Безопасность

Убедить мисс Блум провести дополнительную проверку оказалось легче, чем найти пропавших собак. Псы как в воду канули — ни вместе, ни поодиночке их никто не видел. Никто не видел, чтобы их кто-то выгуливал, и они не были переданы ни в один приют. На местных форумах никто не писал о найденных или пристраиваемых собаках. Когда стало ясно, что следствие заходит в тупик, Уилл заметно пал духом. В отделе поведенческого анализа на него стали поглядывать косо — одни пустые фантазии вместо точных улик, ну а собаки... В конце концов, это может быть просто совпадением, ведь так? Сэм Робин всё ещё сидел в тюрьме, и убийства прекратились. — Мы ищем не там, — сказал Уилл Рику вечером третьего дня после возобновления поисков, когда они вместе возвращались из бассейна. — Может, потому что мы уже нашли всё, что нужно? — Нет. — Уиллу нельзя было сомневаться. Уверенность в собственной правоте — вот что поддерживало его. — И мне надо поскорей закончить это дело. Долг призывал Уилла найти настоящего преступника. Любовь подталкивала его к тому, чтобы завершить дело и наконец-то вновь увидеть Ганнибала. Счастливое совпадение целей. — Я ищу не там, — сказал Уилл в трубку, зайдя домой и закрыв за собой дверь. Ему всё чаще казалось, что они с Ганнибалом ведут какой-то длинный-длинный разговор, который никогда не заканчивается, а лишь прерывается иногда, чтобы вновь начаться в той же точке. — Ты ищешь в той реальности, что пронизана полицейскими патрулями и камерами на дорогах. — Я же федерал. — Ты не обычный федерал, Уилл. — А ты не обычный психиатр. Ганибал наверняка оценил этот комплимент, но не потерял нить разговора: — Уилл, входные двери в домах были взломаны? — Нет. Точно нет. Жертвы открывали их сами. — Скажи, Уилл, легко ли собака идёт на контакт с незнакомым ей человеком? Уилл покосился на Бастера, внимательно обнюхивающего его коленки. — Смотря какая, но в основном нет. Если только она видит, что это друг хозяина. — Кто знаком с нашими собаками, Уилл? Кого они видят часто и привыкают к нему? Что-то вспыхнуло в сознании Уилла, и он машинально схватился свободной рукой за ошейник Бастера, чтобы удержать эту мысль. Кому нужно ладить с нашими собаками, чтобы они не покусали его? Кому мы сами открываем дверь? — Почтальон! — выкрикнул он. — Или курьер, разносчик пиццы, доставщик готовых обедов — любой, кто бывает в нашем доме часто, и кому мы без опаски открываем дверь. Тот, кого мы не замечаем. Уилл почувствовал, как кусочки паззла становятся на место. — Курьер или разносчик, который бывал во всех трёх домах. Я найду его, Ганнибал. — Проверь все контакты и звонки, особенно непосредственно перед убийствами. Там обязательно будут совпадения. Это и есть твой убийца. «Мой убийца всегда со мной», — хотел сказать Уилл, но не решился. Зато решился на кое-что другое. — Ганнибал, ты скучаешь по мне? Тишина. Время, нужное, чтобы упаковать правду в безупречно корректную форму. — Я готов сам открыть тебе дверь своего дома. Это было лучшее из всех признаний.

***

Отдел поведенческого анализа, казалось, не спал никогда. К счастью, Уиллу как стажёру без проблем предоставили доступ ко всем личным данным. О частной жизни при расследовании серийных убийств заботились в последнюю очередь. Социальные сети, звонки, переписка — огромная сеть, в которой все мы вязнем, пока наше трепыхание не привлечёт паука. К пяти утра Уилл стянул очки и потёр покрасневшие уставшие глаза. Он нашёл. В семь он уже выехал на северо-восток. В нагрудном кармане его рубашки лежал адрес магазина. Ганнибал оказался прав, как всегда: все убитые заказывали доставку в одном местном кондитерском магазине, и это было единственное совпадение. Начать надо было именно оттуда. — Уилл Грэм, ФБР. — Он продемонстрировал значок приветливой, чуть испуганной девушке за прилавком. Вокруг громоздились пирожные, торты, конфеты всех видов и размеров. — Мне нужны списки ваших сотрудников и их смены. Ещё полчаса — и у Уилла было имя. Человек, который был во всех трёх домах в день преступления. — Маркус О’Нил? — Девушка заглянула в подсобку, где Уилл просматривал документацию. — Да, он работает у нас, но сегодня выходной. А что случилось? — Ничего особенного, обычная проверка. У вас нет его адреса? Маркус О’Нил жил в обшарпанном домике на самой окраине. Уилл проверил, легко ли вынимается пистолет из кобуры, и позвонил в дверь. Изнутри послышался приглушённый лай, и когда она отворилась, под ноги ему бросились собаки — рассел-терьер, некрупная бело-рыжая дворняга и овчарка. — Маркус О’Нил? — проговорил Уилл, глядя в глаза невысокому мужчине лет сорока, с глубокими залысинами и бегающими серыми глазами. — Вы арестованы по подозрению в трёх убийствах. — Вы нашли меня. — Голос Маркуса был дребезжащим, слишком старым. — Я так и знал.

