Каин и Авель: Служба в его тени

Новости о внезапном предательстве адумбрианцев ненадолго заставили меня потрясенно замолчать. С трудом удалось проглотить правду, и это было похоже на то, словно битое стекло разрывает внутренности, пока я медленно осознавала реальность. Меня потрясло даже не само предательство, а скорее осознание, что кто-то с работающим мозгом может быть настолько чертовски тупым. Может сознание чересчур полагалось на эмпирические данные, но я не могла придумать никакого тактического обоснования столь внезапного предательства. Если их целью было стать врагом каждой армии на этой планете, то они шикарно поработали. Очень редко во мне смешивались чувства гнева и растерянности, а злость была столь всепоглощающей, что не заметила, что без конца бормочу: «какого фрага?», пока Ватц на это не указал. – Вы не против сказать из-за чего так чуть не из трусов выпрыгиваете? – нетерпеливо спросил Ватц, заводя мотор. Я не осознала, что Каин прислал сообщение по комиссарской частоте, так что я единственная в конвое знала, что происходит.- Вы выглядите так, будто хотите кого-то убить, и честно, если это я, то мне лучше знать, когда начать бежать. Ненависть и растерянность были отодвинуты в сторону, когда поняла, что надо командовать. Мне следовало двигать конвой к Каину и лорду-генералу, в надежде вытащить их живыми. – Всем силам, у нас ситуация; наши люди и Тау под обстрелом адумбрианцев. Каковы бы ни были причины, им придется получить урок за предательство воли Императора. Мне нужно, чтобы Часовые проникли с бокового входа и ударили предательских ублюдков с фланга – уведите их огонь с лорда-генерала. Все остальные следуйте за мной в центр. И всем верным гвардейцам... Какими бы благородными не казались их отговорки, мне неинтересно их слушать. Подарите им смерть, достойную предателей, и покажите, как сражаются истинные гвардейцы. Учитывая, что адумбрианцы были не популярнее восстания Хаоса, я с тем же успехом могла сказать парням «последний покупает выпивку на всех», и они двинулись бы с таким же энтузиазмом и яростью. Криками подтвердив получение приказа, Часовые отошли в сторону, выполнять приказ, в то время как остальные двинулись к главному входу. Так как скорость была чрезвычайно важна, я велела Ватцу гнать что есть сил, и мы оставили танк и транспорт в облаке прометеумового выхлопа. – Я знаю, что у новых полков бывают проблемы взросления, но не слишком ли рановато для фазы подросткового бунта, как вам кажется? – легкомысленно прокомментировал Кейл, как будто вся ситуация была для него ещё одной шуткой. Или он легко приспосабливался, или просто не воспринимал ситуацию достаточно серьезно. – В этом нет никакого смысла, на что они надеются, делая это? – отозвался Ватц. Сомневаюсь, что он ожидал ответа, учитывая, что у него имелась привычка говорить с самим собой, но я все равно почувствовала необходимость ответить. Это было одной из тех вещей, что ожидают от комиссаров. – Комиссары Рен и Стимпсен были не в восторге от нашего плана объединиться с Тау, но я не представляла, что они так далеко зайдут. – Может они думают, что убив командира Тау, прекратят битву с ними, оставив разбираться только с орками, – предположил Кейл. – Может, они ожидали, что Каин и остальные присоединятся к ним, когда начнется стрельба, а не станут рисковать собой, помогая противникам. – Ну, комиссары может так и думали, но как они могли убедить своих людей сделать что-либо столь безумное? – ответила я. Может адумбрианцы и идиоты, но некоторые из них, желательно офицеры, должны были видеть основания для нашего перемирия с Тау. Не было никаких признаков того, что адумбрианцы остались недовольны планом. В любом случае, пока обдумывала всё это, меня ударило осознание: старшие офицеры должны были просветить солдат. И раз Тревек был на собрании, он мог просто скормить нижестоящим фальшивую