Каин и Авель: Служба в его тени

Была ли это острая проницательность или просто чересчур активная форма паранойи, но замечание Каина о новом развитии ситуации показалось весьма резонным и очень беспокоящим. Перспектива иметь в своих рядах предателя – не то, что в этот момент было нужно, так как теперь все, кто узнает об этом, проведут остаток кампании, оглядываясь через плечо. Это не мог быть кто-то из приземлившихся партий, потому что там не было времени или возможности выслать шифрованное послание вовремя, чтобы успеть предупредить Тау. А значит это могли быть флотские или кто-то из трех ранее высадившихся полков. Поскольку вероятность того, что простой гвардеец умеет отправлять шифрованные послания и имеет доступ к нужным данным, стремилась к нулю, были шансы, что мы имели дело с офицером, либо с обученным вокс-оператором, которых, благодаря Тау и круутам, к этому моменту осталось очень мало. Был шанс, что предателя уже убили к моменту нашего прибытия, но я бы на это денег не поставила – он, или она, должны были найти безопасное место, чтобы спрятаться и переждать бурю. К сожалению, так как никто из нашей группы не знал, как читать тексты ксеносов, то оставались только несколько картинок. Хоть нам нужно было вернуться в конвой, чтобы помочь продолжающемуся выбиванию врагов из города, Каин настоял, что мы должны передать информацию в командный центр. Но в таком случае мы могли нечаянно дать знать шпиону, что ищем его, а ничего кроме трудностей это не принесёт. Я предложила сначала передать информацию только нашим полкам, которым могли доверить эти данные, а дальнейшие действия может предпринять тот, у кого будет достаточно мудрости и власти. В любом случае, это значило, что мы не могли вернуться в командный центр, что, учитывая мой день, было первым выбором. Ватц предложил отправиться на Панихиду Предателя, в которой было необходимое оборудования для передачи конфиденциальной информации. Так как мы не видели других возможных альтернатив, то продолжили путь на кентавре. К тому времени Каин связался с полковником Кастин по воксу и доложил ситуацию. Хоть и разочарованная столь нервирующими новостями, она не казалась особенно удивленной. Очевидно, воюя против Тау, приходится постоянно ожидать, что твои собственные войска повернутся против тебя. – Вы уверены, что это означает шпиона? – спросила Кастин, надеясь, что Каин перегибает палку. – Вполне может быть, что они просто взяли мой портрет с пропагандистских плакатов, но на этой штуке есть хорошие снимки вас и майора, – доложил Каин, щелкая по кнопкам, которые показывали разные изображения, включая те, что он упомянул. Тут не появилось ни одной моей голограммы, что одновременно немного разочаровывало, и вызывало облегчение. Тау, должно быть, думали, что я не представляю слишком большой угрозы, чтобы прилагать какие-то дополнительные усилия к устранению моей скромной персоны. Ну, я планировала заставить их сожалеть о таком решении. – Здесь еще много всякой информации, и готов поставить на то, что это данные о силе и численности нашего полка. Рекомендую начать скрытно наблюдать за командующим составом кадианцев и катачанцев, так же как за всеми гвардейцами, работавшими сегодня вокс-операторами. Мы должны также следить за передачами... Мы понятия не имеем, сколько информации этот парень скормил Тау. – Я поставлю людей заняться этим, и посмотрю, смогу ли найти переводчика с достаточным умением хранить молчание, – дала знать полковник, и оставила нас работать дальше. – А что Тау думают, они сделают, убив вас? – спросил Хайльмит. – Знаю, вы герой и всё такое, но неужели они думают, что война кончится в минуту, как вы умрете? – Вполне могут и думать, – ответил Каин, задумчиво почесывая подбородок. – Смерть высокопоставленного Тау обычно вносит беспорядок в их армии. Они вполне могли воспользоваться этой стратегией и против меня. Ну или же они думают, что я лично в чем-то замешан. – Ну, тогда клянусь Золотым Престолом, я не позволю этим Тау и пальцем вас коснуться. Будь они солдатами из любого другого мира, то засомневалась бы в правдивости подобной клятвы, но я знала, что слово кригца имеет такой же вес, как «разящий клинок». Я не сомневалась, что Хайльмит бросится на боескафандр, если это будет значить спасти Каину жизнь, и пусть это было эгоистично, я собиралась воспользоваться его желанием защитить нас любой ценой. – Ценю по достоинству ваш энтузиазм, но не хотелось бы отбирать у вашего полка столь ценных солдат, – скромно ответил Каин, что только еще больше раззадорило Хайльмита в его жажде действий. В эту минуту он бы наверное в одиночку прыгнул на стаю орков, намекни Каин на это. Меня никогда не переставало изумлять, как легко заставлял коллега даже самых простых людей буквально есть у него с рук... И я всегда спрашивала, как часто он проделывал это со мной. Конечно, часть того, что ты