Почувствуй

      Чонгук не жил. Всё было скучным, долгим, заставляющим напрягаться против воли. Всё, кроме музыки. Ему нравилось петь. Он напевал всё, что хотя бы раз прозвучало рядом с ним. Поэтому ещё в школе он начал выступать на улице вместе с друзьями. Ребята играли, Чонгук пел. Пел неумело, так, как могут только дети. Он множество раз проигрывал у себя в голове момент, когда к нему подойдёт какой-нибудь композитор или агент — необязательно знаменитый — и пригласит его работать с ним. Но время шло, Чонгук рос, а агенты, как назло, не ходили по улицам, где был он. И так к двадцати годам парень потерял надежду и просто существовал. Поступил он в университет, который для него выбрали родители, а друзья пошли за ним. Возможно, они чувствовали, что нужны ему. А может просто не хотели оставлять парня одного.       Чонгук любит крыши. Сначала он поднимался и смотрел на землю, которая была очень далеко от него. Чувство того, что один сильный порыв ветра или если у него вдруг закружится голова, может привести к тому, что он упадёт и умрёт, заставляло его трепетать. Можно было закончить всё так быстро… Вскоре и эта близость смерти наскучила, и он поднимался на крышу уже не для того, чтобы потрепать себе нервы, а просто побыть там, где нет людей.       Шло время, Чонгук продолжал не жить. Но сейчас что-то менялось в его жизни. Что-то, что заставляло его нервничать. Сейчас Чонгук шёл рядом с Сон Джихо по коридору самого знаменитого агентства страны, которое создало много мировых звёзд, самой яркой из которых был Мин Юнги.             — Твой голос понравился нашему директору ещё тогда, когда он увидел видео из метро, хотя ещё есть над чем работать, — Джи наблюдала за Чонгуком, который внимательно разглядывал всё, что встречалось им на пути, — но именно из-за твоего голоса мне не так сильно влетело из-за того, что я позволила Юнги играть, цитирую, «в сраном переходе», — Чонгук кивнул. — Но когда Юнги попросил за тебя, тогда уже даже вопросов не было о том, есть ли варианты, из-за которых тебя бы не взяли. Думаю, — Хо усмехнулась, — тебя взяли бы, даже если бы ты был закоренелым наркоманом. Плохая репутация тоже репутация.       Чонгук остановился.             — ДжиХо, что сказал Хосок Юнги?       Девушка остановилась и задумчиво произнесла:             — Я думала, что ты знаешь. Чёрт, — Хо хлопнула в ладоши, — теперь даже спросить не у кого.             — Юнги тебе не расскажет?             — Скорее ад замёрзнет, чем Мин Юнги расскажет мне что-нибудь про Чон Хосока.             — Я думал у вас близкие отношения.       Они продолжили путь.             — Смотря, что ты подразумеваешь под близкими, — девушка пожала плечами. — Я могу прийти к нему домой, и, если у него будет хорошее настроение, он меня покормит. Но если я полезу в его голову, то получу по рукам. В метафорическом смысле, — Джихо остановилась, задумалась и добавила: — а может и в прямом.       Девушка открыла одну из дверей, ведущую в большую светлую комнату, в которой стоял черный рояль. Кроме инструмента ещё был стол, микрофон и динамики, а ещё зеркальная стена.             — Они не хотят посмотреть, что же у тебя будет получаться лучше, поэтому пока подсунули всё, — объяснила Джи, обводя комнату взглядом. — Ну, развлекайся.       Чонгук шокировано осматривал комнату, которая была раза в четыре больше его комнаты в общаге, но когда понял, что Джи собирается уходить, спросил:             — А Юнги?..       Девушка остановилась в дверях и улыбнулась:             — У него всё ещё отпуск, но на следующей неделе он должен будет вернуться. А, и кстати, он говорил, что серьёзно займётся твоей игрой. Так что лучше потренируйся.             — Нет, Чонгук, — Юнги подскочил с места. — В каком месте твоё битьё по клавишам называется игрой?!       Мин яростно мерил комнату шагами. Он не мог понять, почему этот парень со всем своим упорством в искусстве мог делать всё что угодно, кроме нормальной эмоциональной игры. Да он даже «Кузнечика» играл безобразно. «Этот парень в будущем сможет добиться мирового признания. Как друга прошу, помоги ему, иначе он сгорит, так же, как и я». Юнги глубоко вздохнул. Если не поможет, то хотя бы постарается. Это он обещал, это он и будет делать. Но один взгляд на Чонгука, который молча сидит и смотрит на него, и у Юнги сносит крышу. Он подлетает к парню, хватает его за подбородок, заставляет смотреть прямо в глаза.             — Чтобы твоя игра вызывала у людей чувства, ты должен вложить туда что-то, — Юнги говорил медленно, выдыхая каждое слово Чонгуку в лицо. — У тебя же они есть, покажи их.       