информацию, и адумбрианцы могли поверить, что мы предатели. Я молилась Императору, чтобы всё было именно так, потому что иначе нам с Каином придется казнить чрезвычайно много офицеров. Если Кейл был прав насчет мотивов, то наша работа была столь же легка, сколь и неприятна: следовало спасти Тау. Когда те безопасно уберутся, у адумбрианцев не будет выбора кроме как отступить, и, учитывая их провалившуюся миссию, они не смогут показаться в Вертенсе, не получив в лицо заряд. – Я знала, что эти два идиота-комиссара станут проблемой, – тихо вздохнула я. – Кейл, мне нужно, чтобы ты следил за каждым движением. Сначала я не получила ответа, даже когда повторилась. Оглянувшись через плечо, я увидела, что Кейл смотрит вдаль, его глаза сосредоточились на горизонте, как будто в каком-то трансе. Обеспокоившись, что он поймал беззвучный лазболт, я схватила его за плечо и встряхнула. К счастью, он тут же вернулся к реальности, выглядя несколько удивленно. Он застенчиво извинился и заметил, что на пару секунд глубоко задумался. Мне повезло, что я заполучила его внимание, потому что он тут же толкнул меня вниз, когда заряд болтера пролетел над нашими головами. Одна из адумбрианских Химер встала перед передними воротами, стараясь нас отрезать. Заряды тяжелого болтера потрепали броню кентавра, но первую атаку она выдержала. К сожалению, Ватцу пришлось остановить машину – в отличие от остальных транспортов, у кентавра не было тыловой брони, и если мы проедем мимо Химеры, тут же получим зарядом болтера в зад. А мне же хотелось сохранить его неповрежденным. Ватц был готов бросить кентавр задним ходом, когда мы услышали звук ракеты, и башня Химеры была разнесена. Хотя болтер остановился, мы с Кейлом всё ещё с осторожностью смотрели по сторонам. Боескафандр Тау остановился недалеко от нас, и именно он послал ракету в Химеру. Теперь, когда башня была разнесена, адумбрианцы начали выбираться наружу, чтобы вступить в бой. Ну, или сбежать, что было бы более точным предположением, потому что даже новички знали, что с лазганами против боескафандра делать нечего. В любом случае, далеко солдаты не продвинулись, потому что боескафандр выпустил огонь из плазменной пушки, за секунду уничтожив всех. Когда боевая машина ксеносов оглянулась на нас, я подумала, что мы разделим судьбу Химеры, но она просто отвернулась и рванула к месту встречи. – Это было очень вовремя, – пробормотал Кейл. – Нам лучше двигаться, адумбринацы не продержатся долго, когда Тау на них как следует надавят, а я не хочу оставлять лорда-генерала и комиссара Каина одних среди синеньких, когда это случится, – скомандовала я, в принципе без нужды, потому что Ватц рванул на кентавре на полной скорости. Он был несколько раздражен (и ругался себе под нос), что его кентавр потрепал не кто-то, а предательский гвардеец. Когда мы проехали мимо горящих обломков, все сомнения в заявлении Каина пропали при виде адумбрианских цветов на корпусе. В настоящей кригской манере Ватц вежливо и уважительно отсалютовал павшим одним пальцем. Кригцы таили на предательских гвардейцев такую же обиду, как валхалльцы на орков. Несколько адумбрианцев попытались прикрыть основные ворота, но их инициативности не хватало опыта и умения. Они с таким же успехом могли сдержать ветер, чем удержать мчащийся кентавр от проникновения. Учитывая точную стрельбу Кейла, меня за тяжелым стаббером, да несколько тонн несущейся стали, преграда разве что несколько замедлила скорость. Кто бы не готовил карту этой площади, которую я часами в приготовлении изучала, он ужасно напутал с масштабом. Я ожидала в худшем случае несколько сотен квадратных ярдов открытой рокритовой площадки. Вместо этого же получила несколько километров открытого пространства, окруженного высокими рокритовыми стенами, с большими складами, наблюдательными вышками и другими зданиями разных размеров и назначения. Эта