Каин и Авель: Служба в его тени

Я должна была умереть в тот день. Я по-идиотски на несколько секунд забыла о самозащите, и кто-то встал позади меня, как следует прицелился и выстрелил несколько раз в спину. За свою карьеру я видела, как умирают куда более достойные люди совершенно без своей вины, а я же выжила, несмотря на то, что допустила глупейшую ошибку, что может сделать кто-то, признанный ментально дееспособным. Я выжила потому, что хоть и допустила огромную и чудовищную оплошность в суждениях, мой нападающий сделал еще более худшую – он не озаботился проверить, действительно ли я мертва. В принципе вы можете быть уверены, что несколько выстрелов в спину гарантируют смерть любого гвардейца или комиссара. Но большинство из них не носят дополнительный бронежилет под шинелью. Возможно, стрелок торопился, возможно, он испускал свой последний вздох, или просто хотел, чтобы я осталась жива (хотя, полагаю, это вряд ли, потому что несколько раз прицельно выстрелили в спину с близкого расстояния). Возможно, бронежилет и спас мне жизнь, но это не значит, что я могла и уйти из-под атаки. Скорее наоборот, я несколько часов лежала без сознания. Бронежилет принял на себя часть удара, но выстрелы все равно вызвали серьезные повреждения. Обо мне доложили как о пропавшей без вести, вероятно мертвой, и меня списали как еще одну статистическую единицу в кровавой войне, что уже унесла тысячи жизней. Где-то там Каин привыкал к мысли, что ему снова самому заниматься бумажной работой; Ватц - чинил кентавр, чтобы ему не приходилось думать о том, как он потерял ещё один шанс на легкую карьеру; а один ветеран-сержант наверное чувствовал себя радостнее. Учитывая карьерный выбор, назначение, которое столь бесцеремонно всучили, и необратимость болезненной смерти для каждого служащего Имперской Гвардии, часть меня спрашивала себя, не будет ли просто сдаться смерти лучшим вариантом, или же следует пожелать себе больше мучений, боли и страданий. О том, что случилось дальше, я часто спорю сама с собой над стаканом амасека. В тот момент я решила, что это ничто иное как случайная работа нейронов мозгу, который медленно начал терять энергию, и нервные клетки принялись хвататься за жизнь. Позже же я задумалась, могло ли это быть что-то большее. Я была в сознании, и в то же время не была. Как будто тебе снится, что ты бодрствуешь, когда ты спишь, а потом понимаешь, что давно проснулась. Я лежала на полу, окруженная полной, абсолютной темнотой и всепроникающим холодом. Тогда я подумала, что это то, через что проходят все умирающие – холод и темнота, то что в своих последних вздохах описывают люди, прежде чем позвать матерей. Я не могла не подумать: «Я умираю?» – А ты веришь, что умираешь? –внезапно заговорил чей-то голос, нежный на слух, пробегающий по моему разуму теплым ветерком. Я посмотрела на источник звука и увидела едва различимую фигуру, стоящую надо мной. Была ли это темнота или отказывающие нервы, но едва могла описать какие-либо детали, кроме очертаний высокой фигуры, безликой, только две мерцающие точки там, где должны были быть глаза. Они немного мигали, когда он говорил, но в остальном я словно разговаривала с тенью на несуществующей стене. – Я... Я так думаю. Ты... Ты Император? Он медленно покачал головой. – Твой Император не может помочь тебе здесь, – это была несомненная правда. Не случится какого-то чуда, чтобы спасти меня, и раз уж я столько часов оставалась тут одна, то вряд ли кто-нибудь озаботится прийти и найти меня. Быстрая смерть начала казаться более предпочтительным выбором. Я спросила себя, а что если закрою глаза, то может просто усну и никогда не проснусь. Когда глаза привыкли к темноте, я поняла, что чувства вовсе не притупляются, а что это просто ночь, и заметно упала температура. На самом деле я была всё в том же разрушенном складе, где упала, это было явно по тому, что тут был мой лазпистолет. – Я... Я все еще жива, – пробормотала я в осознании. Чтобы получше проверить свое наблюдение, попыталась двинуться, что само собой вызвало острую, стреляющую боль, пробежавшую по