Глава 17
13 февраля 2013 г., 01:16
Учитывая тенденцию чрезмерно критиковать свои ошибки, вы можете представить, как я восприняла новость, что человек, который спас мне жизнь, человек, с которым близко работала последние несколько дней, был вовсе даже и не человеком. Он был ксеносом. Хуже того, он был ксеносом, который меня одурачил. Это открытие подняло много вопросов, и сильно повлияло на всю кампанию. Каин большей частью казался несколько удивленным подтверждением Гаррика, но думаю, он подозревал что-то в этом роде. Правда скорее подтвердила возможность, мысли о которой медленно крутились в его голове. Я уже давно приняла факт, что коллега, будучи более опытным, мог видеть то, чего я не замечала. Но насколько его проницательность была лучше моей и других вокруг, до того дня не представляла. Он правильно заподозрил то, чего я даже не заметила, хотя был больше, чем просто сторонний наблюдатель.
Границы моего знания об Эльдар в схоле ограничивались лекциями и несколькими днями в лаборатории ксенобиологии, где показали образцы разных чуждых рас. Меня закормили обычными лекционными материалами об Эльдар – об их ненадежной, капризной натуре; об их презрительном отношении к человечеству; об их хрупких, немощных телах, которые не выдерживают в настоящей драке. Но также и припоминаю руководство для гвардейцев, принимавших участие в Дамокловом Крестовом Походе, первой основной кампании Империума против Тау, и сказать, что пособие это было неточным будет всё равно, что назвать вторжение тиранидов «небольшой проблемкой с жуками». То, что обычно говорят гражданам о ксеносах, служит больше для утешения. За многие годы я уяснила, что публике обычно дают минимум информации, приправив её приличным количеством сфабрикованных фактов. Это мерзкая необходимость, потому что даже мелкая доза правды может заставить многих сдаться. И хотя предыдущие замечания были правдивы об Эльдар в целом, в них есть нечто большее, чем общие, широкие характеристики.
Кейл, например, был каким угодно, но не капризным или презрительным, и он держался в битве куда лучше, чем многие солдаты, что я видела. Конечно, у него, наверное, было боевого опыта больше, чем у всей роты гвардейцев. И все равно, тот факт, что человек, которого я начинала считать в какой-то странной степени другом, был на самом деле ксеносом, заставлял почувствовать себя... Запутавшейся. Я бы соврала, если бы не сказала, что мысли о Кейле до сих пор не преследуют меня. Тогда на Магнус Виридис я была такой юной и такой наивной... Мне с трудом удавалось осознать, что Кейл оказался врагом. Он спас мне жизнь, и на короткий момент я начала его понимать, но он все равно был ксеносом – врагом Империума. А долг всегда превыше всего.
Долгое время я была зла, большей частью на себя, что меня так легко провели. Каин старался заверить меня, что всех остальных обдурили точно также, но я заметила, что он не ответил, когда спросила, почему он не обманулся. Судя по тому, что сказал Гаррик, когда я спросила, были все шансы, что наша первая встреча с Эльдар была постановочной. Совпадения, по словам Гаррика, не существовали, когда дело касалось их – небывалое случается, потому что они заставляют это случиться. Я спросила десантника, есть ли правда в слухах, что Эльдар могут видеть будущее с помощью магии. Он ответил, что это правда, но правда была не столь ужасна, как её рисовали. К сожалению, это не слишком успокоило.
Кастин была понятно раздражена, когда на следующий день её достигли новости. Это она одобрила прикрепление Кейла к моему командованию, но была ли она разозлена из сочувствия к ситуации, или же потому, что и её одурачили, точно не знаю.
Открытие держало в мрачном, тихом состоянии ещё несколько дней, пока я восстанавливалась в медицинском отсеке. Я не была уверена, что чувствовать – злость на истинную натуру Кейла? Раздражение его ложью? Боль от предательства? Опечаленность фактом, что придется убить его, когда в следующий раз его увижу? Обеспокоенность тем, что он может убить меня, если я попытаюсь? Ужас от осознания, что каждая мысль, которую я пропускала, когда он находился рядом, была, скорее всего, подкинута им же? Что ещё больше сорвало эмоции с равновесия, это когда однажды утром, проснувшись, я нашла маленький брелок на столике неподалёку. Это был кусочек дерева, вырезанный в виде человечка. Человечка, который при близком рассмотрении оказался, как я поняла, мной, одетой в полную комиссарскую униформу, с поднятой в салюте рукой. Детали были тщательными, даже такая мелочь, как мой искусственный глаз. Вместе с фигуркой был цветок, такой же, как тот, что Кейл воткнул мне в волосы, когда патрулировали. Если бы я не знала, от кого это, я бы подумала, что это был милый жест, но часть меня просто волновалась, не играет ли он с моим мозгом. Я почти хотела швырнуть фигурку через комнату... Но по какой-то причине вместо этого положила в карман. В крайнем случае, она будет служить напоминанием внимательнее следить за тем, что вокруг. Смотреть в людей, не на них .