площадь использовалась как запасная посадочная площадка, и я подозреваю, это было очень давно. Огромный открытый двор заставлял врагов собираться среди зданий и вокруг Химер. С расстояния я увидела, что наши Часовые давят на фланг адумбрианцев, заставляя предателей собираться у Химер, чтобы забраться внутрь для защиты. К сожалению, на открытом рокрите каждый транспорт был легкой добычей, факт еще более очевидный, учитывая пролетевшую над кентавром ракету. Несмотря на хаос, что обычно наступает на поле боя, найти наших застрявших товарищей было нетрудно – просто следовало глянуть, куда летит основная масса лазболтов. Пойманные во время засады на открытом пространстве, Каин и остальные успели спрятаться за рокритовыми разделителями дороги. Каин, лорд-генерал, их охрана и дюжина Тау были прижаты к земле массивным обстрелом из лазганов и тяжелых болтеров, но к счастью, из-за далекого расстояния адумбрианцы не могли стрелять более метко. Странно было видеть валхалльцев и Тау сражающихся вместе, но я быстро вспомнила старую поговорку про «враг моего врага». Рядом с Каином была Химера, которая попыталась двинуться им на помощь, но была обездвижена ракетой в гусеницы. Их мультилазерная пушка продолжала палить по врагам, но с этой изолированной позиции они мало что могли сделать, кроме как уводить огонь от Каина и других. Наше прибытие не осталось незамеченным, и кентавр был встречен огнем из болтеров и лазганов. Приходилось держать головы пониже, но это не замедлило продвижения; однако, к неудовольствию Ватца, один заряд тяжелого болтера попал в стаббер, разбив его на куски и спровоцировав небольшую панику, когда несколько патронов сдетонировали. Понятно, что Ватц был взбешен, и он выкрикнул несколько непристойностей, которые в некоторых ханжеских мирах считаются незаконными. Несмотря на потрепанный вид, мы были с благодарностью встречены осажденными солдатами. – Это мне кажется, или проблемы следуют за нами по пятам? – заметила я, выпрыгнув наружу и встретив Каина и лорда-генерала. – Думаю, вы нас слишком переоцениваете, – ответил Каин своим обычным легкомысленным тоном, несмотря на поле битвы вокруг. – Думаете, мы достаточно важны, чтобы проблемы захотели тратить на нас время. Ну а где остальные? – я объяснила, что мы рванули вперед, и они вскорости прибудут, а потом выразила растерянность, спросив, где подкрепление Тау. Судя по тому, что я видела по пути, Тау должны были прибыть приблизительно тогда же, как и я. Лорд-генерал объяснил, что подкрепление ксеносов столкнулось с тяжелым сопротивлением на пути сюда, потому что оказалось, адумбрианцы больше сосредоточились на них, чем на нас. Это еще больше подкрепило теорию о том, что они надеялись, что Каин и остальные присоединятся к ним в их маленькой засаде. Если было так, представляю, как удивились адумбрианцы, когда комиссар вскочил и спас одного из лидеров Тау от выстрелов. – Пришло время вам отсюда выбираться, лорд-генерал, – сказала я, указывая на кентавр. – Забирайте его, Ватц вас вывезет в целости и сохранности. Остальные прикроют отход и дождутся подкрепления. Лорд-генерал согласно кивнул, сказав: – Жаль оставлять вам всё веселье, но полагаю, нет смысла спорить. Когда он забрался в кентавр, я повернулась к Каину, немного растерянная. – Он кажется странно воодушевленным, учитывая случившееся. Каин объяснил, что когда начался огонь, один адумбрианский офицер встал и потребовал сдаваться, и Живан ответил голосом своего болт-пистолета. Но прежде чем кентавр тронулся, к нам подошел один из Тау. Он выделялся среди остальных тем, что не носил шлема, на нём было меньше брони, и у него был только пистолет, и когда он заговорил, я поняла, кто это. – Комиссар Каин, – сказал Шас’О Лар’ши, – с огромным стыдом и неохотой, я прошу вас о помощи ещё раз. Я хотел бы тоже воспользоваться вашим транспортом. – Что, не такой