моей спине. Теперь не было никаких сомнений: я точно была жива... По крайней мере пока. И хотя могла сказать, что была не на последнем издыхании, тень все еще стояла рядом, все такая же безликая. – Чего ты хочешь? – На самом деле есть более важный вопрос, – ответил он, медленно обходя меня, словно наставник вокруг проблемного студента. – Чего хочешь ты? – Я спросила первой... – Первенство редко имеет значение, – ответил голос, почти насмешливо. – Живущие первыми, первыми умирают; действующие первыми, первыми допускают ошибки; заговорившие первыми, первыми игнорируются. А раз так, быть первым значит немного, и я спрашиваю снова: чего хочешь ты? – Точно... Я схожу с ума, – обреченно вздохнула я. Зачем спорила с плодом воображения, всё ещё остается загадкой, но когда ты один и близок к смерти, иногда нужны странные вещи, чтобы разум продолжал работать. Решив, что если я буду игнорировать голос достаточно долго, мозг наконец решит перестать играть со мной в игры, но спустя несколько минут это все продолжалось, всё повторялся один и тот же вопрос. – Я хочу, чтобы ты заткнулся! – наконец не выдержала я, когда услышала вопрос в десятый раз. Странно, но на некоторое время голос замолчал. Едва видимая тень всё ещё нависала надо мной, но по крайней мере перестала говорить и нервировать. Я почти смогла убедить себя, что то, что я видела, было лишь игрой света (или скорее, отсутствия света), что шутила над вымотанным разумом. Но потом тень снова заговорила, ее глаза вспыхнули, словно напоминая мне, что она ещё здесь. – Тишина не улучшит твоей ситуации, – так же как и занудство, но указав на это, я не смогу заставить голос перестать давать бесполезные советы. Так как игнорирование и приказы заткнуться не помогли, я могла попробовать разнообразия ради и ответить честно. Какой смысл врать самой себе? Она спросила, чего я хочу. – Я хочу... Хочу выбраться отсюда, – простонала я. – И это, комиссар, зависит только от тебя. – Если Император пожелает... – Ты правда думаешь, что Он тебе поможет? Ты правда веришь, что огромная, призрачная рука опустится с небес и поднимет тебя на ноги? Успокоит твою боль? Залечит твои раны? Убережет тебя от вреда? – Нет, но... кто-нибудь придет и... – А если никто не придет? – перебил меня голос, к моему раздражению. – Ты можешь зависеть только от себя, и это твоё величайшее оружие. Находи силы, где только захочешь, но только когда ты признаешь ношу судьбы, ты найдешь, куда их применить. Когда вокруг тьма, ты можешь осветить путь только своим светом. А теперь я спрашиваю, ты хочешь жить? – я просто кивнула, неуверенная, что смогла убедить свое сознание. – Тогда ты захочешь встать. Я почувствовала себя так, будто по лицу ударил Капитан Очевидность, но ведь всего несколько минут назад готовилась к неминуемой смерти. Это я только что сама себе дала пинка, приводя к порядку? Иногда даже комиссарам нужен пинок под зад. Мне нужно было вставать; я хотела встать... Я хотела жить. В любом случае, если мое скрытое подсознательное не смогло бы достаточно мотивировать, это сделали бы тяжелые шаги и громкое, полное непристойностей, рычание снаружи. Это было бормотание и переругивание не гвардейцев или еретиков, а орков. Так как я была ранена и, возможно, окружена, шансы на выживание сильно понизились, и я начала спрашивать, и насколько мое подсознание ждет от меня силы воли, чтобы с этим справиться, но я уже настроилась на выживание, так что не было другого выбора, кроме как идти вперед. Я схватила лазпистолет и начала ползти через комнату к тому месту, где вдоль стены проходила уцелевшая труба. Хотя продвижение было медленным и болезненным, я смогла использовать, чтобы подняться на ноги. Один из выстрелов наверное задел плечо, потому что движение левой рукой вызывало резкую боль, и пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. В противоположность тому, что говорят большинство романов и гололент, подстрелившись, тебе очень трудно двигаться, и не только из-за боли. Мне потребовались все силы и вся воля, чтобы не закричать во весь голос, поднимаясь. Я уже была готова