меня лично вывел главный техник – с сертификатом и наказом больше никогда не возвращаться. Восемь дней, чтобы набрать наконец-таки на профиле вожделенные пятьдесят шесть процентов (на единичку больше проходного значения, так-то!).       Но и это всё блёкло перед биотикометрикой. Под меня выделили целую отдельную лабораторию, которая находилась неподалёку от общего бокса тестового центра. И трёх учёных, бесконечно вначале пытавшихся найти-таки конфигурацию оборудования, которая начнёт улавливать то, что происходит с моей биотикой. Саларианец с приклеенной улыбкой и непроизносимым именем, тараторящий как зараза, молодой человек в очках, которые он носил исключительно для красоты – доктор Макс и – ну кого ещё можно было найти, правда? – уже знакомая мне доктор Хартингтон.        - Джек так хотела бы избавиться от меня, - довольно сказала она в день начала исследований, притворяясь, что не хочет меня пнуть куда-нибудь в пропасть, несмотря на всю уникальность предмета исследований, - но я лучшая и без меня, кажется, не обойтись.        - Выходит, вы относитесь друг к другу одинаково, - пробормотала я. Хартингтон явно услышала, но, к её чести, сказалось это только на настроении дока и на язвительности последующих реплик. Всякие неприятные штуки вроде работы с током или шприцами она неизменно проводила ювелирно и максимально безболезненно.       В лаборатории всегда было весело – Хартингтон с саларианцем азартно собачились и неизменно бесились, видя, что компьютеры в упор игнорируют факты сотворения мной лезвий и взрывов (и прочей гадости, что была в моих силах, когда мы выползали на специальный полигон; всё равно ничего другого у меня не выходило), а флегматичный Макс вмешивался, только когда нескончаемые споры этих двоих выходили из-под контроля. Парень обрубал спорщиков одной-двумя тихими репликами, после чего вся троица склонялась над планшетами и экранами с расчётами и начинала творить по новой. Незадолго до окончания моих мытарств с профилем они получили первый положительный результат – построенная ими шайтан-машина обнаруживала факт использования мною биотики, но более конкретные данные настроить не удалось. Впрочем, окрылённые успехом, учёные взялись за дело с ещё большим энтузиазмом.       Практика с Джек, к которой время от времени присоединялся майор Кайл, принесла за собой новую проблему. Или, скорее, открыла. При всей убийственности моих способностей (после долгих тренировок у меня в принципе получалось всё, что я вывалила на Джек во время её злостной провокации), я не способна была защитить себя. Даже в самых экстремальных ситуациях, как выяснилось (хорошо, что мне заказывали запасные протезы). Джек в это даже сначала не поверила, за что её не раз материли медики, вправляющие мне ещё целые конечности и ставящие штифты и скобы на сломанную в трёх местах руку (последнюю, между прочим).        - Зато позвоночник цел, - виновато проворчала Зеро в ответ и улетучилась в неизвестном направлении. В тот вечер у меня отменились все физические тренировки и даже был внеплановый сон. Все сделали вид, что так и было задумано, когда обезболивающее нокаутировало меня на все восемь часов буквально с момента введения.       На следующий день тренировки возобновились, пусть и по скорректированной программе и не в таком зверском режиме. Ещё через день юни-тул ласково пиликнул, оповещая меня о смене расписания – и даже давая целеуказание на нужное здание в лагере по карте. Попасть надо было в очередной барак, который, впрочем, отличался от тех, в которых спали курсанты, отсутствием кровати, наличием журнального столика и барной стойки в дальнем от двери конце помещения и находящейся внутри азари.        - Здравствуй, Кинг, - сказала она звучным глубоким голосом. – Меня зовут Самара.       Так что битых несколько часов я сидела, созерцала стену и неутомимо чувствовала себя пандой. Ну и ещё ощущала, что медитация – это вот прям не моё. Самара упорно и на одной ноте рассказывала что-то о внутреннем покое, о базовых принципах биотики, о зарождении первых знаний о ней, переплетая всё это со старыми легендами азари. Передо мной стояла задача – расслабиться и почувствовать циркуляцию силы в себе. Что её чувствовать-то? Вся здесь, никуда не денется…       Прошло довольно много времени перед тем, как появилось дополнительное условие – закрыть глаза. И не знаю, сколько ещё до того, как Самара внезапно прервала свою плавную речь:        - Джек была права.        - Ась?        - Можешь открыть глаза.       Я не стала тормозить, подняла веки и с изумлением увидела перед собой висящий в воздухе прозрачно-зелёный шар с локоть диаметром. Идеально ровный, безупречной формы, на вид – статичный и непоколебимый. На всякий случай, я вначале оглянулась – чем чёрт не шутит, если Джек где-то выискала Самару, может, и Явика притащила, но нет, протеанин нигде не прятался, - и потянулась к шарику. В отличие от того, что делали другие биотики, мой шар (теперь, сосредоточившись, я действительно чувствовала его) был именно шаром, а не барьером в форме сферы; также он был абсолютно проницаем – когда я сунула внутрь руку, не встретила никакого сопротивления, разве что лёгкое приятное покалывание. На пробу сконцентрировалась – и шар послушно перетёк в тетраэдр, дальше – куб, октаэдр, икосаэдр, до додекаэдра, правда, дотянуть не удалось, фигура неизменно ломалась то там, то здесь.       Здорово. А что ещё можно?       Повинуясь моим мыслям, шар пропал, зато тонкая, отливающая зелёным плёнка появилась у меня на руках до локтей, обнимая их подобно перчаткам. Небольшое усилие сверху – и вот уже «перчатки», сохраняя свою толщину, увеличиваются в размере, отдаляются от рук и соединяются в небольшой защитный экран.        - Кинете в меня что-нибудь? – с энтузиазмом спросила я Самару, и азари, чуть улыбнувшись, пошла за стаканом к стойке. От неё в меня этот стакан и полетел.       В последнюю секунду я как-то запаниковала и, вместо того, чтобы, как планировала, широким жестом принять стакан на поле, заслонилась руками.        - Плохой день…       Когда я осторожно шевелила пальцами протеза осколок стакана в щеке и грустно думала, что теперь в левой руке кроме лишнего костопласта есть ещё и лишнее полистекло, меня настигло острое ощущение дежавю. Ванной не хватало только.       Аптечка нашлась за стойкой. Хмурая Самара затем провернула фокус, от которого про себя я чуть не захлебнулась в зависти – провела передо мной рукой и я вся окуталась её биотикой, а секунду спустя все осколки аккуратно выскользнули из ран (даже не пойми откуда взявшаяся микрошрапнель, которой было в изобилии). Уже без всякого сверхъестественного каждый порез был обеззаражен и заклеен. Самара объявила пятнадцатиминутный перерыв, за время которого походя впихнула в меня три шоколадки; сначала она просто выдала мне их мне на руки, но, когда вскоре отвлеклась от своего юни-тула и увидела, что сладкое осталось неприкосновенным, скормила их мне едва ли не вручную.       После перерыва Самара попросила меня поставить поле в противоположном углу комнаты. Сразу не получилось, но в конце концов я справилась. Оперировать сгустком биотики свободно, не оставляя контроля, всё ещё было непривычно. Вот Хартингтон со товарищи обрадуются-то… Может, на основании постоянного воздействия смогут что-то полезное найти.       Когда поле всё-таки установилось, Самара осмотрела его, сказала снять, затем – поставить ещё раз. В жертву науке были принесены ещё два стакана (на этом тара в комнате закончилась). Первый Самара бросила рукой и не сильно, освидетельствовала небольшой разлёт осколков и, удовлетворённо хмыкнув, подошла ко мне. Прикрыв нас обеих щитом, она запустила последний стакан, хорошенько разогнав его биотикой. Куча мелкой дряни бессильно отстучала по барьеру азари; неприкрытому полу, потолку и стенам повезло меньше – результат попадания осколков был виден повсюду. За полем ситуация была ещё хуже, там-то осколкам далеко лететь не надо было.        - Я полагаю, природа твоей силы не предназначена для защиты, - деликатно сказала Самара.       