храбрый без своего гигантского робота, да? – это был дешевый приемчик, даже по моим стандартам, но мне всё равно хотелось задеть командира Тау. Только потому, что я должна сражаться вместе с его армией не значит, что обязана быть с ним вежлива. Но единственное, чего добилась, это что еще раз попала в неудобное положение, когда Шас’О Лар’ши быстро покачал головой: – У меня нет намерения покидать бой: но мой клятвенный долг в том, чтобы никто не повредил Аун’вре, – он обратил мое внимание на ещё более своеобразного Тау, одетого в развевающуюся мантию, а не в тяжелую броню. У Тау в мантии не было никакого оружия, кроме группы солдат, собравшихся вокруг него. Тогда я предположила, что этот был дипломатом или послом – оказалось, что я была очень далека от истины в этом предположении. Знай я правду, я бы скорее всего сказала Шас’О Лар’ши катиться на фраг, но учитывая, сколько Каину пришлось потрудиться, чтобы найти контакт с силами Тау, я просто кивнула и велела им поспешить. К тому же не хотела тратить время в пустую, пока лорд-генерал сидит на заднем сидении кентавра, так что согласилась, целесообразия ради. Стоит упомянуть, Ватц «вежливо» протестовал против своей роли шофера для ксеносов. Каин и Лар’Ши велели отъехать как можно скорее на безопасное расстояние на шоссе, где приедет транспорт Тау и заберет ксеноса. Когда Тау в мантии со своим телохранителем забрались в кентавр, Ватц был отправлен своей дорогой. В любом случае, около пары дюжин имперцев и солдат Тау все ещё оставались на открытом пространстве, под прикрытием дорожных разделителей в метр высотой. Подошла вторая Химера под прикрытием Лемана Русса, и вскорости с нами был еще один отряд гвардейцев. Это не улучшило ситуации, учитывая что нас всё ещё превосходили числом и мощью. Танк помог сравнять ставки, но учитывая, что враги окопались в зданиях, у танка боеприпасы кончатся раньше, чем он нанесет достаточно ущерба, и то если уцелеет. – Есть идеи, со сколькими мы имеем дело? – спросила я, так как не могла поднять голову, не получив по ней очереди из зарядов. – Судя по количеству расположенного тяжелого вооружения, я бы сказал, как минимум четыре взвода, – ответил Каин. – Может нам повезло, и не весь полк взбунтовался... Мне не хочется казнить их всех, – он протянул мне зеркало, прикрепленное к ножу, которое дало возможность получше оглядеться вокруг, пока он продолжал. – Сейчас большая часть вражеских солдат сконцентрирована в тех трех складах. У них там в окнах установлены тяжелые болтеры и ракетные установки. С этой дистанции они много не поразят, но все равно могут угрожать Химерам. Нас меньше, у нас меньше оружия, и неприятель на лучших позициях – даже новичок скажет, что всё против нас. Даже для закаленных ветеранов это была тяжелая ситуация. – Нам лучше не сидеть здесь и не ждать подкрепления. Если у них есть минометы или автопушки, эти баррикады и наши бренные тела долго не продержатся, – предложила я, хоть эта идея и не была популярна. Выйти на открытое пространство было самоубийством, но сидеть здесь и ждать конницу было столь же рискованно. Кроме того, если мы хотели кого-нибудь поймать, кто знал бы, из-за чего случилась такая резкая смена сторон, следовало сойтись в драке с адумбрианцами. – Нам потребуется сильный прикрывающий огонь, чтобы пройти через площадку, – напомнил Каин. Его последние слова прозвучали тише, что означало, что у него появилась новая идея о, надеюсь, новой стратегии. Он быстро обернулся к Лар’Ши и спросил: – Какое расстояние покрывают ваши ракетные установки? – Приличное, – ответил Лар’Ши. Мы бы тоже предпочли что-нибудь такое прямому ответу, так что не могу винить врага за нежелание раскрывать возможности своего вооружения. К счастью, Лар’Ши понимал, к чему Каин клонит. – Удар ракетой возможен, но с этой дистанции нужно обозначить цель подсветкой. – Здорово, – сказала я. – И у