сделать первый шаг, когда услышала приближающиеся шаги и своеобразные бормотания и рычания орков, отдающиеся эхом в коридоре. Выровняв в сторону двери лазпистолет так ровно, как я смогла (к счастью правое плечо было невредимо), я не осмеливалась даже дышать, пока шаги становились всё громче. Появился первый, его большая, массивная фигура казалась слишком большой, чтобы пробраться через дверную раму, не то чтобы я ожидала, чтобы такое легкое препятствие, как узкий дверной проход, остановило бы жаждущего крови орка. Сражаться с ними внутри зданий всегда оборачивалось плохо для маленьких людей: внутри только самые мелкие из орков могут легко передвигаться, но уменьшившиеся расстояния означают, что даже их плохая меткость оказывалась смертельной, и обычно приканчивали тебя уже за одно (обычно последнее) сердцебиение. Сначала он не увидел меня в тени – он не смотрел в этом направлении. Молитвы мне бы не помогли, так что сосредоточилась на прицеливании. И так как вселенная поставила себе персональной целью поиграть с моим рассудком, орк задержался в поле зрения, помотал головой из стороны в сторону, его громкое сопение и сипение были едва ли громче моего колотящегося сердца. Руки дрожали. Против меня было Император знает сколько орков, и меня выдал бы малейший звук. Один выстрел из пистолета, даже если он будет достаточно точным, чтобы убрать этого орка, прежде чем тот заорет, будет знаком для всех остальных в пределах видимости, и очередь окриков приведет их сюда. Они набросятся на меня даже раньше, чем куча тиранидов на буфет «все включено». Это была самая неприятная мысль. Орк был готов уйти, но как раз перед тем, как он продолжил путь, моя рука соскользнула с металлической трубы, которую использовала для поддержки, посылая на пол кучу мелких рокритовых обломков. Они застучали по полу, и за ними раздался возглас: «Шо эта?». Отсюда у меня был только один вариант действий: доска была установлена, фигуры расставлены, и теперь оставалось только биться за жизнь. Раздался первый выстрел, пролетевший мимо жизненно важной точки и всего-лишь снеся ему челюсть. Крик боли эхом разнесся по зданию, но длился лишь секунду, прежде чем второй выстрел разнес его мозг. Я выждала несколько секунда, чтобы увидеть, не войдут ли за ним ещё орки, но к счастью, никто не появился. Вначале я подумала, что продолжаю слышать по коридорам эхо крика, но спустя несколько мгновений поняла, что это было не эхо. Несмотря на спазмы боли, простреливающие тело при каждом вздохе и движении, я прохромала мимо мертвого орка в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть группу зеленокожих, появившихся из-за дальнего угла. Видели они меня или нет, это было неважно, я должна была действовать первой, если хочу получить шанс на выживание. Узкие коридоры и огромные фигуры орков означали, что каждый выстрел что-то поражал, а те несколько выстрелов, что они пустили по мне, пролетели мимо. Дюжину выстрелов спустя группа орков была мертва, но я слышала приближение других. – Беги, комиссар! Беги! Это снова был тот чертов голос. Может я действительно сходила с ума?! В любом случае, не было времени спорить с внутренним я, так что продолжила двигаться по коридорам так быстро, как позволяло израненое тело. Несколько снарядов ударивших по рокриту рядом со мной добавили мотивации прибавить ходу. К несчастью, недоставало не мотивации, а способности. Я дошла до перекрестка, ведшего в четыре стороны, и моим первым инстинктом было двигаться направо. Если я не слишком была дезориентирована, то это был ближайший путь наружу. – Налево, сейчас же! – эхом раздался голос в голове. Так как у меня была только наносекунда на принятие решения (хотя часть мозга уже решила), я решила последовать совету голоска в голове. Пока он ничего неверного не советовал, и по визгу и скрипу пуль, бьющих о стены, левый коридор оказался свободным от орков. Случайные выстрелы, что посылала через плечо, не особенно разубедили преследователей, и они быстро добирались до меня. Движение в тени вдруг привлекло внимание, и на короткий момент решила, что они меня