герой и лидер состоит в том, что ты легко можешь убедить других, будто твой выбор – лучший, и умение заставить других делать это, не угрожая смертью, только добавляло очков репутации. – Интересно, почему комиссар Ваффанс не в списке жертв Тау, – вслух задумался Ватц. – Он командует Панихидой Предателя, в конце концов. Если чья смерть и уничтожит нашу кампанию, так это его. – Тау должны заботиться о танке, а не его командире, да и нетрудно найти танк размером с дом, – объяснил Каин. В отличие от комиссара, найти Панихиду Предателя было бы легко, хотя что Тау собирались противопоставить «штормовому клинку», для меня оставалось загадкой. Я подозревала, и несомненно, Каин тоже, что если Тау знали о его участии и подготовились к этому соответственно, то должны были противопоставить что-либо против «штормового клинка». Наивная, я решила, что чтобы они не заготовили, это скорее всего будет устроено кем-то из командования и в виде нескольких точных плазменных выстрелов. Связавшись по воксу Ваффансом и доложив о нашем скором прибытии, сообщила, что мы везём важный пакет. И хотя он не особенно желал замедлить продвижение, комиссар поверил мне в достаточной степени, когда я сказала, что это - дело особой важности. Мы догнали его где-то в восьми кварталах от главных ворот, где он терпеливо ожидал, посередине изогнутой линии из танков, направленной к воротам. Около полудюжины Леман Руссов и других тяжелых танков дожидались нас вместе с Панихидой, но мы видели, что остальной полк продолжил продвижение. Не было и следов валхалльцев, оно означало, что наши люди где-то встретили более ожесточенное сопротивление, чем ожидалось, что заставило меня гадать, почему такой большой контингент вражеских сил все еще в городе, в то время как столь многие отступают. Когда Каин связался с командующим офицером конвоя, получил в ответ заверения, что прогресс имеется, но разговор пришлось завершить, потому что офицеру следовало «продолжить бить синеньких». – Я спрашивал себя, куда ваша группка умчалась, – сказал Ваффанс, приветствуя кентавр, припарковавшийся рядом с Панихидой, разница в размерах машин потрясала. – Думал, что вы лучше соображаете, капрал. Мне следовало расстрелять вас за то, что вы вот так сбежали, – оказывается, маленькое путешествие Ватца было нарушением приказа, что было для Ваффанса нормальной причиной для вынесения быстро исполненного смертного приговора. – Но я бы сильно рекомендовал не делать этого, – вступился за Ватца Каин. – Если бы не инициативность и воинская доблесть этих двух солдат, так же как гвардейца... э-э... – Густава, – шепнула я ему. – Точно, как и гвардейца Густава, – продолжил Каин. – Мы с комиссаром Авель тут могли и не стоять. Я бы посоветовал поставить их в список на ожидание поощрения за самоотверженность, – конечно, я могла заверить, что и сама со всем отлично справлялась, но не вмешивалась, чтобы отобрать славу у двух солдат, что так стремились ее достичь. Я решила, что это будет высшая точка их вероятно коротких и средненьких карьер в тяжело вооруженном полку Корпуса Смерти (которые обычно были не слишком долгими, кровавыми и заканчивались разрывом на тысячи кусочков). Не очень я тогда понимала, что их карьеры только начались. – Обязательно передам, когда смогу, – ответил коллега, со скептицизмом принимая на веру столь добрые слова Каина. Несомненно, Ваффанс что-то знал об этих двух солдатах, что-то, что было нам неведомо. Так как правдивость геройства гвардейцев не была главной целью нашего визита, Ваффанс прямо спросил, что такого важного, что мы не могли передать через вокс. Не стоит и говорить, что новости о шпионе он воспринял нерадостно. – Да проклянись оно все в варпе, – зло выругался Ваффанс, как только услышал слово «шпион». – Уже плохо, что мы сражаемся с врагами в униформе Империума, теперь один еще и за нашими спинами бегает? Когда я доберусь до него,то вобью в него страх перед Императором, а потом выдавлю глаза, и... – Комиссар, пожалуйста! У нас дело, – перебил Каин, прежде чем товарищ углубился в полную ненависти тираду, которая могла продлиться очень долго, если он ненавидел шпионов также сильно, как пару холодных кожаных сапог по утрам. – Мы нашли вот этот прибор на одном из мертвых ксеносов, нам надо передать то, что на нём, полковнику Кастин, – продолжил комиссар объяснения, доставая прибор из кармана. Он протянул его мне, и я вскарабкалась по танку к Ваффансу, который слишком взволновался из-за вокса, чтобы встретить меня на полпути. Я постояла там еще немного, после того как передала прибор, оглядевшись по сторонам на окружающую обстановку. – Думаете, он скрывается в одном из других полков? – Ваффанс быстро пришел к тому же заключению, что и мы. Он поигрался с прибором так же, как делал Каин, сумев воспроизвести несколько картинок, карт, капель ксеноского текста, которые могли рассказывать и о меню завтрака