кого она есть? – Боюсь, была у него, – ответил Лар’Ши, показывая за баррикаду. Я быстро выглянула и увидела на что он ссылается – посреди двора лежал мертвый солдат Тау с прибором подсветки в оружии, которое он сжимал в руке. – Ну и где тогда наш великан, наш приятель шагающий танк? – спросила я, имея в виду Гаррика, которого нигде не было видно. – Когда мы начали укрываться, Гаррик решил двигаться в противоположном направлении, – объяснил Каин. Этому не стоило удивляться, но все равно было разочарованием это услышать. Он обратил внимание на обломки Химеры вдали, которая оказалась первой целью Гаррика, когда открылся огонь. Даже при быстром взгляде казалось, что десантник разорвал транспорт так, словно тот был консервной банкой. Где бы ни был наш друг, он точно давал адумбрианцам много поводов пожалеть о своем предательстве. Учитывая ограниченный выбор, я сделала единственное, что казалось резонным – вызвалась сбегать и принести подсветку. Единственной причиной, почему я сделала это, было то, что иначе, несомненно, вызвался бы Каин. И кроме того, из нас двоих, комиссар размером поменьше имел больше шансов не подстрелиться. Неудивительно, что никто не стал оспаривать мое предложение, кроме медика, которому бы пришлось вылезать и спасать меня, подставь я себя под выстрел во время этого приступа безумия. Остальные согласились обеспечить прикрывающий огонь, а Кейл вызвался пойти и найти лучшую точку для поддержки снайперским огнем (которая оказалась на одной из наблюдательных вышек по периметру). Я знала, что Каин меня за это потом живьем съест, но если получится, то будет своя собственная персональная победа; а не выйдет, я буду слишком мертва, чтобы заботиться о том, что думает Каин. Дав Кейлу несколько минут добраться до позиции, и перечитав все молитвы Императору, что вспомнились, я перепрыгнула через баррикаду, понимая, что или вернусь героем, или умру идиоткой. Я бы предпочла выбор пошире, но учитывая, что вот это всё пишу, очевидно, в тот день мне не пришлось встретиться с Императором. Что случилось в момент, когда мои ноги коснулись рокрита, вспоминается смутно, скорее всего из-за комбинации адреналина и еле сдерживаемой паники, поднявшейся во мне, когда рванула через двор. Я смутно припоминаю жар пролетающих мимо лазболтов, тарахтение и визг стабберного и болтерного огня, и где-то тут я опять потеряла фуражку. Когда добралась до мертвого Тау, тяжелый болтер пробил дыру в земле совсем рядом. Каким-то образом меня не задело, но я споткнулась, когда обдало рокритовой крошкой, и упала на мертвого Тау. И тогда услышала сдавленный стон. Этот ублюдок еще был жив... Слаб, но жив. Так как лазган не оставляет кровоточащих ран, было удивительно что от таких ран можно выжить. Возможно, из-за чужеродной физиологии, выстрел не задел важных органов. В любом случае, ксенос умудрился выжить, и я теперь попала в проблему, что лежала лицом вниз, задницей кверху, целью для любого компетентного стрелка. Адумбрианцы наверное подумали, что в меня попали, когда я упала на рокрит, так что до сих пор не наделали лишних дырок, но они поймут ошибку, как только схвачу оружие и побегу. Оставалось надеяться, что, как только я это сделаю, то смогу рвануть достаточно быстро. К сожалению, в моем плане оказался критический недочет: когда я попыталась аккуратно вытащить оружие из рук Тау – он его не отпустил. На самом деле, чем сильнее пыталась тянуть (стараясь не слишком показывать глядящим на меня стрелкам, что я еще жива), тем крепче он держался за пушку. Этот идиот-Тау действительно хватался за оружие! Он наверное думал, что я собираюсь его ограбить или что-то вроде. – Отпусти, тупой идиот, – злобно прошипела я, даже не подумав, что он может ни слова из того, что я сказала, не понимать. Я могла дернуть оружие, чтобы вытащить, но это снова сделает меня очевидной целью. Пристрелить его было