окружили. Но силуэт, что я увидела, был недостаточно велик для орка, и я спросила себя, не обманывают ли меня снова глаза. Я уже собиралась решить, что это та же зрительная галлюцинация, что дразнила раньше. Но тут тень заговорила, и все сомнения отпали. – Вниз, Авель! – прозвенел голос Кейла. Я залегла, как он советовал, больше упала, как пьяница, чем нырнула. Выстрелы пролетели надо мной, вырезая орков с хирургической точностью. Я едва поднималась, когда подошел Кейл. – Приятно вот так столкнуться, а? Давайте, Авель, поднимайтесь, – если бы я не была так близка к смерти, я бы обиделась, что мне вот так приказывают, но спасение задницы дает кое-какие привилегии. С помощью Кейла я смогла двигаться дальше. – Надеюсь, у вас готов путь отступления. – Ага... Ватц ждет снаружи в машине, – объяснил Кейл. – Ватц здесь? – недоверчиво спросила я. – Ну, кто-то должен был вести, а Ватц точно не заинтересован в переводе, – со вздохом ответил он. Мы остановились на другом перекрестке, и его глаза забегали по разным коридорам. Будучи разведчиком, он должен был легко найти дорогу сквозь здание, так что я удивилась такому колебанию. – Почти все были уверены в вашей смерти, и с этими орками, кишащими вокруг, они не хотели рисковать, посылая кого-нибудь сюда. Я немного удивился, когда Ватц захотел помочь. Полагаю, не только я надеялся на чудо. – Это всё хорошо, но куда мы теперь пойдем? – спросила я, чтобы обратить его внимание на насущную проблему. Наконец он решился и повел прямо. Голоса орков раздавались эхом с других сторон, так что решила, что он предпочел путь, свободный от них, чем прямой путь наружу. На следующем перекрестке он попытался увести нас направо, но из-за угла появилась группа орков, и огнем заставили выбрать другой путь, под звуки ругательств. После этого продвижение стало более спорым и хаотичным, что заставило сначала поверить, что он хотел воспользоваться тем коридором, от которого нас отогнали. На самом же деле, оказалось, он не слишком хотел пользоваться им, но отчаянно не желал лезть в тот, в которой нас вогнали. Этот факт стал совершенно понятным, когда мы уткнулись в тупик. – Фраг, этого я и боялся, – горько пробормотал Кейл. – Поделом мне за спешку. – Еще прекрасные идеи? – заметила я. – Одна... Но вам придется мне по-настоящему довериться, – ответил он и ввел меня в комнату. Он осторожно усадил меня в углу. Я подумала, он забаррикадирует вход или сделает что-нибудь идиотское, вроде того, чтобы увести орков от меня. Вместо этого он присел рядом, притянул к себе одной рукой, а второй закрыл рот. Я не знала, что он собирался делать... Но у меня не было выбора, кроме как довериться ему, если хотела выжить. Мы ждали, едва испуская звуки, пытаясь сохранять дыхание тихим и медленным. Я знала, что в тенях нас тяжелее заметить, но мы не были невидимыми, и когда орки ввалились в комнату, я была уверена, что они располосуют нас в мгновенье ока. Но они нас не заметили... Два орка прошли мимо и растеряно оглядели в остальном пустую комнату. Один из орков даже повернулся и посмотрел прямо в нашем направлении, и на секунду показалось, что наши взгляды встретились... Но он отвернулся и начал орать на орка поменьше рядом. Они начали орать друг на друга, что, само собой, включало и биение по головам, а потом орк побольше ударил того, что меньше, колуном. Типичное поведение – ругань, насилие, а потом они ушли так, словно всё было совершенно нормально, несмотря на то, что на одном из них были такие раны, что убили бы человека. Наконец зеленокожие ушли, их шаги полностью затихли, тишина упала на склад, и только тогда хватка Кейла на ослабла. Он тяжело выдохнул с облегчением, но у меня вопросов было больше, чем у инквизитора-параноика на стимах. – Какого фрага ты сделал? – сразу же выкрикнула я, и тут же обеспокоилась тем, насколько громко я это прозвучало. К счастью, не спугнула удачу, что свалилась в руки. Не было никакого шанса, что орки могли нас не заметить, только не при этой жажде крови. Было только одно разумное объяснение, что пришло мне в голову. – Что это была за