Что я могу сказать? Биотик без Барьера – это биотик в лёгком доспехе с соответствующими щитами. Это очень мало живущий биотик, каким бы умным или сильным или способным существом несчастный не являлся. Мой «щит», кажется, добьёт меня быстрее врага. (На пробу Джек потом выстрелила в поставленный мной перед плитой экран – результат вышел похожий. Пуля разлетелась на части, и прилетела обратно к Джек, благо, у неё-то щиты работали; меньшая половина, проникшая за поле, изрешетила плиту микроскопической дробью.)       Восхитительно.       Но это были ещё не все хорошие новости.        - Как я уже и говорила, дитя, - Самара откуда-то достала две причудливых чашечки, в которые налила смешанный на стойке напиток. Жидкость была странного серебристо-глянцевого цвета, и было больше похоже, что в чашку положили шёлковый платок; запах я уловить не смогла, как и описать вкус – освежающий и приятный, ноток не разобрать. – Джек была отчасти права. Она предположила, что твои проблемы сродни переживаниям маленьких азари – когда есть сила, есть определённая степень контроля, но нет понимания, полноценного ощущения своих возможностей. Тебе не доставало маленького толчка для осознания полноты способностей. То, что ты можешь, не ограничивается несколькими приёмами и цифрами. Запомни это. Запомни чувство, к которому ты пришла сегодня – биотика не аксессуар или инструмент, к которому ты обращаешься по мере надобности. Это часть тебя.        Я сосредоточенно кивнула, но не могла не спросить:        - Почему Джек была права только отчасти?        - Потому что, - Самара отставила чашку и внимательно посмотрела на меня, - слово «сродни» не является нужным в твоём случае. Это малозаметно, но, возможно, через половину тысячелетия непрестанной работы и частых контактов с биотиками ты начнёшь отличать тех, чьи силы естественны, от тех, чьи силы зависят от техники – например, от чипа. Неконтролируемые и неустранимые детали – мгновенные задержки, порядок и мелкие особенности движений, даже в реализации самих приёмов есть едва заметная разница.       Я несколько долгих минут пыталась понять, к чему ведёт юстициар, а когда всё-таки догадалась, чуть не подавилась чашкой.       Азари медленно кивнула.        - Ты – то, что пытались получить из Джек годы назад. Первый человек – естественный биотик. Думаю, если должным образом изучить вопрос, выяснится, что твой имплант никак не помогает тебе производить биотические манипуляции, не исключено даже, что мешает. Не стоит волноваться – выбор, кому рассказать об этой особенности, только за тобой. Я буду молчать.       Почему-то вспомнился мистер Лоусон и мне стало нехорошо.       На этой замечательной ноте юстициар со мной и попрощалась. Хороший персонаж – на всё класть, кроме Кодекса и детей. Если до этого я думала противоречиво про ситуацию с Моринт, и с остальными дочерями, да и вообще с её жизненным выбором… Теперь Самара была определённо моей любимой азари во всей Вселенной.       Джек списала моё расстройство на то, что азари выяснила про специфику применения моей биотики, долго материлась, но обещала что-то придумать. А меня для разгрузки мозга ждал очередной вечер зубрёжки. Кроме профиля же ещё были коды общения, общепринятые обозначения на картах, протоколы действий, да тот же бессмертный Устав. И всё это нужно было знать примерно позавчера.       Тем более, с завтрашнего дня вроде начинаются общие выпускные учения, и придётся столкнуться с остальными курсантами. До этого мне успешно удавалось избегать общения, хотя бы частично – во-первых, меня отселили от остальных в комнату рядом с тестовым полигоном – чтобы ближе к лаборатории, во-вторых, пересекалась я с ними либо на улице, когда не было времени даже на лишний взгляд между очередными тренировками, либо на ужине, где меня интересовала исключительно еда – неважно, какая, главное, не похожая на горсть таблеток. Ну и да, к концу дня состояние моё отличалось редкой убитостью из-за тех же тренировок.       Не то чтобы я самый трудолюбивый человек в мире – постоянно резвиться с тренировкой и учёбой мне не особо нравилось, но будущие перспективы, а именно – активное участие в военных действиях буквально в первых рядах, щекотали нервишки и подпитывали паранойю. Я не тешила себя мыслью, что тяжело в учении – легко в бою, я знала, что будет ни разу не легко, и даже не легче, просто каждая, даже самая скучная и нудная дисциплина вроде тех же принципов расположения на местности давала дополнительный шанс на победу. Очки, так сказать, военных ресурсов. Так что, как бы мне не была ненавистна такая загруженность, я всё равно поднималась и бегала за Мендосой, пока в голове издевательски играла тема из Рокки; в лаборатории было весело наблюдать за чужой работой, тем более, что от меня требовался минимум усилий, а уж когда вспомнилась мелодия из «Деревни дураков»… Тренировки с Джек мне даже нравились – я просто наслаждалась биотикой, не имеет значения, в каких условиях. Казалось, пока я могу намагичить даже крохотную искорку – всё будет в порядке. Правда, отстойные ощущения во время истощения из-за такой любви к предмету только усугублялись, но тем не менее.       Так вот, несмотря на мою довольно плотную изолированность от общества, само общество обо мне помнило. Парень из взвода Чарли, который помог мне добраться до еды, неизменно здоровался и сверкал тысячеваттной подбадривающей улыбкой, но помимо этого не трогал. У него как бы весомой причины не было – шапочное знакомство, как-никак. Он, правда, пытался спрашивать что-то вроде «Как дела?», но я в тот вечер была бодрой настолько, что врезалась во всё, недостаточно быстро уходящее с моей дороги (учитывая подаренную Мендосой крепатуру, в группе риска были только столбы и ослабленные голодом и смертью черепашки), так что Алекс разумно довёл меня до ближайшего стола и улетучился.       Но это Алекс. Были тут ещё курсанты, не только не отягощённые тактом, но и зачем-то решившие, что справедливость должна быть справедливой, а настоящая дружба – дружелюбной и неотвратимой.       Как я уже говорила, расписание у меня было на редкость гадкое, и ужин был в нём единственным светлым пятном, которое, увы, в полной мере посмаковать удавалось редко. Это если ещё забыть о том, какое паскудное меню мне выставили на поддержание здоровья…       Так вот, сижу я в столовой в гордом одиночестве, пытаюсь переварить внебрачного ребёнка шпината с брокколи желудком и результаты дневных упражнений с Джек мозгом. А результаты более чем – лезвия у меня-то получились едва не на следующий день после открытия возможности (капелька концентрации и вуоля – круче меня только скальпели турианской медицины), взрыв был доступен с самого начала, а вот всепоглощающее чмо с щупальцами явилось на зов только сегодня. Опыт был хотя и положительным, но утомительным, да и ощущения специфические – как будто меня два, притом одно «меня» слепоглухонемое и голодно-ое… Второе тоже, правда, голодное, но вот какая-то неуловимая разница имелась. Единственное что – двигаться с запущенным шариком всеобъемлющей ненависти пока не получалось, на первом же шаге концентрация напрочь сбивалась и миньон вредно схлопывался. Остаток тренировки Джек как-то нехорошо посматривала в мою сторону и поигрывала бровями в направлении закольцованного ролика с бегающей и матерящейся обнаркоманенной курсантом Кинг на фоне Зеро и шарика. Аппетита грустные подозрения не добавляли.       И в этот минорный момент без объявления войны за мой столик, который я уже привыкла занимать в гордом одиночестве, присели. Три особи женского пола со смутно знакомыми и очень, очень участливыми лицами. Не нравится мне всё это…        - Неха, - нараспев произнесла блондинка, явно лидирующая в трио. – Мы были неправы.       Я раздавила зелёную мерзость в своей тарелке, выказывая живейший интерес и призыв к продолжению заготовленного монолога. Окрылённая девушка сцапала двумя лапками моё левое плечо и отработала добивающий:        - Прости нас! – её спутницы – брюнетка с чуть раскосыми глазами и ярко-рыжая девчонка с очень стервозным лицом кивнули для веса. Последняя ещё и промокнула салфеткой несуществующую слезу.        - Никаких обид, - пробормотала я, вяло и безуспешно пытаясь отвоевать свою левую руку обратно. Манёвр не сработал – меня притянули к себе, обняли и начали успокаивающе гладить по спине, причём с двух сторон – рыжая упреждающе переместилась на правую сторону лавочки и закрыла мне все пути отхода.        - Мы были очень, очень, очень, - угрожающе акцентировала Малика – в панике я даже вспомнила её имя, - неправы.        - Выпустите меня-а…        - Нет, ты выслушай, пожалуйста! – грозно-извиняющимся тоном прервала мои трепыхания и попытки вырваться на волю девушка. Путей отхода не оставалось – после полного событий дня мозг у меня особо не работал, свидания с Мендосой и Джек оставили меня с фантастической силой мыши-инвалида до следующего приёма стимуляторов, а жалобные и возмущённые взгляды, адресуемые как агрессивным девушкам, так и бесчувственным окружающим, не работали. – Никто из нас не пережил того, что ты переживаешь сейчас, и никто из нас не может понять тебя в полной мере. Но!.. – безапелляционно продолжала Малика, перехватив меня поудобнее и предусмотрительно пережав мне трахею в нежном сестринском объятии. Рыжая цепко перехватила мою правую ладонь, брюнетка прытко проделала тот же фокус с левой. – С нашей стороны было неправильно забывать о том, что ты пострадала; а уж игнорирование тебя и надуманные обиды на невнимание иначе как глупостью, грубостью и предательством не назвать. Мы понимаем, что тебе сейчас весь мир внове, но, обещаю, мы тебя больше не оставим. Ты, может, и не помнишь, но помним мы. И завоюем твою дружбу снова. Ведь Малика, Ира, Ким и Неха – подруженьки навсегда!       Со звонким звуком чего-то-пластиловая тарелка разлетелась от удара моим чугунным лбом – это был единственный оставшийся способ протестовать. Впрочем, никого данный пассаж не смутил – рыжая тут же озаботилась удалением зелени с моего лба под жалостливое брюнеткино «Так устала, бедняжечка!», а сзади из ниоткуда подкатилась Джек:        - Вот-вот, девочки, - зловеще сказала эта… нехорошая женщина. – Неха со своим сумасшедшим графиком очень утомляется и совсем не видит сочувствующих лиц. Ах, - мечтательно вздохнула биотик, - настоящая, искренняя дружба – это так ох, как восхитительно!       И улетучилась, напоследок лишь наябедничав трём начинающим медузам, куда меня проводить после ужина.       На следующий вечер ситуация повторилась, с той только разницей, что на извинения никто не разменивался. Девчонки дружно дезертировали со столика своего взвода и беззастенчиво аннексировали мой, притащив с собой свою еду и темы для разговоров. Мои робкие и не очень намёки на то, что их компания нежелательна, благодушно игнорировались либо списывались на смурное настроение от недосыпа и нагрузки (частично правда. Но только частично). Время от времени мне задавали вопросы. После двух попыток уйти в несознанку, на которых девчонки пустились в пространные и детализированные объяснения какой-то дичи про тушь для век, я по мере возможностей пыталась отделываться односложными невнятными ответами.       Впрочем, была и светлая сторона. Под эгидой уважения моих новых жизненных ценностей и выборов, троица щедро предложила поделиться со мной своими рационами, в которые, в отличие от моего, мясо всё-таки включалось. Мысленно послав диетологов на юг в первую же секунду осознания сути предложения, я не стала отказываться. А то у меня уже запасы всех заныканных в первый день ништяков подходили к концу…       На третий вечер я попыталась чуток сместить фокус внимания новообретённых подруг и буквально затащила к себе за стол «Моего хорошего друга, благородного героя и вообще чудесного спасителя, знакомьтесь, Алекс Гриндер, взвод Чарли». Получилось лишь отчасти – благодаря парню темы разговоров ушли-таки от косметики в сторону тактики, биотики, политики, техники и ещё не знаю чего, и закончилось всё оживлённым спором Алекса с рыженькой (Кимберли Чарльстон, как заучила я; брюнетка оказалась Ириной Таврич) по поводу… Мда, профильный тест прошёл и забыт как страшный сон, в общем, по поводу какой-то биотической штуки с распределением мощностей и рассеиванием фокуса атаки. Бедняга Гриндер ушёл побеждённым по всем фронтам, но глубоко впечатлённым, и на следующий вечер ждал нашу четвёрку (а дамы благополучно кучковались у входа, ожидая меня… До того, как потом начали выслеживать и провожать) у раздаточной ленты с застенчивой улыбкой и скромным вопросом насчёт комбинированной атаки. Девушки в этот раз тоже не стеснялись, так что парень провёл битых полчаса, неловко объясняя, какой тон лака с какими из имеющихся в каталоге браслетов по его мнению сочетается. Моё злорадство было недолгим – по окончанию речи Гриндера благодарная аудитория обратилась ко мне, не принимая в качестве ответа «я не в курсе, я устала, у меня нет одного глаза и вообще хронический идиотизм». Я смирилась с судьбой, когда до меня дошло, что они на полном серьёзе собираются прогонять по мне каждую возможную комбинацию хотя бы на кивки в стиле «нравится – не нравится». Ради бифштекса, в конце концов, можно и ткнуть наугад пальцем, и выдавить пару предложений объяснений… Эх, продажная моя душонка…       Постепенно, по мере приближения срока окончания обучения, нагрузки на тренировках снижались, а мой круг общения расширялся. Самым важным своим новым знакомым я считаю Гюнтера Вандберга, при помощи которого Джек радикально решила мою проблему с защитой.       Тут ведь вот какое дело – можно взять тяжёлую броню, но от этого сильно пострадает мобильность, что для биотиков, которым ловкость рук и мошенничество есть главные умения в жизни, фатально. Можно навесить дополнительных кинетических щитов, вот только жрут эти молодцы будь здоров, и батарейки для них обычно рассредоточиваются по всей броне. А на лёгком доспехе их пихать, увы, особо некуда. Про тяжёлый – смотреть выше. Даже если плюнуть на весовой дисбаланс и втиснуть дополнительные аккумуляторы в протезы, большого выигрыша по силе-времени щитов достичь не удастся – в конструкторских бюро тоже не идиоты сидят, те самые, которые годами разрабатывают логику расположения батарей и щитовых точек на броне.       Были полумеры – та же техническая броня инженеров, которую моя высокообразованная и широко эрудированная предшественница имела шанс выучить и отработать, да не потрудилась. Ну и ладно, мне бы это всё равно не помогло. Факт в том, что, даже если запасти достаточно уни-геля в мою волшебную лапку, а, благодаря структуре этой чудо-штуки, в правую руку влез внушительный запас, проблема остаётся на месте – прочность у этого щита конечная, а время на перезарядку в наносекунду ну никак не укладывается. Помножить это прелестное знание на возможность того, что в злосчастные три секунды перезагрузки (плюс полторы на построение!) я могу оказаться без укрытия и прикрытия, да в компании переработанных органиков с синтетической системой управления, у которых как раз время анализа и отклика более чем укладывается в наносекунду… И даже если предположить, что встречаться мне будут исключительно неповоротливые хаски-инвалиды и церберовцы-пенсионеры… Мдя.       И вот он – Гюнтер, характер нордический, истинный ариец, по профессии – телохранитель, по жизни – патриот, на фоне наклёвывающегося шалмана рассудивший, что частные лавочки это, конечно, замечательно и положительно оплачиваемо, но вот в армии по его специальности может и что-то более общественно полезное найтись. Пока в кулуарах развернулась небольшая бесчестная драка между отцами-командирами и их жёнами, притом все против всех, за лапочку-немца с шикарным резюме и боевым опытом (а парень и на Нулевом скачке учился, и в армии варился, и по работе на гражданке умудрился рекомендательных писем от кроганов нахватать), Джек запустила свои грязные поисковые запросы в систему Лиары под фильтрами на ресурсы Альянса, прикинула проблему к носу, прозвонила самого Вандберга насчёт того, что не против ли он в артиллерии пошагать, злобных вражин браво пострелять, да не забыть параллельно щитом одного нескромного истеричного заморыша прикрыть?..        - Так что прошу любить и жаловать – твой новый лучший друг, товарищ и брат, - завершила увлекательное повествование довольная по уши Зеро. За всё время запутанного рассказа Гюнтер и мышцой лица не пошевелил – всё стоял с вежливо-равнодушным выражением лица. – Он же тень. Не волнуйся, в бою мешать не будет, и приказывать тоже – опыт работы с на всю голову обласканными судьбой агрессивными психопатами у него есть. Ну что, обкатаем вашу на пару на тренировке? – и биотик улетучилась в сторону баррикад на другой стороне полигона.        - Привет? – неуверенно развела руками я.        - Фройляйн, - благожелательно кивнул мне Гюнтер. Вежливый. Буду ласково называть его эрзац-Кенджи…        - Ммм, есть какие-то советы, предложения, пожелания?        - Просто делайте то, что считаете нужным, и не беспокойтесь о своей безопасности. А я помогу по мере сил, фройляйн, - то же выражение лица, тот же ровный тон голоса.       Я глубоко задумалась.       Фактически, биотикометрика у меня сегодня уже прошла.       До ужина ещё аж четыре часа.       А завершила нашу познавательную беседу Джек – мой прямой командир, под руководством которого я как бы нахожусь в данный момент, не приказом, а вопросом.        - Учти, - предупредила я Гюнтера, - насчёт безопасности ты сказал. Так что в случае чего я всю вину буду спихивать на тебя. А пока – валим.       И, отправив на долгую перезагрузку всю сенсорику полигона (зря хакала, что ли), я спринтанула из зала так быстро, как только могла.       К чести моего нового боевого товарища, он не только выражения лица не сменил, но и не отстал. Правда, от последней пачки субстратных сухариков (в душе не чаю, что это за штука с водорослями на этикетке и нечеловеческой клинописью на обороте, но хрустит и солёно-острая), которую я в порыве щедрости предложила ему, отказался.       Через полчаса до Джек, видимо, всё-таки дошло, что это мы не в жёсткий стелс ушли, а непорядочно усвистали в радушные улочки Прим Астры, и по громкой связи прогремел приказ – срочно найти и доставить пред ясны очи в лучших чувствах обманутых Зеро и майора Кайла коварных негодяев, то бишь нас. Под такое дело мы с Гюнтером – душевнейший мужик! – уползли под жилой блок, аккурат на место моего распотрошённого тайника. Спустя час в прятки с нами уже весело играл весь лагерь. Обыскали даже испытательный центр, не обращая внимания на агрессивные вопли главного техника про то, что, мол, ноги этой недоперевыделанной хакерши в его священной обители знаний не было аккурат с той секунды, как она наскребла свой несчастный проходной балл. Правда, под блоки смотреть никто ещё не догадался.       Ещё спустя пятнадцать минут очередной патрульный взвод остановился для обновления инструкций. Инструкции патрулю обновлял очень счастливый и чуть-чуть знакомый мне сержант.       Пока патруль шёл дальше, я яростно жестикулировала Гюнтеру свой гениальный план. Ответом мне послужил немножко ошеломлённый взгляд. Я расценила это как согласие, а не как оценку моих талантов в языке жестов. Как бы то ни было, когда я загребущими лапчонками потянулась в сторону устало облокотившегося на стену блока сержанта, Вандберг с тем же действием опоздал лишь на долю секунды.        - Вот что за ё-о!... – устало начала женщина за секунду до того, как мы коварно дёрнули её за ноги и втащили под блок. Я поспешила закрыть ей рот протезной рукой. Гюнтер, понятливый мужчина, позаботился о блокировке конечностей нашей пленницы.        - Здорово, - счастливо улыбаясь оставшимся выходным часам, поприветствовала я сержанта Кросс. Глаза женщины стали невероятно близки к круглой форме.        - Ыбднхщ? - участливо поинтересовалась она.        - Учебная проверка безопасности, санкционирована самими Джек и майором Кайлом, - убедительно прошептала я. Правая бровь сержанта Кросс нервно дёрнулась. Она медленно повернула голову, боковым зрением напряжённо всматриваясь в моего компаньона.        - Яволь, - едва слышно подтвердил Гюнтер.       Сержант Кросс закрыла глаза, шумно вдохнула воздух и покачала головой.        - Сержант, мы сейчас вас отпустим и передадим дальнейшие инструкции, только вы не кричите и не дёргайтесь, ладно? А то Гюнтера – это Гюнтер, кстати, - растили дикие кроганы на нецивилизованной Тучанке, он всего резкого и незапланированного боится, а всему, чего он боится, он шею зубами ломает, понимаете?        - Яволь…       Кросс очень выразительно посмотрела мне в глаза, но спустя минуту кивнула. Мы с Гюнтером мгновенно убрали руки от женщины, которая свистяще выдохнула «Кхииииинг», но спросила:        - Что у тебя там за инструкции?..       Прошло ещё полчаса. Где-то там на воле ползали в поисках нас курсанты и сержанты, бродил неприкаянный Мендоса, жаждущий расположить меня поперёк турников с тяжеленным блином на загривке, кругами бегала Джек, алча моих пота, крови и взаимодействия с Гюнтером после взаимодействия с тяжёлым армейским ремнём… А сержант Кросс в этот момент запускала нас в свой жилой блок, потому что, как любому адекватному человеку, ей и в голову не пришло, что нашлось в курсантах столько наглости и куража для того, чтобы заколоть занятия, поставить на уши весь лагерь и соврать пусть непрямому, но командованию.       По-своему она права, конечно.       Но, с другой стороны, и я не железный дровосек, чтобы пахать в самом прямом смысле сутками с перерывами на успокоить дыхание, скушать остатки пира травоядных в столовой и подумать о вечном в компании канализации. Я, можно сказать, о будущем своём забочусь и мультизадачностью балуюсь. Отдохнуть мне надо? Надо! Я уже неделю чуть не каждую минуту дёргаюсь от того, что мне кажется, будто жук какой-то рядом ползёт-летает. Джек сама же говорила – дороже всего для биотика есть психологическое здоровье. Вот и приходится снимать стресс, пока подсознание с закольцованного списка оптимистичных песен про солдат на похоронный марш не перешло. Общение с Гюнтером наладить надо? Надо, ещё как надо! Вот мы и налаживаем – ползком-ползком по указанному Кросс маршруту под и над блоками, с поправкой на глухие для камер места или стоп-кадры там, где без камер не пройти. Опять же, сам Гюнтер претензий не предъявляет, у лагеря по расписанию и так общий забег – всё предусмотрено турфирмой.        - Так, - на прощанье повторила Кросс. – Вы сидите здесь и не высовываетесь. Я никому напрямую ни о чём не говорю. Сообщаю о выполнении инструкций только Джек, варьированным кодом с несколькими устойчивыми словосочетаниями.       Я кивнула с таким энтузиазмом, что аж шея хрустнула.       У Кросс в комнате очень кстати оказалась консоль, через которую я оперативно настроила подслушивание патрульных линий связи.       Долго подремать на уютном холодном полу не вышло. Увы. Когда в третий раз за час Кросс связалась с нами насчёт подтверждения местоположения и настойчиво повторила в общую линию связи:        - Беглецы всё ещё не найдены, но это только пока. Ух, попадись они только – трое суток с губы не встанут, - взбешённая Джек не выдержала:        - Сержант, бтёпц, Кросс!!! Что у вас за долбанный фетиш на эту фразу, у нас же бтьдаже гауптвахты в этом трижды поименованном лагере не имеется!!!       И сержант Кросс затхла. Нехорошо так затихла.        - Джек, могу я к вам подойти ненадолго для обсуждения одного крохотного личного вопроса? – очень ровным голосом спросила Кросс.       Вот что значит успешный тимбилдинг – я только ещё говорила «Валим», а чутка сбледнувший Гюнтер уже стоял у двери в полной готовности.        - Мать же твою, Кинг, - через три минуты шипела громкая связь восхищённо, - ты хоть понимаешь, что я тебя до следующего утра в утяжелителях бегать вокруг лагеря заставлю, чудовище ты вконец охреневшее?       Я вздохнула.        - Ты со мной? – спросила Гюнтера.        - Я.       Утяжелители удалось позаимствовать легко, ворота были недалеко. Я сделала ручкой камере и подключилась к общей линии связи:        - Есть бегать в утяжелителях вокруг лагеря до утра, мэм!       