вариантом, но не знала, как наши союзники воспримут новости, когда узнают; ну или я могла просто сдаться и наплевать на подсветку и бежать назад в укрытие, словами «не вышло» оправдавшись за свои пустые руки. И тут невдалеке приземлился боескафандр Тау, посылая плазменный огонь по вражеским линиям. Вокс-усилитель проорал из машины: – Беги! Я тебя прикрою! Как раз что мне нужно – огромный магнит для пуль рядом со мной. Новый вариант пришел мне в голову. Поднявшись на ноги, я схватила павшего Тау и закинула на плечи. Хвала Императору, что синенькие такие маленькие, и даже мои хрупкие плечи смогли вынести эту ношу. Я пробежала через двор, пыхтя и матерясь всю дорогу, и благословением Императора (или ужасной меткостью новичков), я умудрилась добраться до безопасного укрытия за баррикадами. Я бесцеремонно перебросила раненого и прыгнула следом, не слишком беспокоясь, что использовала переброшенного Тау в качестве подушки, когда приземлилась. Представляю, как растерялись соратники, когда увидели, что я тащу Тау – растерянность всё ещё читалась на их лицах, когда я наконец перевалилась туда. Если они и задавали вопросы, я их не слышала из-за огня и того, как сдавило грудь, когда пыталась вздохнуть. Всем, включая Тау, понадобилось время, чтобы понять, что я приволокла раненого солдата, а не труп. Когда они это осознали, солдаты ксеносов сбежались помочь товарищу, а Лар’Ши забрал оружие. – Это было ещё безумнее, чем ваш первоначальный план, – заметил Каин. – Что я могу сказать? – сказала я между тяжелыми вздохами. – Я могла забрать оружие только с его мертвого тела, и сомневаюсь, что синеньким понравился бы этот план. Пока я отдыхала, пытаясь восстановить дыхание, Каин скоординировал с Лар’Ши подготовку ракетного огня, и обсудил последующую атаку с солдатами. Кто-то там командовал адумбрианцами, и нам следовало знать, насколько широко распространился мятеж, и, любопытства ради, узнать, с чего конкретно он начался. Желательно было захватить офицера или двух, прежде чем один из нас покинет бой, и если бы нам повезло, то может один из идиотов-комиссаров участвовал в битве (предположительно, если они вели этот маленький бунт). – Так, всё, ракеты готовы, – позвал Каин, – и Гаррик, если вы еще нас слышите, я предлагаю выбираться оттуда, если вы конечно не думаете, что достаточно круты, чтобы пережить падающие на вас рокритовые плиты и ракеты. Понадобилось пара минут, но в конце концов, я заметила голубые следы ракет, пролетающих в воздухе. Сначала их было только несколько, но потом количество увеличилось до дюжин, и на короткий момент, мне почти стало жалко адумбрианцев. Почти. Ракеты взорвались с силой, которую я редко видела за ту молодую карьеру (зато потом буду видеть куда чаще, чем мне бы хотелось). Взрывы гремели и разрывали склады на части, оставляя пробоины во дворе и пробивая дыры в рокритовых сооружениях. Через секунды половина площади была покрыта облаком дыма и крошки. Те, кто пережил этот бардак, не сможет ничего видеть, ну или будет слишком озабочен поиском чистых штанов. Солдаты, и имперские, и Тау, начали перебираться через баррикады и бежать через поле, хором выкрикивая боевые кличи. Несколько осталось позади, чтобы передвинуть раненых в безопасное место, но я была с теми, кто побежал вперед, несмотря на то, что едва восстановилась после предыдущей прогулки. Наши силы разделились на четыре команды, и мы начали зачищать здания в поисках остатков и в надежде найти кого-нибудь важного. Будучи вымотанной, не говоря уже о том, что я была хозяйкой пары довольно коротких ног, с трудом поспевала за остальными. Когда, наконец, догнала команду, стоявшую у двери, я не то чтобы к ним присоединилась, а скорее влетела в стену рядом с ними. А когда услышала знакомый ругающийся голос оторвала голову от рокритовой стены, чтобы увидеть своего самого нелюбимого гвардейца на