на следующий день. – Полагаю, вы во всём правы... – пробормотал он, прежде чем исчезнуть в лабиринте Панихиды. – Эй, Так! Особо важная передача для командира валхалльцев! Всё, что на этом приборе, и если я услышу, что ты хоть слово об этом кому скажешь, твоя голова пойдет на украшения для шлема! Иногда я спрашивала себя, выполнял ли Ваффанс на самом деле какую-нибудь из своих чрезмерных угроз, но было ощущение, что люди Ваффанса редко воспринимали их серьезно. На самом деле, чем изысканнее была угроза, тем менее серьезна она оказывалась на самом деле. Думаю, только из-за того, что кригцы так спокойно относились к смерти, он так легко с этим обращался. Сомневаюсь, что валхалльцы так спокойно бы это восприняли. Через несколько минут он выбрался наружу и вернул прибор. – Могло быть хуже полагаю. Мы могли иметь дело с проклятыми Эльдарами. Никогда не поймешь, чем эти фраггеры занимаются, – заметил Ваффанс. – Хотел бы я иметь дело с кхорнитами – чего они хотят – не тайна. – Да, согласна. Тау не особенно плохи в сравнении с другими, – сказала я, безразлично пожав плечами. – Для начала, они не оставляют планету в полном беспорядке. – Наверное поэтому командование Сегментума не особенно из-за них беспокоится, – согласился Ваффанс. – Они могут захватывать планеты, но их по крайней мере можно вернуть, с Хаосом и тиранидами так не выйдет, и уж удачи в попытках свести с планеты полностью укрепленную орду орков, уж поверьте мне, не будет. – И все же последнее дело – наплевать на мелкую проблему, а через пятьсот лет проснуться и найти большую. Нужно показать этим ксеносам, что мы не будем просто сидеть и смотреть, как они крадут наши миры. – Вы проповедуете проповеднику, мисс, – объяснил Ваффанс, заставив меня смутиться. – Не найдете ни одного парня, более заинтересованного в избиении ксеносов, чем я. У нас здесь миленький райский мир, на котором нет ничего, кроме миль и миль пляжей из белого песка. А потом заявляются синенькие, и мне приходится пробиваться через половину сектора, и сражаться с ними в этом чертовом дожде, и если я не выпью чашки горячего чая вскорости, то не буду отвечать за весь тот ущерб, что из-за этого причиню. Я тихо засмеялась, представив, как Ваффанс бесится в «штормовом клинке», требуя чашку чая по вокс-усилителю... Но улучшившееся настроение снова угасло, когда командир полка кригцев вызвал комиссара через вокс. Я не слышала большую часть сообщения, но оно было срочным, и раздражение в тоне коллеге тоже не усиливало уверенность в том, что это были, по большей части, хорошие новости. – Клянусь Императором, я не знаю, просто придушить этого Тревека, или не останавливаться на посреднике и прирезать эту сладкую парочку , – объяснил он, прежде чем успела спросить в чём дело. К тому моменту я уже начала понимать, что именно сейчас передали. – Эти чертовы зеленые адумбрианцы столкнулись с арьергардом Тау за городскими стенами. Вам следует вернуться в ваш полк, а пока мне придется разбить пару черепов, и я говорю не о синеньких, – он собирался как раз исчезнуть в недрах машины, но я быстро его остановила. – Можно я позаимствую у вас Ватца? Или вы заставите нас с Каином идти пешком? – спросила я. Так как Ватц и Хайльмит технически в данный момент были под началом Ваффанса, я не могла просто уйти с ними, и не была уверена, что они пригодятся в надвигающейся атаке, и подозревала, что не понадобятся, потому что они были простыми водителем и навигатором маленького транспорта. Они являлись частью автопарка и отвечали за доставку оборудования и людей; их присутствие так близко к линии фронта было нужно лишь для перевозки солдат. Короче говоря, Ватц и Хайльмит были вооруженными разодетыми курьерами, что объясняло, почему они с такой легкостью нарушили приказ в надежде спасти Каина. – Держите их при себе как можно дольше. На самом деле, пока я не попрошу, не возвращайте их... Пожалуйста. Такое желание Ваффанса избавиться от этой парочки меня немного взволновало, и позже, порывшись в имперских архивах, я нашла причину. Оказывается, Ватца передавали из одного отряда и роты в другой с самого дня его вербовки, и он никогда не оставался на одной позиции достаточно долго, чтобы его не сплавили какому-нибудь другому несчастному лейтенанту. Этот человек точно не был глуп, о чем говорили похвалы из учебки, но оказалось, что был он несколько... Ленив, короче говоря, не смотря на некоторые трудности в отношениях с теми, кого он называл «властными командирами». У него не было особых амбиций, и он был капралом только потому, что им было нужно кем-то заполнить список. А в основном Ватц хотел работать как можно меньше, что трудно сделать, когда вы в Корпусе Смерти. Хайльмит, с другой стороны, не создавал трудностей, пока не связался с Ватцем. Он был молод и неопытен, и хотя разбирался в технике, ему не хватало рассудительности, что приходит со