И, собственно, пошла отбывать наказание.       Через пятнадцать минут нас с Гюнтером догнал крытый багги-вездеход, весело размесивший извечную слякоть планеты равномерным слоем вокруг себя, по нам включительно. Из машины высунулся довольный Мендоса:        - Ребятки, не хотите внутрь?! – перекрикивая шум дождя, спросил он.        - Джек сказала бегать – значит, бегать!!! – откричала ему я.        - Дело твоё! – покладисто согласился сержант. – Только вот мы вышли группами на нескольких машинах с интервалами, машина с сержантом Кросс идёт прямо за мной и через две минуты поравняется с!..        - Внутрь так внутрь! – мгновенно среагировали мы.       У ворот лагеря нас преданно ожидала Джек. Она молча отоварила одного из нас (угадайте, кого) утяжелителем по шапке, после чего сцапала меня за ухо и повела по лагерю, буднично и походя отпустив Гюнтера отдыхать.        - Я бы тебе сейчас перечислила все статьи, по которым ты не права и проштрафилась, - всё так же спокойно сказала Зеро, - но мне, честно говоря, лень. Поэтому, - мы дошли до бассейнов, один из которых оказался заполнен комфортно горячей водой – туда-то мы и прыгнули. Ну, наполовину. Половина нашей группы, которую тащили за ухо, в этот бассейн упала. Половина нашей группы, которая контролировала чужое ухо, хорошенько прополоскала меня раз так пять – я послушно пускала пузырьки, не пытаясьбарахтаться и выныривать раньше времени. – Просто просьба – не надо больше так нехорошо поступать, лады?        - Без проблем, - преданно булькнула я. На том и разошлись. Ну, как разошлись… Джек довела меня до прямой видимости «домашнего» блока, и посулила милосердие и всепрощение в случае, если я с утра на построение хоть на полсекундочки опоздаю, на том и попрощалась.       Дверь в блок открылась не сразу, что меня немного удивило. Проблема оказалась неординарной – за порогом меня ждала самая натуральная куча шоколадок, разных вкусов, размеров и форм. Причина подобного сюрприза обнаружилась быстро: почтовый ящик просто распирало от коротких сообщений в стиле «Чёрт побери, Кинг, дружище, за мной выпивка! Ходить в сухости куда лучше, чем бегать под ливнем. Спасибо за проваленный общий кросс. Макс Онди, взвод Танго».       Утро встретило меня первым, если не считать приветственное, коллективным построением. Они-то, конечно, проходили каждое утро, но в моём расписании не значились, так что можно считать моё прибытие в состав взвода Оскар новым опытом. Лиц знакомых было мало – мальчик-жердь только, и девчонка, которая бежала до Прим Астры необутой. То ли состав сменился, то ли память у меня на редкость качественная.       Мендоса обнаружился тут же, стоял вместе с двумя другими кураторами взвода. Он и утащил меня сразу после зачитывания планов на день на биотикометрику. В каморке докторов-энтузиастов, вопреки обыкновению, меня не выпнули немедля на тестовые стенды, а усадили пить чай. Хартингтон заботливо пододвинула мне вазочку с конфетами. Я опасливо и по возможности незаметно отодвинулась подальше от явно проклятого предмета.        - В общем, - пространно начал Макс. – Поскольку ты есть единоличный носитель своего… типа биотики, мы справедливо решили, что тебе нужно принимать участие во всех тонкостях оформления, ну или хотя бы быть в курсе. Сегодня вечером мы отправляем официальный отчёт насчёт твоих способностей в реестр, и там есть, что обсудить.       Для начала меня уведомили, что по номенклатуре я по-прежнему биотик, только теперь с припиской – деструктивного типа воздействия. Обычно ведь как нормальные биотики (отныне – конструктивного типа воздействия) всё делают – усиливают или/и корректируют взаимодействие между частицами тем или иным образом, чтобы получить результат. Я, наоборот, это взаимодействие, как и сами частицы, уничтожаю.       Возражений нет?       Никаких, докторам наук виднее. Мне-то без разницы, хоть коромыслом с верёвочкой обзовите…       Дальше проехались по списку приёмов. Лезвия пафосно назвали Биотическими Лезвиями, мой биотический взрыв утвердили Распадом, конус, которым я вспахивала пол в Академии и под веществами, заботливо подсыпанными Джек, и который у меня так и не получился на трезвую голову – Горнитосом (саларианец долго что-то объяснял про геометрию, шлак, лаву и внушительность), на любимый шарик с щупальцами я всё же продавила Миньона. На каждое действие прогнали статистику – Хартингтон обрадовала меня тем, что за время тренировок кулдаун по всем приёмам, которые мне удалось-таки освоить, уменьшился, увеличилась точность, снизились сопутствующие энергетические потери. Такие успехи оставляют надежду на то, что интеллектом я когда-нибудь смогу стать вровень с дрессированной обезьянкой. А под наркотиками или большим стрессом – даже доползу до циркового дельфинчика ненадолго.       Ну вот как эту добрую женщину не любить, а?       Джек ждала меня на тренировочном полигоне вместе с Гюнтером. Начали с полного прогона того, что я могу – от построения геометрических фигур и полей до полноценных приёмов. Распад был, конечно, веселее всего, но Лезвия быстро стали моими любимыми – не требуют много времени ни на создание, ни на откат, то же самое про силы. Если с рук пускать, прибавляется ещё забавное ощущение – как будто пальцами по шершавому материалу проводишь. Кастовать их где-то в воздухе чуть труднее, вслепую или по камерам в нужной точке, то бишь, без прямой видимости - вообще муторно, но удобоваримо. Опять же, никакие трудности или помехи не отменяют простоты и смертоносности Лезвия. Одна проблема – после отметки в сорок семь метров мои выпестованные посланники разрушения чахнут и быстро выдыхаются, но в указанном радиусе послушно рубят к гребеням буквально всё. Если ещё и очень сильно напрячься, можно прибавить им управляемости и манёвренности, что и показала Джек, не успокоившись до тех пор, пока вокруг меня не завертелись на разных орбитах три Лезвия – и пока таким импровизированным миксером не пробежалась рядышком с очередными атопластиловыми плитами. Результат был впечатляющим. Головная боль и отходняк – нет.       С этого первая половина дня проходила у меня по похожему сценарию – встреча с профессорами-исследователями, мытарства под чутким руководством Джек (ей всё-таки удалось заставить меня двигаться параллельно с Миньоном, но не магичить что-то другое, пока шарик активен - увы), после – спарринги. Когда мы с Гюнтером против Зеро, когда с майором Кайлом на её стороне… Один чёрт всё кончалось плохо для нас с Гюнтером. Было очень сложно приноровиться к левому чуваку, которого надо учитывать при всех моих передвижениях и решениях. И как-нибудь тем же Лезвием по нему случайно не попасть. Благо, наша с ним биотика без дополнительных усилий с моей стороны никак не конфликтовала – мои приёмы спокойно проходили через его щиты, его атаки точно так же с апломбом призрачного танка игнорировали мои поля и прочий суповой набор, так что, пока я не пыталась взрывать его работу (а я могла взрывать или прекращать так называемые биотические воздействия конструктивного характера) был у нас биотический покой и благодать. Вот с тактическим не везло, потому что нами регулярно вытирали пол все желающие, чему не помогали никакие увещевания, лекции, тренировки и брифинги, но это мелкие и ненужные детали.       В конце концов Джек плюнула на попытки вбить в мою голову хоть какое-то понимание о действиях в команде (до мозга доходило, на пути к соображалке уже терялось), и сменила формат тренировок. В очередной солнечный день она поставила нас с Гюнтером перед двумя десятками сержантов и фактом, что отныне основная цель – работа в команде. Нам десяток боевых товарищей и ей то же самое, разойтись, замес начать.       Я нервно помахала рукой сержанту Кросс, которая, к счастью, оказалась не в нашей команде. Получила в ответ ласковую многообещающую улыбку.       