планете. Наверное даже во всей системе. – Из всего... Ну почему из всех солдат полка, вы всё время увязываетесь за нами? – прорычал Джидас, даже не пытаясь понизить голос. Если бы я знала, что именно его команда были частью отряда безопасности лорда-генерала, я бы осталась за баррикадами. Теперь же следовало только смириться с судьбой и двигаться дальше. Я выпрямилась, стоя у стены, коротко дыша, но смогла выдавить: – Слишком... устала... чтобы ехидничать... Напомните мне... потом... Джидас снова, как всегда, вежливо предложил свалить на фраг с его дороги, я, как всегда, воспротивилась, на этот раз молча, просто достав лазпистолет. Ближний бой в закрытом помещении с кучкой солдат, которым я едва доверю прикрывать зад – это не то, как я хотела бы провести свой день (но, снова же, мой идеальный день был бы связан с горячим чаем и печеньем, так что редко получалось по-моему). – Ладно, люди, нам по-возможности нужно взять офицеров живьем, если получится. В остальном играем по-честному, – скомандовал Джидас, когда мы вошли. Я позволила ему и остальным вести, скоро последовав за ними, когда пробились через дверь. Половина склада была разрушена, а вторая половина была не в лучшем состоянии. Люминаторые шары, что ещё висели на потолках, светились в лучшем случае мерцающим светом, и воздух всё ещё был наполнен пылью и рокритовой крошкой, висящей в потоках сквозняка. Неясные крики и шаги эхом отдавались в коридорах, но когда Джидас и его отряд продвинулись дальше, эти крики превратились в вопли паники и автоматный огонь. Ветеранский отряд обрушился на контуженных новичков с безжалостной яростью; и, кроме офицера, который явно бы сдавался, они пристреливали всё, что еще шевелилось. Мы разбились на группы по двое, и я осталась с Лейли, не только потому, что он был ближе всех, но и потому что от него меньше всего ожидалось, что он влепит заряд в спину. В отличие от неприкрытой враждебности остальной команды, Лейли казался равнодушным, и это было лучшее, что можно было получить от этого отряда. Мы с Лейли прошли через маленькие боковые комнаты, зачищая всё потоком лазболтов и время от времени ударами шоковой дубинки. Один особенно нервный сержант попытался схватить меня в одной из дальних комнат, но отработанные рефлексы успели раньше, и дубинка пропустила через его мозг столько заряда, чтобы превратить его в запеченную грудинку. – Остальной коридор обвалился, мы идем назад для перегруппировки, – доложил Джидас, хотя была уверена, что он говорил с Лейли, а не со мной. Наша часть склада стала удивительно тихой. Или мы хорошо поработали, или враги научились прикидываться мертвыми. Просто на всякий случай я добавляла по выстрелу каждому, кто мог притвориться. Как однажды сказал инструктор по стрельбе, если во что-то стоит выстрелить, то стоит сделать это дважды. Наша легкая прогулка по полуразрушенному коридору внезапно закончилась, когда Лейли предупреждающе свистнул, и мы укрылись за рокритовыми столбами. – Кто-то идет, – прошептал он. Хотя это было не нужно, потому что я уже услышала приближающиеся тяжелые шаги, и они раздавались не со стороны остального отряда. Это шагала единственная пара ног, и достаточно быстро стало понятно, что они слишком тяжелы для обычного солдата, но прежде чем я смогла поделиться соображениями с Лейли, в поле зрения появился Гаррик. Его броня была покрыта кровью и ожогами от лазганов, но он был невредим, не то чтобы я ожидала, что десантника сможет остановить хоть что-то, что могли предложить адумбрианцы. – Не стреляй, идут друзья, – прокричала я на всякий случай, помахав пустой рукой из-за точки укрытия, просто на случай, если стреляет быстрее, чем думает. К счастью, руку не оторвало, так что остальное тело двинулось следом. – Полагаю, можно уверенно сказать, что остальные мертвы. – Нет милосердия к заблудшим, – ответил Гаррик, почти гордый своим личным