временем. Полагаю, Ваффанс просто хотел любой ценой избавиться от Ватца. Так как в то время мне еще только предстояло задним числом пересмотреть решение Ваффнаса, я была более чем рада забрать у него этих двоих. Несмотря на несколько случаев взрывов раздражения, что они вызывали, я никогда не сожалела о своем решении. Ну может быть, кроме того случая, когда Хайльмит выбрал ценного пса генерала Родана, чтобы испытать на нем новую систему теплового наведения. Хорошо, что осталось недостаточно улик, чтобы точно подтвердить, кто это был. – Удачно поколотить ксеносов, – сказала я, прыгая назад в кентавр. Знай я, что это был последний раз, когда я лицом к лицу говорила с Ваффансом, я бы нашла слова получше. Каин как раз заканчивал разговор по воксу с полковником, когда я оказалась в транспорте. Оказывается, по словам Кастин, несколько сестер из Ордо Диалогус были на Магнус Виридисе, переводили восстановленные документы с набега Эльдар и дипломатическую документацию Тау. Они с величайшей охотой согласились помочь нам в кампании против захватчиков, и мало кто мог усомнится в том, что кто-то может быть предан делу Империума сильнее, чем сестра Адептас Сороритас. Там была довольно точная информация о ключевых фигурах, большей частью полковых командирах, и даже кто на каком транспорте приземлялся. Единственной ошибкой было лишь то, что мой транспорт был обозначен как транспорт Каина. Хоть мне и было любопытно, что еще знали Тау, полный анализ мог подождать до того, как мы захватим город. – Я так полагаю, я везу вас к валхалльцам? – спросил Ватц, сообразив, что мы не оставались бы в кентавре до сих пор без причины. – Лейтенант Лустиг докладывает, что конвой хорошо продвинулся, будет разумно дождаться их здесь, – предложил Каин. – К тому же, раз я привлекаю внимание Тау, то мы лишь подвергнем конвой большей опасности, – я целиком и полностью согласилась с Каином в его предложении, хотя скорее по другой причине – мне просто не хотелось ехать сквозь заполненные врагами улицы, в открытом транспорте с единственным человеком на планете, которого Тау желали убить любой ценой. Я почти решила добираться обратно на попутках, если бы он предложил обратное. Работа с Каином оказалась опасной для здоровья, хоть я и оставалась в блаженном неведении, что это была только верхушка айсберга. И хотя ждать не особенно весело, мне не нужно было волноваться об отпрыгивании от плазменных болтов да раскрашивании стен внутренностями, так что такое положение дел вполне устраивало. Пока мы ждали, Хайльмит настраивал вокс-кастер, пока он не начал передавать канал Ваффанса и остального кригского бронированного полка. Ему очень хотелось послушать, как Ваффанс вступит в перепалку с адумбрианцами, и не могу его винить, ведь и мне хотелось послушать, как коллега будет это делать. Первый разговор по вокс-связи прошел как и ожидалось: адумбрианцы, столкнувшись с внезапным яростным сопротивлением Тау, были в восторге при виде бронированного потока кригских танков, вышедших из главных ворот. То, что прозвучало дальше, скорее всего было самым нецивилизованным разговором между военными со времен последней беседы Сангвиния и Хоруса. – Вам лучше объяснить мне, какого фрага, фрагоголовые, думали, когда погнались за этими фраговыми ксеносами за фраговы стены! – начал Ваффанс, даже не скрывая свое недовольство. И это было еще более забавно потому, что человеком, на которого Ваффанс изливал свой гнев, был ни кто иной, как командир полка, Тревек. – Выполняю мой долг перед Императором, комиссар, – ответил полковник Тревек. – Может быть я и новичок в Имперской Гвардии, но я знаю, как воевать, фраг меня подери, и знаю, что не в вашей юрисдикции мне указывать. Эти ксеносы загрязняли эти земли достаточно долго, и я намерен омыть всю почву их кровью. Не потерпи живым чужого, помните? – Эти строки не заменят вам мозг, полковник, и может быть у меня нет власти пустить лазболт в этот бесполезный узел, что венчает ваш хребет, но если вы выкинете еще одну такую отговорку, я не потерплю живой вашу тупость! – В тот момент я поняла, что Ваффанс мог быть очень, очень злым. Он вышел далеко за пределы полномочий комиссара, но, если честно, думаю, ему было плевать. Его главной заботой была безопасность нашей миссии, которая, к сожалению, требовала чтобы адумбрианцы пожили еще хоть немного. – Мои комиссары полностью поддерживают меня и ... – Я знаю, что они на фраг вас поддерживают – они так глубоко запустили свои руки вам в зад, что я практически вижу, как они мне машут каждый раз, когда вы открываете рот. Может вам стоит прижать мамочку и папочку к ногтю, и позволить большим мальчикам поговорить о том, как проводить нормальную кампанию. Должна признаться, я почти хихикала в эту минуту, и даже Каин казался впечатлённым, разве что был несколько возмущен чрезмерным количеством ругательств от Ваффанса. Каин удивился, почему