магия? – Та, что спасла вашу задницу... И да, на здоровье, кстати, – огрызнулся он в ответ. Может быть он и спас мне жизнь, но я не была готова за это отдавать свою душу. Я направила на него лазпистолет, что он заметил без капли удивления. – Я сказал, чтобы вы верили мне, Авель, – твердо сказал он. – Я пришел, чтобы вывести вас отсюда, поэтому, пожалуйста, позвольте это сделать. Когда всё кончится, и мы поговорим, я отвечу на каждый вопрос. Это имело смысл. Как бы расстроена и подозрительна я не была, он хотел всего-лишь сбежать, и не казалось, что он сейчас начнет испражняться демонами. Что бы он ни сделал... На что бы он ни был способен, это не причинило вреда. Пока. И я могла продолжить ему доверять. – Довольно честно, – сдаваясь, сказала я, позволив лазпистолету опуститься. Кейл с облегчением услышал это, хотя показал это лишь на секунду, прежде чем подняться на ноги и пройти к порогу. – Мы подождем еще минуту или две. Они начнут расходиться, когда не найдут нас, и решат, что вышли наружу. К счастью, у орков не бывает настоящих поисковых партий, – вот уж точно, хвала Императору за маленькие чудеса; любая другая армия выставила бы часовых и начала систематическое прочесывание. Орки же с трудом могли организовать группы. Тишина не помогала мне успокоить нервы, но совсем тем, что произошло, я едва заметила, что руки всё ещё дрожат. Кейл вернулся ко мне и предложил взглянуть на раны. Обычно я оставила бы это настоящему медику, но так как понятия не имела о размерах полученных повреждений, это казалось нормальным выбором. Насколько я знала, могла пробежать через все коридоры с тянущимися следом почками. Я передвинулась в более удобную позицию, пока Кейл, как казалось, старался сделать как можно неудобнее. Он тыкал и щупал пальцами сквозь дыры в шинели и бронежилете, нажимая на обуглившуюся, обожженную плоть. – Кажется, это от лазгана, – отозвался он. – Я думал, вы будете более осторожной, чем просто забыть о самозащите. – Меня отвлекли, – ответила я. – Остальной отряд должен был быть снаружи... Все в комнате были мертвы... – Значит, «черный крест»? – Не может быть совпадением, что я была с отрядом, который меня ненавидит... Ой! Осторожно! – если бы не было так больно крутить верхней частью тела, я развернулась бы и врезала Кейлу, но мне ничего не оставалось, кроме как запомнить поколотить его позже. За каждый раз, как он заставил меня дернуться, он должен был получить по пять раз по морде. К этому моменту он уже должен был сорок ударов. Всё было тихо, пока Кейл продолжал щупать и нажимать, а я продолжала подсчитывать долги. Наконец, так как этот вопрос нудел у меня в голове, я спросила. – Почему ты за мной вернулся? – А зачем мне нужна причина, чтобы спасать вам жизнь? – он явно пытался избежать вопроса, и именно поэтому я продолжила давить. – Ты не мог знать, что я жива... Так зачем рисковать своей шеей из-за маленького шанса, что я выжила в этом бардаке? К тому же, два человека рискуют жизнями из-за возможно мертвого комиссара – люди не рискуют, когда против них столько шансов без хорошей причины. И я не стою такого риска. – А вы не думаете, что значите больше, чем отдаете себе отчет? – настаивал Кейл, раздраженный демонстрацией моей скромности. Как Каину всегда это прокатывало? – Вы важны своему полку, своим товарищам, Каину, друзьям... И мне, – несмотря на то, как было больно, я должна была повернуться и посмотреть на выражение лица Кейла – этот разговор было трудно вести не видя его лица. Люди многое говорят большее своими лицевыми мышцами, чем словами. Но наверное мой жест был Кейлом неверно истолкован, потому что он тут же принялся отнекиваться. – Я... Э, я не это имел в виду! Я имел в виду, что беспокоюсь о вашем благополучии и... Хм, это звучит не лучше. Я имею в виду, что вы мне нравитесь... Э, не в том смысле, как вы думаете! Если только вы не думаете в совершенно без эмоциональном, отдаленном смысле, в таком случае, именно в этом смысле. Ну, я не имею в виду, что совсем в без эмоциональном и... Хм, кажется я тут уже запутался. – И не вы один, – вставила я. Кейл глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями, заставив задуматься, как парень с такими социальными способностями вообще умудрился как-то найти себе девчонку. – Я знаю, это прозвучит странно, но вы меня волнуете. Но не в том смысле, как вы думаете... Я не о ком не думаю в таком смысле, вообще-то... По крайней мере, больше нет. Я думаю, это был один из тех редких моментов, когда я знала, что он действительно говорит правду. Было что-то в его тоне, что смягчилось под конец, и то, как его взгляд затуманился и отдалился на несколько секунд. Такое я видела раньше. – Никогда не будет таких, как первая, да? – задала я риторический вопрос. Он медленно кивнул, отстраняясь и облокачиваясь о стену. – Я не жду, что вы полностью поймете. – Я понимаю, вроде как... – ответила я. – Мои родители были вместе как раз на то время, чтобы я успела появиться. У отца никого после неё не было, и он всегда был немного счастливее, когда говорил о ней и о том времени, что они провели вместе. Я думаю, это был единственный раз, когда он был по-настоящему счастлив... – Она бы вам, наверное, понравилась, – сказал Кейл с тенью улыбки. – Она была всегда и прежде всего воином, вроде вас. Я никогда не понимал, что она во мне видела. Черт, она ненавидела меня, когда мы встретились. Она называла меня «цветочной слезливой мелкой девкой». Но, наверное, я напоминал ей о том, что не всё должно быть наполнено резней и кровопролитием. Она говорила, что я её якорь... Её связь с миром. Я не мог её спасти... И постоянная битва забрала своё. Это было постепенно, что я даже не заметил, как стало слишком поздно; пока её не перестало волновать что-либо, кроме следующей миссии. – Звучит так, будто она просто было предана чему-то большему, чем она сама. В этом и есть существование солдата. – Так мне все говорили, – мрачно сказал Кейл. – Но это не сделало последние годы легче. От неё ничего не осталось... По крайней мере ничего от человека, что я любил. Это было... Странно видеть кого-то знакомого, и в то же время чужого, что ходит в её одежде... Спит в её кровати. Когда «допустимые потери» стало девизом вселенной? Когда всеобщая картина стала настолько всеохватывающей, что мы перестали видеть горы мертвых тел, что создаем? Когда существование принципов стало важнее их значения? – Во имя Императора... Вы и правда цветочная слезливая мелкая девка. Мы оба рассмеялись, или вернее, он рассмеялся, а я пыталась смеяться, пока могла выносить боль. – Может быть, только не вздумайте тоже в меня влюбиться. Меня уже достаточно ранили... Орки, – это должно быть было странно, для двух одиноких людей биться в припадке смеха, прячась от орков, но стресс ситуации начал действовать на нервы. В любом случае, смех позволил прочистить мозги и с новыми силами сконцентрироваться на важной задаче. – Ладно, заканчиваем с этим, – сказала я, стараясь подавить ещё один приступ смеха. – Это действительно больно, знаете? Так как мы и так потратили достаточно времени на необычные для ситуации вещи, я начала понимать этого человека лучше, чем хотелось бы, Кейл помог подняться на ноги и мы продолжили путь. Как он и ожидал, орки решили, что мы сбежали из склада, так как вышли оттуда без проблем. Снаружи, в тенях, на большом открытом пространстве, под прикрытием разрушенных зданий, мы смогли выйти за периметр без особых трудностей (по крайней мере ему, мне всё ещё ходить было очень больно). Он провел меня в джунгли, где наше продвижение быстро заметил радостный Ватц. Если честно, мне тоже было приятно видеть его покрытую маской башку. – Хвала Императору, – сказал он едва сдерживаемым шепотом. – Я не верил, когда Кейл сказал, что будет лучше, если он пойдет один, но... Чертовски приятно вас снова видеть, комиссар. – Поверьте, это взаимно, – сказала я, изнуренно улыбаясь. Ватц поддержал меня, проводя глубже в подлесок. Я ожидала увидеть знакомые очертания кентавра, но то, что увидела, изумило меня больше, чем должно было. – Выглядите прилично для мертвеца, – сказал Каин, стоя под открытым навесом разведовательной саламандры. Следовало ожидать от него рискованной