***

Зажатый между двумя полицейскими, Маркус казался ещё меньше и незаметней — не человек, а функция, чьё лицо забываешь, как только отводишь взгляд. При аресте он не оказал никакого сопротивления — то ли понял, что это бессмысленно, то ли покорился судьбе. Уилл придерживал овчарку, остальные собаки сидели рядом, вывалив языки, и следили настороженными глазами за незнакомыми людьми. Он ощущал лёгкую тень неудовлетворённого желания — в указательном пальце правой руки поселился зуд, который можно унять только нажатием на спусковой крючок. Когда Маркуса провели рядом, он окликнул его: — Скажите, мистер О’Нил, почему вы выбрали именно этих собак? Тот полицейский, что был повыше, кивнул напарнику, и они приостановились. Маркус удивлённо взглянул на Уилла, заморгал, зашевелил губами. — Но я их не выбирал, — ответил он. — Это они выбрали меня. Позвали, и я пришёл, чтобы освободить их. — Вы не думали, что с ними будет теперь? — Они никогда не вернутся к прежней жизни. — В голосе Маркуса была фанатичная убеждённость. — Это главное. Маркуса дёрнули, повели дальше, к полицейскому фургону. В доме уже раскладывали свои чемоданчики криминалисты, щёлкали фотоаппараты детективов — началась работа. Всё украденное нашлось в сарае на заднем дворе, спрятанное в яме под деревянным полом. Там же жили собаки — судя по их состоянию, о них хорошо заботились, хотя их не выводили из помещения. В шкафу обнаружились те самые ботинки, тщательно отмытые, но частички крови и кожи остались в складках и на подошве. А главное — Маркус О’Нил тут же полностью и безоговорочно признал свою вину, сообщил следствию все подробности, которые его интересовали, включая те, которые ФБР не публиковало. И, поскольку убийца был найден, то Сэма Робина оставалось судить только за кражу — прекрасный финал для того, кто мог бы провести за решёткой всю жизнь. Уилл возвращался в Куантико как победитель, высоко подняв голову и расправив плечи. Даже жара, казалось, перестала так давить на него. Теперь он мог позвонить Ганнибалу и поблагодарить его; теперь он был горд тем, что сделал. — Я поймал его, Ганнибал! — Уилл сделал паузу. — Мы поймали его! — Мои аплодисменты стажёру ФБР. — Несмотря на иронию, было слышно, что Ганнибал рад это слышать. Неясно, правда, было, к чему относится эта радость — к тому, что убийца пойман, или к тому, что это сделал его Уилл. — Прекрасная работа. — Ганнибал, ты же знаешь, что без тебя я вряд ли справился. Мне бы не хватило сил противиться общему скепсису. — Во время моей психиатрической практики моей главной задачей было помочь пациенту раскрыть свой потенциал до конца. — Я не твой пациент, но ты действительно помог мне. — Кем был убийца? — Маркус О’Нил, курьер из кондитерской. Ты был прав — я проверил все звонки, нашёл совпадающие заказы, и уже на месте выяснил имя. — Он сопротивлялся? — Нет, совсем нет. У него нашли трёх собак, все в хорошем состоянии. — Рад за собак, Уилл. — Щепотка сарказма. — Предыдущего подозреваемого выпустили? — Не совсем. — Уилл улыбнулся. — Его наверняка посадят, но только за кражу. — Итак, победа справедливости? — Не совсем. Ганнибал, я хочу увидеть тебя, чтобы поблагодарить лично. В трубке повисла тишина. — Ты хочешь меня увидеть? — Да. Пожалуйста. — Хорошо, — решил наконец Ганнибал после молчания. — Я жду тебя.