коллега по схоле вел переговоры, потому что, очевидно, такими делами должен заниматься полковой командир, но по словам Ватца, комиссар из них двоих был более дипломатичен. – Мы заслушали комиссара Ваффанса, и я посоветую вам успокоиться и приберечь свой гнев для врага, – внезапно влез Рен, пытаясь сыграть предполагаемого миротворца, и по крайней мере для того, чтобы во время неминуемого трибунала указать на гнев Ваффанса, и сделать обвинение в нерациональности по-виднее (не то чтобы трибунал когда-либо потом случился). – У меня достаточно гнева, чтобы утопить в нём всех вас, фраганутых, да еще останется, чтобы вручную «штормовой клинок» помыть. – При всем уважении, Ваффанс... – Мне не нужно и не интересно ваше уважение, Рен. Я бы им и задницу подтирать не стал, так что запихните его в глотку этого ходячего мусоровоза, что вы зовете своим земляком, и послушайте, что я скажу, потому что сделаю это только один раз, прежде чем начну взрывать всё, что передо мной; уведите своих людей назад в город, и молитесь Императору, чтобы я подобрел, когда вернусь. Инач оторву вам яйца и повешу их на свой ауспекс! – Ты, предательская собака, да какое ты имеешь право командовать чужим полком? – По приказу министерства «Моя фраганая пушка больше твоей». Я пришел спасать тебя не потому, что хочу; я здесь, потому что должен, так что уведи людей назад в город, прежде чем мы вывесим твой тощий зад здесь сохнуть! Это продолжалось еще несколько минут, в основном Ваффанс выкрикивал все больше и больше угроз, и повторял все тот же приказ вернуться в город, но адумбрианцы упрямо отказывались выслушать постороннего комиссара, пусть даже технически это был тот же приказ, что отдал бы лорд-генерал, будь он в зоне действия связи. Рен знал, что мало шансов на то, что Ваффанс действительно откроет огонь по адумбрианцам, потому что это гарантировало бы кригцам статус предателей, за атаку на другой полк (не то чтобы я хоть на минуту думала, что именно эта мысль останавливает Ваффанса). Я думала, что может Каин должен вмешаться, но он уже понял, как и я, что Рен не послушает никого. На секунду действительно взволновалась, что Ваффанс выполнит какую из своих угроз, и у нас начнется полноценный мятеж, в то время как Тау будут подстреливать нас со своей стороны. Это было бы катастрофой, не говоря уж о том, каким позором это станет для всей Имперской Гвардии – я вообразила, как Тау стоят в сторонке и смотрят, как Имперские гвардейцы выступают друг против друга, без сомнения, они разнесли бы это зрелище по другим мирам, чтобы показать, что из себя на самом деле представляет Империум. Если честно, будь я гражданской, и узри я такую сцену, я бы тоже задумалась о ценности Империума. В любом случае, если и есть в галактике объединяющая сила, так это ненависть, и когда Тау начали давить на оба полка, вокс-кастер переполнился потоком приказов и просьб о действиях. Даже Ваффанс с его кипящей яростью тут же забыл об адумбрианцах и отдал команду полностью зарядить плазменную пушку. Я быстро сообразила, что Тау начали контратаку, хотя масштаб ее тогда еще не представляла. Каин казался из-за чего-то встревоженным, и я заподозрила, что он видит в этой ситуации что-то, чего я не замечаю. Внезапно комиссар протолкался мимо всех и схватился за микрофон вокс-кастера. – Тревек, Висмарк! Уводите своих сейчас же; вас заманивают в ловушку! – О чем вы говорите? – первым отозвался Тревек, кажущийся понятно скептическим в отношении внезапного восклицания Каина. – Подождите секундочку... Эти ксеносы одеты в красное и... Милосердный Император, откуда они все взялись? – Это целый новый полк! – прокричал Ваффанс, тоном, который меня напугал, потому что из всех его разных настроений, беспокойство демонстрировалось нечасто. – Огонь! Огонь из всех орудий, фраг вас раздери! Максимальный заряд по всем батареям! Это комиссар Ваффанс, всем имперским силам; мы под тяжелым огнем подкрепления Тау; приблизительное количество врагов – полк или более. Запрашиваю немедленную поддержку нашим позициям у главных ворот Вертенса. Конечно, все в кентавре развернулись к Каину за объяснением того, как он это понял. Я представляю, как его часто нервировало, что почти параноидальные предчувствия практически постоянно оказывались правильными; проблема же проницательности в том, что ты всегда видишь, как надвигается готовый раздавить тебя грузовик до того, как это заметят другие. – Тау любят две тактики: молниеносные удары по жизненно важным объектам и заманивание армий в огромные засады. Прыжок в космопорт, растягивание их столь тонким слом – это скорее всего была отчаянная ставка в надежде меня уничтожить, и в перспективе быстро завершить конфликт. Теперь, когда я присоединился к общим силам, меня труднее достать, так что они переключаются на другую. – Заманить наши полки на открытое пространство, где они могут разбить их в