За все спарринги это был первый раз, когда мы с Гюнтером не проиграли по всем статьям, а даже с честью выдержали боевое столкновение и успешно ныкались до тайм-аута. Одна проблема – всю остальную группу мы разгромно пролюбили, и на новый раунд сержант-командующий взял меня за шкирку, поставил в строй и строго-настрого наказал шевелиться исключительно по приказу. Меланхолично вертясь в болтанке сразу двух Сингулярностей, любезно предоставленных сержантом Кросс и Джек, я поняла, что где-то в расчёты наших тактиков закралась ошибка.       Но потихоньку всё срабатывалось, и наша команда в спаррингах вскоре начала не только оказывать достойное сопротивление, но и даже побеждать.       Правда, случилось это нескоро, а про благополучно пропущенный двухнедельный дедлайн подготовки красы и гордости армии Альянса в Прим Астре все скромно молчали.        - Ситуация в Галактике, конечно, критическая, - мрачно ворчала Джек, - но убивать на первом же задании недоученных и потому плохо подготовленных крысок сейчас тоже дураков мало. Особенно если учесть весёлую систему, по которой каждый наш дохлый солдат – это их живой хаск. Или ещё чего похуже…       Не знаю уж, насколько по срокам биотическая артиллерия запаздывала на фронт, но сказать, что зря – тоже нельзя. Во второй половине дня я присоединялась к основной массе кадетов, и мы разучивали первую помощь, протоколы отступления, коды связи, логику коммуникаций и опорных точек на карте, муниципальные уставы расположения бункеров и пунктов эвакуации… Последнее удручало особенно – понимать, что будешь вести бои не в чистом поле против злой орды, а по живому, в городах, где, вполне вероятно, ещё кто-то кроме отродий остался, может, прячется… Директива на этот случай была проста, как три копейки: найдутся гражданские – попытаться эвакуировать, нет возможности – ну, что тут поделаешь. И ни при каких обстоятельствах, даже если в результате атаки жизни гражданских подвергнутся опасности, даже если будут поставлены под угрозу войска сопровождения, если есть хоть шанс ощутимо ослабить противника или даже уничтожить самого Жнеца – не сдерживать удар.       При чрезмерно высоких рисках захвата гражданского либо военного лица противником убить указанное лицо. Обязательно – уничтожить мозг. По возможности – уничтожить тело.       Как определить «чрезмерность» ни методичка, ни инструктор не уточняли.       Были и занятия по выживанию – что делать при тревоге, как надевать кислородные маски, правила использования стимуляторов, расписания использования рационов… На последнем занятии мне повезло – оказывается, в рационы поддержки биотика включались не только шоколадообразные брикеты, но и их более дешёвые, хотя и столь же действенные, аналоги, которые от чипсов с солью отличались только тем, что шли одной массой и не хрустели. Солёная прелесть пребывала в явном меньшинстве и у всех ребят, клинических сладкоежек, оставалась напоследок. Я специально уточнила у медиков – они возражений не имели, так что пара волшебных слов и вот имеется несколько довольных кадетов с полностью сладкими запасами и одна счастливая курсант Кинг с солёным.       За практически нетронутый запас шоколадок, появившийся у меня после кросса, удалось собрать рейд сочувствующих лиц, с которыми мы одной ночью отследилираздаточную линию из столовой к складу, на который вломились с коварной целью потрошения запасов всяких гадостей, так удачно утащенных мною в первый день. Всё равно, судя по ведомостям, подсмотренным в кабинете Джек, их кроме меня никто не трогал. Так чего добру пылиться, место на складе занимать? У меня уже и тайники опробованные…       Нигде вроде как никто не попался, но, как сказал мне Мендоса – «У кого ещё в лагере мозгов и пороха на такой трюк хватит, Кинг, что ты как маленькая… Тут кроме тебя все более-менее нормальные». За эту маленькую эскападу на следующий день нам с Гюнтером устроили отработку ситуации «Двое против всех», но никто ни о чем не жалел. Вандбергу тоже человеческое было не чуждо, судя по тому, как он скромно забрал себе из «беговой кучи» всё, на чём были намёки на клюквенную начинку.       Буквально через пару дней на построении произошла не обычная раздача слонов и заданий.        - Сегодня, - глубоким голосом сказал комендант лагеря, - будут проведены все финальные тесты. Завтра для всех курсантов объявляется выходным днём, а послезавтра, господа, вас ожидает финальный экзамен и определение дальнейшего назначения. Но к этому моменту я уже могу с уверенностью сказать: поздравляю, ребята, вас с успешным окончанием учебной программы лагеря подготовки биотической артиллерии Прим Астра!       По такому поводу все были на подъёме. На биотикометрике меня снова встретили чаем, и я даже рискнула взять-таки конфетку у Хартингтон. Вот на полигоне на нас с Гюнтером оторвались от души, а после обеда вместо учебных курсов дали быстрый тест на всё выученное (не больше получаса времени, несколько простых вопросов из всех областей), который я удосужилась написать положительно – на девяносто шесть с половиной процентов. Нервный техник вывел меня из центра лично, пробормотал что-то среднее между «Поздравляю» и «И не возвращайся больше никогда», и торопливо закрыл дверь. Я вспомнила свои попытки пройти профиль. У него, должно быть, от моих упрямых попыток смошенничать все сигналки на контрольных машинах свихнулись к чертям. Жаль только, так и не удалось во внешнюю сеть пробиться.       С одной стороны, за время той адовой недельки я хорошо подучилась писать всякие гадости компьютерам и системам слежения, жаль только, через защиту теста пройти так и не удалось. С другой стороны, может, если бы я уделяла больше времени подготовке к тесту, а не попыткам этот тест сломать… Да ну нет, бред какой-то.       Вечером мы, то есть все, кто к тому моменту приземлялся ужинать за один стол со мной, ударно отметили предстоящий выходной бодрым тостом и опрокидыванием столовского компота и разошлись спать.       Разбудил нас, правда, не будильник, а рёв тревоги.       Я даже не помню, как выскочила из блока, только мимоходом отметила, что ботинки на месте, щит активирован, кислородная маска на лице и рационы на поясе. На линиях связи творился сущий хаос, да и самом лагере тоже – что-то горело, что-то дымило (логично предположить, что то, что горело, но наверняка не скажу), что-то кричало, все зачем-то или от чего-то бежали… Запросы к командованию и сержантам, лично Джек, Гюнтеру и всем остальным уходили, но оставались безответными. Подключение к динамической карте лагеря и системам слежения оборвалось практически сразу.       А потом над лагерем вспыхнула багряная дрянь, истошно заорало что-то потустороннее и ближайшая ко мне группа курсантов попросту испарилась.       Отключилась я пятью секундами позже, когда на землю тяжело рухнул кособокий бугристый уродец со светящимися синими глазами.       

***

      Скребя затылком по грязи, я меланхолично рассуждала о наиболее точном определении выражения «дежавю».       Над головой у меня была только плоскость неба, несколько покорябанная редким мерцанием щита под нескончаемым дождём. Уныло горящая, чудом уцелевшая лампочка спектром освещения намекала на раннее-раннее утро. Вокруг уютно дымили руины Прим Астры, неподалёку гудел полуразваленный, опасно чихающий, но всё же ещё рабочий генератор силового поля, по сторонам бодро чвякали в ответ на любой контакт мелкопошинкованные кучки человеческой плоти, сосредоточенный парняга, больше всего похожий на зверски заморенного голодом хаска с некомплектом рёбер и неудачно сломанным и так и не выправленным позвоночником, угрюмо присвистывая ротоносовой дыркой, тащил меня за ногу в сторону аккуратного штабеля бессознательных людей. Со всех сторон к островку счастливчиков, уцелевших при атаке, стекались товарищи скелехаска с похожим грузом.       Идиллия.       