Чонгук не сводил глаз с губ Юнги, которые ярким розоватым пятном выделялись на бледной коже. Гуку казалось, что у этих губ будет сладковатый привкус. С каждой секундой он хотел проверить это всё сильнее.             — Кажется, я вам помешала, прошу прощения, — впрочем Джи не выглядела виноватой. — Я зайду попозже, а вы пока продолжайте.       Девушка уже почти закрыла дверь, когда Юнги крикнул:             — Джихо! Вернулась назад!             — Ага-ага, — девушка просунула в дверной проём голову, — и чтобы мне тоже досталось? Нет, спасибо, — на секунду замолчав, она продолжила: — хотела напомнить, что через пятнадцать минут у него занятие по танцам. А ваше время закончилось сорок пять минут назад. Так что у тебя пятнадцать минут на то, чтобы накормить парня, или он упадёт в голодный обморок в конце дня.       Юнги перевёл злой взгляд на Чонгука, но, глядя на его мешки под глазами и осунувшееся лицо, проговорил:             — Достань еды где-нибудь и быстро.             — Я знала, что ты так скажешь! — обрадовалась девушка и зашла в комнату, держа в руках несколько пакетов с едой из кафе, где готовили вкусное обжаренное мясо. — Приятного аппетита.       Чонгук автоматически жевал мясо. Быстрый взгляд на Юнги, который палочками потянулся за другим куском, и он жалеет, что Джихо пришла. Худой Мин Юнги не смог бы остановить Чонгука. А попытался бы или позволил бы сделать то, что он хотел? Парень тряхнул головой и снова посмотрел на Юнги. Нет. Если он чего-то хочет добиться, ему ни в коем случае нельзя портить отношения с ним. Чонгуку приносило радость уже то, что Юнги находился рядом. И пускай чаще всего он орал на него, но в эти моменты Мин вызывал такое волнение, которое проносилось по всему телу, заставляя сдерживать внутреннюю дрожь. Он не хотел, чтобы Юнги сбежал от него.       Вскоре пришёл учитель по танцам. Он лишь покачал головой, когда увидел, что Чонгук только поел, но ничего не сказал. Джихо, поздоровавшись, ушла по каким-то своим делам. А Юнги нарушил своё обычное расписание. Обычно Мин, закончив с Чонгуком, уезжал домой и садился за фортепиано работать. Но сегодня мужчина решил остаться и понаблюдать за парнем. А может даже заставить того ещё несколько раз сыграть хотя бы этюд. Там хотя бы эмоции не нужны, а только техника. Чонгуку было не по себе, но учитель танцев быстро захватил его внимание, и парень внимательно слушал, что ему нужно добавить, поменять, убрать.       Танец был сложным. Много быстрых и сложных движений, резких переходов. Ставка делалась на то, что Чонгук молодой и сил у него много. Парня не жалели. Если он сможет хорошо показать себя в таких сложных танцах, то позже никто не будет опасаться того, что парень не справится с более простым. Это понимал и Чонгук, поэтому выкладывался на полную. Учить всегда включал музыку практически на максимум, чтобы выбивать любые другие звуки из головы и оставить только ритм. Чон не был против, сейчас другие мысли ему только бы мешали. Юнги, сморщившись от громкости, достал из кармана наушники и вставил в уши. Музыка всё ещё была слышна, но не так громко, как до этого. А Чонгук танцевал. Движения то резкие и яростные, то, наоборот, плавные и нежные. Когда учитель останавливал музыку, чтобы сделать какое-то замечание, парень выслушивал внимательно. И лицо его в это время было сосредоточенным и, казалось, будто это не Чон Чонгук, который играл в переходе, а кто-то более взрослый, более потрёпанный жизнью. Выслушав учителя, он кивал и повторял какое-то движение несколько раз, после чего музыка снова включалась для того, чтобы он соединил всё вместе. Юнги сидел тихо, да даже если бы он сейчас закричал, кто-то вряд ли бы его услышал. А Юнги хотел кричать. Чон Чонгук сейчас вкладывал в каждое движение столько силы, столько эмоций, столько себя. Юнги не мог добиться от него даже маленькой жалости к кузнечику, которого слопала лягушка. А сейчас всё вокруг был заполнено им настолько, что было тяжело дышать. Музыка закончилась. В комнате резко стало настолько тихо, что беспокойство вдруг само собой пробудилось и заставило напрячься. А Чонгук застыл на месте. Юнги вытащил наушники, и его тишину тут же заполнило тяжёлое дыхание парня. Мужчина видел в зеркале, как по лицу Гука стекают капли пота, и видел глаза — уставшие, но довольные проделанной работой. Всего лишь на мгновение их взгляды встретились в отражении, и Мин тут же отвернулся, а Чонгук самодовольно усмехнулся, не замечая очередных советов учителя.