пыль, – закончила я с шокированным пониманием ситуации, как бывает, когда приходит осознание того, что у гранаты руке нету одной очень важной чеки. – А если у них столько сил в резерве, почему они не войдут в город? – спросил Хайльмит, пытаясь понять ход мыслей Каина. – Возможно, чтобы нас выманить, – ответил он. – Это может значить, что захват города не входит в список их целей. И снова, Хайльмит был растерян, его, простого солдата, понимание военной кампании сводилось к «захватить и удерживать территорию», так что идея об игнорировании большого города была для него загадкой. У Каина же имелась своя теория, но он сказал, что разъяснит ее позже, потому что сейчас главное вернуть наши силы назад, за городские стены. – Полковник Висмарк, вам надо вернуть своих людей в Вертенс. Тау не будут преследовать вас там, – посоветовал Каин через вокс. – Надеюсь, вы правы, комиссар, – согласился полковник. – Это полковник Висмарк, всем подразделениям немедленно возвращаться в город, и Тревек, если ты еще жив, то тащи свою задницу с нами, или мы оставим тебя развлекаться с ксеносами в одиночестве. Не так мы представляли себе окончание битвы по захвату города, но если в результате всё закончится победой, я смогу научиться с этим жить. В любом случае, не раньше чем полковник согласился с советом Каина, мы услышали странный звук сирены, раздающийся со стороны главных ворот. Так как никогда в истории Империума сирена не предвещала хорошего, мы все тут же обеспокоились и в раздражении стали задаваться вопросом, какого фрага происходит теперь. Панический крик по воксу быстро ответил на этот вопрос. – Какого фрага происходит? Кто-то закрывает ворота! – прокричал Ваффанс после долгого потока ругательств. – Штаб, мы еще за городскими стенами, почему вы закрываете ворота? – Мы не закрываем, – ответил майор Карре. – Как раз перед атакой Тау мы потеряли контроль над воротами, и дистанционное управление повреждено. – Ну, спасибо вам, что дали знать об этом раньше! Кто-нибудь, пролезьте туда и откройте дверь! Мы с Каином быстро поняли, что наверное мы ближе всех к главным воротам. – Ватц, вперед! – скомандовала я, хоть и не надо было, потому что он пришел к тому же заключению, что и мы, и уже завел двигатель. – Штаб, это комиссар Авель, я в полукилометре от ворот, как найти комнату управления воротами? – Главный служебный вход приблизительно в пятидесяти восьми метрах налево от ворот. Поднимитесь на уровень А-5 и следуйте по отмеченному коридору. Ватцу других инструкций нужно не было, выжимая из мотора всё, что было, он повел машину прямо к входу. Когда мы приехали, он едва коснулся тормозов, вместо этого бросив машину в медленное вращение. Когда оно прекратилось, задняя дверь кентавра находилась как раз напротив упомянутого служебного входа – Похоже, нам опять играть в героев, – заметил Ватц, бросая лазган приятелю, прежде чем мы выбрались из машины. Наши кригские друзья помчались особенно быстро, даже не дожидаясь Каина, Юргена или меня, вверх по лестнице. Услышав звуки выстрелов, мы с Каином прибавили ходу. – У нас контакт; один враг, предположительно, предатель, – сообщил Ватц, когда мы домчались до места. – Откуда вы знаете? – спросил Каин, но когда лазболт пролетел над его головой вдоль по коридору, повод так думать стал очевидным. Из-за слабых световых условий и длины коридора, отделявшего нас от нападающего, который забаррикадировался в комнате управления, мы понятия не имели, сколько их на самом деле там находилось, и кто именно это был. Но мы не слышали, чтобы больше одного лазгана палило за раз, так что наблюдение Ватца оказалось точным. – Мы не можем тут оставаться, нам надо пробиться вперед, – сказал Каин, хотя и впустую. К сожалению, узкий коридор давал мало места для прикрытия, и нападающий мог легко прицелиться, делая нашу превосходящую численность бесполезной. Так как комната управления нужна была нам нетронутой, очевидная тактика уничтожения его с помощью гранаты была непродуктивна. У нас не было другого выбора, кроме как стрелять, двигаться вперед и молиться Императору, чтобы у того предателя не оказалось своих гранат. Когда Ватц открыл прикрывающий огонь, Хайльмит начал продвигаться. В обычных условиях интенсивность подавляющего огня Ватца любого заставила держать голову пониже, но оказалось, мы имеем дело или с храбрецом, или с идиотом, потому что нападающий умудрился выпустить пару зарядов в ответ, один из которых ударил Хайльмита в плечо. – Ах ты! Фраговый ублюдок! – выругался Хайльмит, поднял лазган здоровой рукой и выстрелил несколько раз, не поразив ничего, кроме стен. – Да в варп все это, – пробормотала я, и протолкалась вперед остальных. Я полезла в карман шинели, достала крак-гранату, и швырнула ее вниз по коридору. Прежде чем вы решите, что я действовала опрометчиво, скажу вам, что гранату я бросила, не взведя ее, так что она была столь