ночной вылазки по спасению, но я неправильно решила, что его нет, раз он лично не явился меня спасать. Наверное Кейлу сильно пришлось постараться уговорить Каина сидеть и ждать в саламандре. – Каин? Что вы здесь делаете? – глупо спросила я, так как была потрясена его появлением. Каин скромно пожал плечами, как будто сам удивлялся присутствию. – Ваш кентавр на ремонте у инженеров. А им нужен был быстрый транспорт и кто-нибудь замолвить словечко на воротах... И вот я здесь. Ватц тут же напомнил, что вокруг нас кишат орки, и не желая позориться, вызывая спасительную команду на собственное спасение, мы погрузились в саламандру. Я была несколько удивлена увидеть за рулем Ватца, и спросила Каина, где его ароматный помощник. Он упомянул что-то о том, что Юрген слишком устал для этой миссии, это было к лучшему, потому что я не хотела, чтобы Кейла тошнило, как в прошлый раз. Не знаю, было ли это из-за полного утомления, что я внезапно ощутила, или же от убаюкивающего чувства безопасности, что появилось при мысли, что на пути на базу, но через несколько минут заснула. Ну или же мой мозг сдался, и я потеряла сознание. Это был длинный и кровавый день.

***

То что было после возвращения на базу большей частью остается в тумане. Раны, усталость и приличная доза лекарств означали, что следующие несколько часов я провела в состоянии, медицински описываемое как «полностью под кайфом». Полагаю, после возвращения было много хлопот, после чего меня унесли в медицинский отсек, где команда медиков как следует накачали меня дурью, чтобы запустить пальцы в каждую дыру в спине. Меня три раза поразило из лазгана с близкого расстояния. По их словам, я должна была умереть несколько часов назад, и моё выживание было ни чем иным, как чудом Императора. Почему-то я сомневаюсь, что Императора беспокоило моё благополучие, иначе он не позволил бы мне вообще подставиться. Только к утру я была достаточно в сознании, чтобы сообразить, в какое отверстие пихать еду. Ватц был со мной, когда я очнулась, хотя сначала его не было. Ординарец был достаточно внимателен, чтобы заметить мое пробуждение, и принес завтрак. Этого было немного, но я уже почти умирала с голоду, так что съела бы даже толченые рационные батончики. – И что я пропустила? – спросила я, набивая рот чем-то вроде местных печений. – Вам следовало бы видеть, какой шторм из дерьма тут поднялся. Лорд-генерал был так зол, я думал, он всю планету взорвет, – объяснил Ватц с большим энтузиазмом, чем я представила бы, учитывая ситуацию. – Он передал сообщение по воксу вперед, так что когда мы подъехали к командному центру, они уже притащили капитана из третьей роты адумбрианцев. Клянусь, он выглядел таким же растерянным, как орк в либрариуме, и когда лорд-генерал принялся драть его на куски... Ну, словесно, конечно. Бедняга выглядел так, будто обосрется прямо там на месте. Живан был готов ему болт между глаз пустить, когда примчались его помощники и уволокли его. Думаю, не слишком прилично для лорда-генерала взрывать чужие головы посреди двора, когда все видят. – Ты сказал, капитан был растерян? – спросила я, удивленная тем, что Ватц мог оказывать хоть какое-то сочувствие адумбрианцам. – Какова ситуация с ними? У Ватца было немного информации, но потому что он слышал, полковник Тревек забрал свой командный состав и всю первую и вторую роту на помощь катачанцам вскорости после нашего разговора с Тау. Никто ничего не заподозрил, и так как они были новичкам, то решили, что это их наказание, за то чт сильно облажались. Когда донеслись новости о предательстве, полковник Кастин и остальные из 597-го взяли остатки адумбрианского полка под арест. К сожалению, насколько было известно, никто из других рот не имел понятия, что планирует их полковник. В обычных условиях незнание не было бы оправданием, но если они не знали о заговоре, то могли доказать свою решимость и верность, сражаясь за нас. Мы не могли позволить держать под арестом полный полк. – Когда появится время, не приведешь ко мне Кейла? Полагаю, я по крайней мере должна сказать спасибо за спасение моей