повторением Резни на Холме 313. – Полагаю, вы не видели комиссаров или офицеров? – это был бессмысленный вопрос, но ради разнообразия надеялась на ответ «нет». Увы, он кивнул и махнул к дверному проему, с которого была сорвана дверь. Я заглянула внутрь, и при виде кровавого беспорядка вздохнула, и медленно покачала головой. – Комиссар Каин, это комиссар Авель, мы нашли комиссара Рена. – Он жив? Каково его состояние? – Хм... Кашеобразное, сэр. – Вы уверены, что это он? – Я вижу его фуражку, пришпиленную к стене. И несколько частей его головы. – Гаррик? – Вам правда надо спрашивать? – риторически заметила я, и позволила Каину вернуться к работе. Если Рен был тут, то несомненно, его толстый приятель находился неподалеку. Волей Императора, мы успели бы найти его раньше, чем кто-то его пристрелит, если только ракеты уже не убили. – Вам действительно было нужно разносить его в пыль, Гаррик? Он нам вроде как был нужен живым, – прокричала я назад, хотя и без нужды, потому что космодесантник зашел за мной в комнату. – Он стрелял в меня, чего удивляться, что я выстрелил в ответ? – спросил Гаррик, словно искренне удивлялся вопросу. – У него был лазпистолет. У вас силовая броня. Что вы думали случится, попадет в критическую точку? Да он бы больше вреда причинил, бросаясь фруктами да цветистыми выражениями. Он был бы для нас ценнее пленником, чем пятном на стене. Вы хотя бы прикидывались, что слушаете наши инструкции, или просто хотите сделать нашу работу тяжелее? Теперь нам придется... – Я сражаюсь с врагами Императора, какую бы форму они не приняли, – грубо оборвал Гаррик, легко без особого напряжения перекрывая мой голос, – и худшее, что может сделать верный слуга Императора - это позволить еретику распространять ядовитую ложь! Он не мог перестать нести чушь, так что я заткнул его для вас! Наша перебранка продолжалась ещё несколько секунд, мой гнев затуманивает мои воспоминания, но помню, когда всё внезапно закончилось. Я перебила его, выкрикнув: – Ой, да заткнитесь вы наконец на фраг! Основное правило, которому я пытаюсь научить своих учеников: когда имеете дело с космодесантником, последнее что нужно, это сомневаться в его суждениях. Большинство из Астарес воспримут такое поведение, как персональное оскорбление, оскорбление чести. Они убивали и за меньшее, а комиссарский кушак значит для них столь же мало, сколь бронежилет значит для болтера. Даже ветеран Имперской Гвардии имеет столько же опыта, сколько новичок-космодесантник. Для меня, двадцатитрехлетней комиссара-новичка, спорить с космодесантником, у которого в одном пальце было больше опыта и инстинкта убийцы, было почти самоубийством. Оглядываясь назад, я не уверена, что заставило испытывать терпение десантника, крича ему заткнуть свою дыру, но каким-то чудом он решил не разбивать мне череп. Гаррик лишь расстрелял меня взглядом, то есть я так предполагаю, потому что на нем был шлем с их обычным космодесантским мрачным узором. В любом случае, он ничего не сказал, а просто ушел. Я не была уверена, победила ли я в споре, или он просто захотел уйти подальше, чтоб разразиться хохотом над моей жалкой попыткой выглядеть устрашительной. Терпеливо, я дождалась, пока его шаги утихнут, так что единственным звуком в комнате был стук сердца, которое протестующе пыталось выскочить из груди. – Я наверное на фраг спятила, – сказала я между глубокими вдохами, спрятав лицо в ладонях. – Идете, комиссар? – раздался голос за моей спиной. Я была так отвлечена на Астартес, что не обращала внимания ни на что больше, особенно на то, кто со мной говорил. Это была моя первая ошибка. Второй было ответить: – Буду через минуту. Худшее, чего я могла ожидать, это что меня бросят, и мне придется бежать, чтобы догнать остальных. Вместо этого раздался треск заряженного воздуха, и несколько горячих выстрелов ударили меня в спину, а потом все стало пустым.