же смертоносна, как кусок камня с надписью «бабах». Я надеялась, что тот кто сидит в том конце коридора не поймет этого, пока я не перебегу разделяющую дистанцию. С шоковой дубинкой в одной руке и лазпистолетом в другой, я побежала за своей гранатой, преисполненная злости и желания выбить богохульство из головы того, кто засел в комнате. Крак-граната едва в третий раз подпрыгнула, когда я влетела влетела в помещение, подняв дубинку для удара по чьему-то черепу... Отлично выполненный был план, за исключением того, что когда я влетела, комната была полностью пуста. Всё, что там было – это пыльные рокритовые стены, увешанные контрольными приборами, и крак-граната, катящаяся по полу. – Какого... Фрага? Я дюжину раз обдумала последние полторы минуты, пытаясь понять, как я оказалась в пустой комнате. Я точно знала, что по нам ведут огонь с этого направления, и у меня было четыре свидетеля, готовых подтвердить мое душевное здоровье, в одном из них даже была пробита дыра в его броне в доказательство. Каин догнал меня как раз вовремя, чтобы услышать, как с моих губ слетает поток неподобающих даме ругательств, как раз когда я подняла глаза и увидела открытый вентиляционный люк наверху. – Несколько бессмысленно преследовать его теперь, – пробормотал Каин, поглядев в том же направлении, что и я. Вентиляционная система скорее всего была скопищем труб и каналов, что означало, что наш нападающий может быть уже в дюжине разных мест. Кроме того, судя по размерам прохода, никто кроме меня не был достаточно мал, чтобы туда пролезть, и ж точно, я не собиралась ползти через уйму вентиляционных люков Император знает куда. Во-первых, я бы моментально заблудилась в таком закрытом пространстве. Во вторых, и я признаю это с чувством колебания и неловкости, у меня наверное была (и до сих пор есть) небольшая клаустрофобия. Не на уровне «выпустите меня из этой Химеры», но воткните меня во что-то действительно тесное и узкое, вроде вентиляционных труб или Лемана Русса, и я постараюсь пробиться на свободу с помощью лазпистолета. – Нам нужно открыть ворота, – сказал Ватц, почему-то помогая Хайльмиту подойти к пульту управления. Бронежилет оказывается поглотил основную часть жара и удара, но даже я могла представить, как сильно болит его плечо. Несмотря но то, что он испытывал, гвардеец казалось игнорировал боль, когда изучал пульт. – Ты знаешь, как это работает? – спросила я, несколько удивленная, что обычный гвардеец может касаться столь религиозных дел. – Я встречался с одной технопровидицей... Вы не представляете, что можно узнать от девиц, когда они пытаются вас впечатлить, – ответил тот сквозь боль. – Я имею в виду... Не просите меня починить голопроектор, но я понимаю кое-что в этих контролях, – внимательно оглядев несколько панелей, молодой гвардеец принялся поворачивать какие-то ручки и стучать по разным управляющим рунам, бормоча что-то, в чем я заподозрила литании, дополняющие ритуал. – И... Что случилось с тобой и той технодевкой? – с любопытством спросила я, потому что нечего было делать, кроме как ждать и надеяться, что Хайльмит со всем разберется. – Ну, постепенно всё сошло на нет, со всё новыми протезами, что ей вставляли. Когда мы расстались, большая часть её уже была механической. Жаль было заканчивать, потому что она все еще была той девчонкой, с которой мы начали... По крайней мере, большая часть ее была той девчонкой. Но когда вы наполовину машина, трудно общаться с тем, кто из плоти и крови. – И к тому же тебе некуда было член приткнуть, – добавил Ватц. – Точно... То есть, было куда, но это было больше не весело. – Давайте сосредоточимся на воротах, пожалуйста, – перебил Каин, отрывая нас от этой темы. – Тогда молитесь Императору, чтоб сработало, – сказал Хайльмит, ударив по последней контрольной руне. Раздался громкий, многообещающий трескучий звук из-за стен вокруг нас, который перекрыл похожий на громкий стон звук и повторяющийся лязгающий шум, напомнивший танк, переезжающий машину. Но все эти звуки внезапно прекратились, оставив только моргающую красную лампочку и еле заметный писк от панели управления. – Плохо, да? – пробормотала я и вздохнула. – Это значит, я работал впустую. Связь от этой панели полностью уничтожена. Нам понадобится команда техножрецов, чтобы заставить эту штуку снова работать. Это определенно были новости, которые мы не хотели слушать, хотя я немного ожидала, что наш нападающий не сбежал бы так просто, не убедившись, что его плану ничто не помешает. Я взяла на себя груз сообщить плохие новости Ваффансу, и он был ими так доволен, как и ожидалось – ни одно из выкрикнутых им ругательств я не приняла на свой счет. – Тогда все, я сам себе пробью проход, – объявил Ваффанс. Секундами спустя вся земля, казалось, содрогнулась, когда первый из нескольких зарядов ударил по воротам. Так как не было ничего хорошего в том, чтобы