задницы. – Хм, эээ... Это может быть невозможно, – колеблясь, сказал Ватц. Я потребовала объяснений, так как понятно, что была растеряна таким ответом. Не было возможным, что Кейл преодолел бы такие трудности, чтобы быть убитым на пути назад. Но объяснение было куда более тревожащим. – Охрененная вещь случилась, когда мы возвращались на базу. Каин и Кейл сзади разговаривали, а потом Кейл что-то сказал про то, что Каин должен поговорить с вами, когда очнетесь, и сказал мне, чтобы я передал вам, что ему жаль. Я спросил, о чем он вообще, но когда оглянулся, его уже не было. – Просто... не было? – Он наверное выпрыгнул, когда мы с Каином не смотрели. Мы вернулись назад, пытаясь его найти, но Каин в конце концов настоял, чтобы мы сначала отвезли вас на базу, а о нем поволнуемся позже. Я была растеряна его внезапным исчезновением, но заподозрила, что это было связано с тем, что он избегал того хаоса, что начнется, когда я стану задавать вопросы о том, что именно он сделал тогда там, на складе. Потенциальные выводы из его побега были немного обещающи. Я знала, что следовало как можно скорее обсудить это с Каином. С другой стороны, исчезновение Кейла привело к еще одному неудивительному последствию. Раз он ушел, то саламандра вернулась на базу ни с кем кроме героического комиссара Каина, верного солдата Имперской Гвардии и раненого комиссара, который должен был пасть в бою. Не нужно и догадываться, как люди расценили такое появление. Когда я уже была готова отправить Ватца найти комиссара Каина, он вошел в медицинский отсек, вместе с Гарриком. Я сообразила, что комиссар наверное приказал дежурному дать ему знать, как я приду в себя... Или просто хорошо рассчитывал время, что всегда было его привычкой. – Как вы себя чувствуете? – спросил Каин, подойдя к моей кровати. – Так, как и должно быть, когда вас трижды подстрелили в спину, – ответила я с ноткой сарказма, просто чтобы показать, что мой дух не упал из-за этого случая. – Ватц рассказал мне, что Кейл покинул нас. – О, хорошо. Это ускорит события, – ответил Каин. – Прежде чем Кейл взял и исчез, он упомянул, что я должен поговорить с вами, когда вы очнетесь. Итак, он делал что-нибудь... необычное во время вашего спасения? Что-нибудь странное для него или что-то, что никак не должно было случаться? – Э-э... Да, было кое-что, – ответила я. Я не знала, откуда Каин что-то заподозрил, но он явно подметил что-то, что я упустила, это заставило меня ощутить стыд и дурное предчувствие. Я объяснила, как Кейл необычно выбирал дорогу через склад, и долго рассказывала, как мы перешли от побега от орков к тому, как они нас не заметили под самым носом. Гаррик и Каин очень заинтересовались последним рассказом. Когда я закончила импровизированный рапорт, Каин уже глубоко погрузился в мысли, его руки были собраны на груди, лицо – задумчиво. Наконец он повернулся к Гаррику: – У вас больше опыта с делами магии, каково ваше впечатление? – Этот Кейл определенно псайкер, – сказал Гаррик, медленно кивая. Это подтверждение объяснило мне, почему Каин никогда не говорил мне об истинной природе его подозрений – я точно спугнула бы Кейла, как только бы увидела. – Комиссар Авель, вы видели Кейла в бою. Мне нужно, чтобы вы как можно лучше описали, как он сражается. Хотя я не понимала, какое значение имеет боевой стиль Кейла, я знала, что у Гаррика полно опыта, чтобы для него это много значило. Понадобилась секунда на то, чтобы наконец подобрать слова. – Он не сколько сражается, сколько действует. Скорее как хирург, чем мясник. Каждое движение методично, выцеленно, он легко переходит от цели к цели; каждый удар точен и смертоносен, вне зависимости от величины противника. Он не сражался с ними... Он их убивал, как будто это спорт или хобби. И он делал это быстрее, чем любой человек, что я видела, – и в этот момент, словно пропавший кусок мозаики встал на место, и передо мной встала полная картина. Я остановилась, в ужасающем понимании, прежде чем наконец прошептать. – Блаженный Император, только не говорите, что он... – Верно, – перебил меня Гаррик. – Он - Эльдар.