Я грустно сняла со лба небольшой кусочек чьих-то кишок и повернулась налево – там пару секунд назад смутно знакомый мне парень начал проявлять признаки жизни. Вот он открыл глаза, огляделся, сбледнул чутка, увидел мою дружелюбную улыбку и помахивание рукой и сбледнул уже не чутка. Нервный какой-то. Губы поджал, глаза по пять копеек, биотикой окутываться начал… и тут же заорал от боли – его ездовой хаск просёк движение пассажира и в качестве профилактических мер проткнул бедолаге икру своим впечатляющим маникюром. Исход ситуации это не очень-то исправило – расстроившийся биотик в два пасса разорвал обидчика на суповой набор; но внимание привлекло, и все уродцы в радиусе доступности немедленно сменили курс. Не бросая, впрочем, груза – те, у кого он был.       Не желая повторять сомнительный прогресс коллеги, я отсекла своему извозчику сначала руку и только потом уже голову. Не то чтобы разница во времени между двумя потерями была решающей, но протез надо беречь – мало ли что. Нога-то заживет, а металл и микрочипы сейчас ещё найти надо…       Нервному подкинула стик антисептика и супер-бинт, и проверенным методом начала также окучивать других камрадов, занимающихся неоговорёнными с местной районной администрацией пассажироперевозками. Сильно прытких товарищей, пока только пытающихся найти себе тело на горб, тоже косила, но только по мере их вторжения в десятиметровый радиус. Вскоре ко мне присоединился второй неспящий, понятливо подхватывающий безлошадных засонь и укладывающий их в новую кучку неподалёку – и чтобы не мешались, и чтобы убрать из зоны риска. А то эти зомби такие трудолюбивые, им только дай бесхозную тушку – сразу сцапать пытаются.       Хаски быстро кончились.       Жгучее желание отрубить всем хвост по самую шею, увы, осталось при мне.       Тем временем мой невольный товарищ, не размениваясь на сантименты, деловито прохромал вдоль разложенных по земле спасённых нами тел, вглядываясь пристально в запылённые лица редких дам. Видимо, там он не нашёл, что искал, потому что после этого направился собственно туда, куда нас тащили, и начал осторожно растаскивать сложную трёхэтажную конструкцию из людей.        - Как тебя зовут-то, эскаватор?        - Крис Ферро. Ты – Кинг, - отрезал он, не отвлекаясь от своего занятия. Обновления – блондинки Криса также не интересовали.        - Ладушки. Я пойду, прогуляюсь по периметру, а ты сильно не зацикливайся на раскопках – эти твари, конечно, медленные и шумные, но я перед отключкой мутанта помассивнее видела, так что будь осторожен. Хорошо?        - Подожди! – резко сказал парень, мгновенно оборачиваясь ко мне. Пара движений пальцами – и вот над его рукой засветился объёмный портрет миловидной брюнетки. – Это – Вивиан. Найдёшь её… или браслет, - изображение сменилось на широкую ленту сверхгибкого ювелирного кварца с россыпью алмазов на ней, у Малики была похожая, - он должен был уцелеть в случае чего… Скажи мне, пожалуйста?        - Без проблем.       Я пошла исследовать то, что осталось от лагеря, по спирали, начиная с точки нашего замеса с хасками. Одним глазом всё равно надо было приглядывать за Ферро, другим – смотреть за обстановкой, и небеса благослови мой хакерское око. Впервые за долгое время я снова включила режим социализации, и над людьми вспорхнули данные, прикреплённые к ним в моих личных архивах. Там сержант из спарринговой команды Джек, там парень, с которым мы всегда сидели на занятиях по рекогносцировке, там смешливая девчонка из взвода Гриндера. Кое-где – над охранником, вечно прогуливающимся у столовой, над девушкой, которую я смутно помню ещё по приветственному обеду, над майором Кайлом и Иркой Таврич – висела оранжевая пометка «Признаков жизни не регистрируется», наряду с жёлтой галкой от блока теплосканера. Остыли.       Следовало, наверное, сказать Крису, что, исходя из доступных данных по Вивиан Фолле, сходства с имеющимися человеческими объектами не обнаружено, но мне просто не хватило духу. Мало ли… Среди ещё не отсортированных парнем людей были маркеры о необходимости лучшего обзора для распознавания. С теми же мыслями подобрала ошмёток фирменного ремня Джек с ещё целой пряжкой. Верну, а там и перешить можно.       На третьей петле я рискнула зайти в приземистый отнорок склада обороны – узкой малогабаритной пластиковой коробке снесло крышу и большую часть стен, но крепкий остов удержал остальное, как и само содержимое, в довольно приличном состоянии. Всё, что лежало порубленным сверху, пришлось отбросить, но в четыре ходки я дотащила до Криса пару турелей, полевую консоль управления, батареи, блоки уни-геля, несколько каркасов щитов и пару сумок медобеспечения. И ему в центре сидеть сразу веселей стало, и мне в технической броне поуютнее, и сенсоры расставили по-человечески, и трупы в стороночку оттащили, и живых уже было, чем сканировать… Даже завалялась пара помятых, но целых, в неповреждённой обёртке шоколадок, которые Ферро после моего внушения всё-таки стрескал. Я ненадолго почувствовала себя Самарой.       Одна проблема – больше половины сохранившихся кейсов-ящиков открыть у меня доступа не хватило, да и радиошифровальные элементы сдохли при том бардаке, что случился во время атаки, правда, чем и зачем нас так хитро атаковали, я понять никак не могу. Кое-где были напрочь выжженные территории, где-то угадывались всё-таки бывшие блоки зданий, где-то сохранились даже руины и, по-видимому, редкие джекпоты складов обороны. У внушающих оптимизм и радость к жизни скоплений фарша тоже не было логического объяснения – ничем из того, что нам анонсировали в качестве оружия, ксеносов раскрошить так нельзя. Какой-то рациональной идеи по поводу состава практически целых живых и мёртвых людей, опять же, не возникало.       Короче, без связи (если не считать криков, конечно) между собой и точек доступа к центру-командованию было грустно. Без оружия вроде как тоже, но хоть биотика есть, и на том спасибо.       По-хорошему смотаться бы в медцентр, хотя бы посмотреть, цел он или нет, и стырить оттуда человеческие зонды и лекарства, если повезёт – ещё и медперсонал, который в курсе, чем куда тыкать, и в состоянии этой информацией делиться. А то в добытых медпакетах – перевязочные материалы, кислородные капсулы, стимуляторы, анестетики и антисептики. И сканеры, конечно… Класса «Топор». Лампочек результата удручающе мало: «жив», «мёртв», «и так сойдёт», «лучше сразу добить», «гранату в зубы и кинуть на врагов». Надписи у индикаторов немного другие, но общий смысл передан верно.       После краткого совещания с Крисом, который оставался на хозяйстве, я пробежалась всё-таки к медцентру. Обратно вернулась с добычей – бессознательным однокашником ещё по Академии, который пусть скажет гигантское спасибо моей протезированной руке и Мендосе. Сама цель путешествия, увы, оказалась на одном уровне с землёй. Подвальные помещения завалены прочно – результатов не дали даже мои двухминутные попытки прорыться (а Распад с Миньоном хороши в раскопках, когда отбегаешь подальше и знаешь благодаря читерскому окуляру, что взрывать на такую-то глубину безопасно). Из плюсов – повстречала компанию, потренировала лезвия.       Так что притащенный мною Люсьен Феррейра (чувствовала себя немного неловко и хаском, когда сцапала бессознательного парня с целью перемещения в общую кучу) присоединился к группе беспроблемных ребят. За время моего недолгого отсутствия неуёмный Крис уже рассортировал народ в соответствии с показаниями индикаторов. Что настораживало – ни на ком из нас не было ни царапины, пострадавшая нога Ферро и мой ссаженный благодаря природной ловкости локоть не считаются. Причину смерти ни в одном случае установить не удалось. А трупов в грубом счёте по головам было уже больше трети, народа в не-зелёном, когда не жив безоговорочно, состоянии набиралось ничуть не меньше. Хоть последнее и не показатель, на меня злобная машина вечно пищала «пристрелить, чтоб не мучилась». Джек с Мендосой ещё постоянно по этому поводу прикалывались.       Мало-помалу народ приходил в себя. Дезориентировано оглядывался вокруг Дэвид Арчер, бессмысленно пялился на небо Люк Феррейра, молча пыталась что-то выудить из хлама склада обороны проснувшаяся Кимберли под моим с Крисом присмотром. Больше всего меня беспокоил долговязый жилистый паренёк, лицо которого просило кирпича и в самые бездеятельные его дни. Марк Дэвенпорт сосредоточенно размышлял о ситуации и готовился принять бразды правления в свои руки.       