оставаться в бесполезной теперь комнате управления, мы выбрались назад к кентавру. Движимая больше любопытством и беспокойством, чем верой, что я и правда могу помочь, я рванула к воротам, в то время как Ватц и Юрген помогали Хайльмиту. Я слышала, как Каин что-то пробормотал в нескольких шагах от меня, но изо всего этого шума я не разобрала ни слова из того, что он сказал. Ваффанс уже пробил приличную дыру в воротах высотой в сорок футов, и некоторые гвардейцы и транспорты уже втягивались назад, в безопасность города. Не могу сказать, что заставило меня двигаться дальше, продвигаясь к хаосу, от которого все остальные пытались умчаться, но мне нужно было видеть своими глазами, что происходит. Сквозь брешь в воротах я могла наблюдать, что организованное отступление превратилось бегство. Многие танки и Химеры были разорваны, мертвецы лежали повсюду, многих из них давили танки, которые были слишком заняты отступлением, чтобы заметить или обратить внимание на такую мелочь. Панихида Предателя расположилась перед брешью, доблестно прикрывая отступление своей громадой. «Штормовой клинок» был подбит со всех сторон, дым уже валил из уродливых пробоин в броне. Без орудийной башни, «штормовому клинку» пришлось полностью развернуться, чтобы разнести ворота, подставляя под удар слабую тыльную сторону под вражеский огонь. Оружейные спонсоны на левой стороне были полностью уничтожены, а оставшиеся тяжелые болтеры замолчали, истратив все заряды. Я могла видеть Ваффанса, сидящего в своем люке за тяжелым стаббером, он продолжал сопротивление, опустошая боеприпасы ленту за лентой. Чем больше и больше пехотинцев отступало в город, тем больше давления оказывало тяжелое вооружение Тау на оставшихся. Еще один заряд плазмы ударил в сторону передовой линии Тау, но в ответ открыли огонь очередями несколько рельсовых пушек, пробивая брешь в гусеницах правого борта, полностью обездвиживая громадину. И хотя понимание, что мы сейчас потеряем наше самое большое оружие, потрясло меня, но еще сильнее ударило понимание, что Ваффанс не собирается покидать свой пост. Даже когда последний способный передвигаться гвардеец укрылся за городскими стенами, Ваффанс продолжал вести огонь из тяжелого стаббера, не давая пехоте пуститься в погоню. – Давай, Ваффанс! Ты должен выбираться! Ты еще можешь, – умоляла я, хотя знала, что это бессмысленно. – Жизнь не важна, только долг! – ответил Ваффанс, повторяя старую присказку Корпуса Смерти Крига. – Тебе придется дальше обходиться без меня. Я знаю, вы с Каином все сделаете – вы отличная команда. И еще – увидишь комиссара Рена – ударишь его прямо в его жирный уродливый нос за меня? – Буду только рада, – ответила я, старая сохранять ровный тон. Тут над «штормовым клинком» вспыхнула яркая вспышка, что-то вроде шоковой гранаты, полагаю, и даже у меня в глазах забегали пятна, а я ведь стояла довольно далеко. Зрение прорезалось как раз вовремя, чтобы увидеть, как прямо на «штормовой клинок» приземляется боескафандр Тау, нависший над Ваффансом, словно судья, готовый вынести приговор. Я узнала выкрашенную белым голову и отметины на боках, принадлежащие тому же боескафандру, что напал на меня, когда я только приземлилась. Поняв, что пришел его конец, Ваффанс просто посмотрел на огромную машину. – Ну давай, убей меня, – проревел Ваффанс. – Не убоюсь я тьмы, ибо Император – мой факел. По крайней мере его смерть была быстрой: его разнесло в пыль зарядом плазменной энергии, что пробил глубокий кратер в верхушке «штормового клинка». Боескафандр выпустил еще несколько снарядов по танку, чтобы убедиться, что не останется ничего, кроме огромной кучи изломанного металла. Ярость и скорбь боролись друг с другом в сердце, заставляя чувствовать только шокированное опустошение, когда боескафандр взлетел на главные ворота, приземлившись на них с невероятным равновесием и ловкостью. – Солдаты Империума, ваше грозное оружие повержено, а ваши солдаты разбиты, – внезапно заговорил боескафандр, его голос был усилен тауским эквивалентом вокс-усилителя. Голос с сильным акцентом был медленным, отчетливым, неторопливым, демонстрируя чувство спокойной, но решительной стойкости. – Я Шас’О Тау Лар’ши, военный командир, назначенный Его Преосвященством, Аун’элем Тау Шо’аун’ор ’эосм. Эта планета зачахла из-за слишком долгого пренебрежения вашего Императора, и ее граждане и правители вняли зову Всеобщего Блага. Теперь этот мир под защитой Империи Тау. Так уходите... Уходите и возвращайтесь к своему Императору, и скажите ему, что люди здесь предпочли свободу и процветание его тирании. Уходите, пока я милосерден. У вас двадцать четыре ваших стандартных часа, чтобы послушаться. Полагаю, Ватц довольно точно выразил наши общие чувства, когда запустил по боескафандру крак-ракету. Он ужасно промахнулся, потому что боескафандр просто скрылся за остатками ворот, но полагаю, намек он понял.