Мне его возможные поползновения не нравились, да и он сам в качестве руководителя тоже. Краса и гордость взвода Эхо, доблестный Бэтмен, которому больше всех надо… Амбиции в нём были, а вот харизмы и продуманности хватало не всегда; впрочем, причиной любой неудачи могло быть что угодно, но только не его косяки. Апломба и самолюбия - с перехлёстом.       Марк отточенным жестом откинул запылённую пшеничную чёлку со лба, натянул на породистую морду доброжелательную улыбку и пошёл нарабатывать зрительский актив, предусмотрительно начав с дальнего от нас угла. Я с Дэвенпортом на тех редких занятиях, когда нас как-то стыковали, категорически не срабатывалась.       Ну да чёрт с ним, пока не шумит – пусть будет. Есть сейчас и другие проблемы в наличии.       Например, то, что нам надо куда-то валить. Или очень актуальный вопрос с этим самым «куда-то». И не менее интересный – «как».       Ещё более занятный момент – это «когда». День медленно, но верно катился к середине, если верить в непогрешимость световых циклов стойкого фонарика. Редкие хаски ещё встречались, но теперь, когда в сознании было полтора десятка биотиков, ещё и натасканных отнюдь не на профили поддержки, как правило – короче, клянусь, я могла разглядеть в зенках последней парочки зомбей грусть и смирение с судьбой.       Во весь рост развернулась загадка о том, что всё-таки с нами случилось.       Да, спецэффекты перед моим дамским обмороком походили на приземление Жнеца, но. После приземления Жнеца, во-первых, не такие ландшафты остаются, да и выжившие тоже не такие. А во-вторых… был какой-то глюк планетарный под лагерем, что-то, связанное с местными магнитными полями и рудными металлами – на саму Прим Астру, как и на большую часть планеты, кораблям приземляться или летать в атмосфере близко к поверхности не рекомендовалось. Будь ты хоть лёгкий корвет, хоть Звезда Смерти – масс-драйвы, разработанные под большие путешествия, сбивались с частот, взрывались и вообще творили разномастную летальную похабщину. «Чистых» в этом плане точек было не много. С одной такой мы и бежали кроссом до лагеря…       Посему транспортом тут служили не стандартные челноки, а те же багги, или малогабаритные кары на воздушной подушке, или какая-то восхитительная крупная, массивная, остроносая бронированная дрянь, чем-то смахивающая на Мако, но вместо колёс имеющая самые натуральные сегментированные шары с метр диаметром – от платформы с нею Джек в первую ночь гаражной самоволки оттаскивала меня за нос. Когда я решила попытаться пожертвовать здоровым сном и полапать всё-таки приглянувшуюся бибику следующей ночью, машины там не оказалось. Зато хоть по нашедшимся в гараже спецификациям я смогла понять, что очаровала меня разработка умельцев с исторической родины, тяжелый транспортник ДРУЖБА – Для Работы в Условиях Жёстких Биосферных Аномалий.       Жалко, сейчас он так и не нашёлся, а гараж был выпилен под корень, только ремонтные ямы с допоборудованием и уцелели.       Копошение Чарльстон в мусоре приобрело совсем уж истерический характер, и я присела рядом с девушкой, осторожно, но твёрдо поворачивая её к себе.        - Ким, ты чего ищешь-то? Может, я помочь могу? Я большую часть лагеря уже более-менее обошла, там ничего не найдётся – в другую сторону прогуляемся.       Рыжая судорожно выдохнула:        - Я… зонд… - секунд десять понадобилось ей, чтобы собраться всё же с мыслями, и она уже совсем трезвым взглядом посмотрела мне в глаза, проговаривая чётко чуть дрожащим голосом: - Я могу собрать относительно нормальный медицинский зонд для диагностики и базовой помощи, но здесь не хватает запчастей.       Я краем глаза скептически покосилась на ошмётки с проводами под нашими ногами.        - Можешь сказать, чего конкретно не хватает? Мы с ребятами поищем.       Ким прикрыла глаза и зашевелила губами, что-то подсчитывая. Спустя две минуты мне на руки скинули скромный список – элементы питания, в идеале батареи, предохранители, пара сложного вида микросхем, монитор от консоли (если притараним всю консоль – будет ничуточки не страшно), стерилизатор, не помешает парочка двигательных манипуляторов, если попадётся ещё один уцелевший склад обороны – пару ящиков с указанной маркировкой. Учитывая перспективы, на инструментроне у меня теперь был список, включавший в себя общее название нужного предмета и спецификации того, что «и так сойдёт», отсортированные по убыванию коэффициента полезности.       Впереди был весёлый поход. Кое-где я видела нужное, Ким также отметила маркерами места, в районе которых был шанс найти что-то годное.       Меддроид нам бы очень пригодился, даже если не брать в расчёт необходимость позаботиться о пока не пришедших в себя ребятах. Но и сидеть здесь до посинения – тоже не вариант. Так что…        - Люк, ты пойдёшь со мной, сможешь сейчас пробежаться по остальным, спросить, кому чего нужно поискать-принести и отобрать ещё двоих экспедиторов нам в компанию? – альбинос споро кивнул и энергично зашагал в сторону остальных. – Дэвид! Извини, что беспокою, можешь подойти, пожалуйста?.. Да, спасибо. Могу я попросить тебя пока проследить за Ким? Если кто к вам с недружелюбными намерениями будет идти – ты его в шарик сминай, размером с мячик теннисный, и выкидывай, лады? Отлично. Ты очень меня выручишь, спасибо. Ким, без того списка, что ты мне дала, есть резон начать что-то собирать уже сейчас?        - Я займусь, - девушка устало потёрла лоб, но впервые после своего пробуждения улыбнулась, пусть и слабо.        - Клёво. Мы уйдём на час, сто минут максимум, задерживаться сильно не будем. – Я перевела взгляд в сторону Люка. Нас сейчас было полторы дюжины примерно, к делу приложится – поисковиков четверо, Ким с Дэвидом на зонде – ещё двое… Мда. – Ферро, на два слова?       Крис прохромал в стороночку, с явным интересом ожидая моих дальнейших слов.        - Вот так вот, - я махнула рукой в сторону по большему счёту апатично рефлексирующего народа, кроме Дэвенпорта и уже обработанной им парочки, - у нас ничего не получится. Все просто свихнутся. Сможешь их чем-нибудь занять?       Ферро отступил и покачал головой:        - Я не…        - Крис, Вивиан так или иначе найдётся. Или она сама, или её браслет. И там сейчас каждый сидит и думает о ком-то своём, только им уже не надо ни за кем присматривать, никакую защиту налаживать, ничего. Один Дэвенпорт пытается всех растрясти, но я не уверена, что оставить народ на эту нелицензионную копию Прэнгли – хороший план. Подряди всех патрулировать, медитировать, обсуждать и условно отрабатывать тактику группового боя, думать о планах спасения, в карты играть, в плевках соревноваться, камни сортировать – что угодно, но заставь их шевелиться и делать это как минимум попарно. Знаешь кого-то умного и толкового – отряди на помощь Ким…       Крис покачал головой.        - Было бы легче, если бы сержант пришёл в себя.        - Да, - кивнула я и повторила: - Было бы легче. Но пока сержант спит – найди всем занятие. Сержант проснётся, умилится и назначит тебя своим замом.        - Я не уверен, что смогу, Кинг.        - В том-то и проблема – выбор у нас настолько маленький, что его нет… Нам ничего не «можно?», нам всё «надо!», и побыстрее, потому что чёрт его разберёт, что дальше будет, а это дальше с каждой минутой всё как-то ближе и ближе, Крис. Значит, надо работать, пока солнце ещё высоко. – Что-то дописывая на своём омни-туле, в нашу сторону сосредоточенно шагал Люсьен. За ним, почти нога в ногу, шагали ещё две девчонки, одна из них как раз из взвода Гриндера, Замира, с ней, по-моему, мы пару раз разговаривали. Вторую, Анну, я знала совсем уж шапочно. Хотя пару часов назад и Ферро мне был знаком примерно так же…        - Готовы? – для приличия спросила я, принимая обновлённый список нужного барахла и скидывая настройки на фильтр в глазу. Ответом мне было нестройное тройное «да». – Вот и хорошо. Значит, мы все всё сможем, - я кивнула на прощание Крису и, уже обернувшись уходить, добавила: - Должны смочь.