К концу первой недели я уже могла двигаться, но тело всё ещё было напряженным и болело. Так что Каин нагрузил меня административными поручениями ещё на несколько недель. Казалось странным, что новость о том, что Каин кого-то героически спас, разнеслась по базе менее чем за день, но понадобилась неделя на то, чтобы люди осознали, что это меня спасли. Даже лорд-генерал Живан думал, что я мертва, пока не прошлась мимо него в коридоре спустя несколько дней после возвращения. Если бы не мои заметные седые волосы, он бы наверное даже не обратил внимания.
Ситуация с адумбрианцами улучшилась за несколько дней в какой-то мере. Теперь, когда Тревека не было, оставшиеся роты распределили между другими. Лорд-генерал решил, что будет безопаснее разделить их, чтобы потенциальные диссиденты не сумели передать сообщения, и так было легче за ними приглядывать. Мы понятия не имели, где находился Тревек и его люди, но имея дело с орочьей ордой, не было возможности дробить силы, отправляя разведчиков. Тау неожиданно сделали жест мира, предложив помощь в поисках пропавшего полковника, хотя лорд-генерал больше беспокоился, что если его найдут Тау, мы получим труп вместо пленного. По словам Гаррика, причиной могли оказаться манипуляции Эльдар, и нам нужно подтверждение, что дело обстоит именно так. Стимпсен все еще был жив, как указал Каин, но этот человек был столь туп, что ему, наверное, не нужно было уговоров кроме приказа Рена.
Это также поднимало вопрос о шпионе, который тоже мог быть делом рук Эльдар. Был ли это Кейл или другой скрытый оперативник, было неясно, но надеялась, что это был он – нам и так много с чем надо разобраться, так что осложнения в виде нескольких Эльдар были бы излишними. Кейл был логичным выбором, учитывая его опыт в СПО, который мог дать ему знание города, включая в себя механизмы управления воротами, и пророчество варпа могло объяснить, как Тау узнали об участии Каина в кампании. Мы понятия не имели, чего преступник пытался достичь, и даже у Гаррика не было идей. Эльдар, объяснил он, могут действовать по причинам, которые наши разумы не способны даже вообразить, но хоть я этого и не говорила, подозревала, что Кейл был не таким сложным. Но если он был единственным действующим шпионом, то у меня была еще одна причина его ненавидеть – смерть Ваффанса.
Некоторые офицеры были уверены, что Кейл залег в подполье, или вообще убрался с мира теперь, когда его прикрытие было раскрыто, но сомневалась, это было бы слишком просто. Кейл влез в это не без причины, и ей вряд ли была возможность прогуляться рядом со мной пару дней. Что бы ни было у него на уме, он собирался это закончить. Один только деревянный брелок доказывал, что он всё ещё мог ходить среди нас, оставаясь незамеченным. Он просто потерял один инструмент, но у него был целый ящик хитростей наготове.
Пока я занималась бумажной работой в офисе, остальной полк развлекался с орками. Как мы и ожидали, основная атака против города случилась через несколько дней после моего возвращения. Благодаря героическим действиям Каина по спасению лидера Тау, было закреплено временное перемирие для общего сражения. Враждебность между нашими армиями уменьшилась, и мы обратили общий огонь против орков. Теперь, когда забота о противовоздушных батареях Тау временно исчезла, мы смогли получить больше припасов и оборудования с флота, а Громовые Ястребы фрегата Астартес предоставляли воздушную поддержку. Те недели, что я была заперта в кабинете, оказались... богатыми на события для полка, и я была раздражена, что меня снова оставили на обочине. Ватц не особенно переживал – это держало его подальше от передовой, и ему начало нравиться быть помощником комиссара. Для начала, это давало ему больше власти без увеличения ответственности – если мне была нужна чашка рекафа, он легко мог достать её из столовой, вместе со всем, что ему заблагорассудится, прикрываясь именем комиссара. Иногда казалось, что эти привилегии ему слишком уж нравятся, но решила, что раз так ему радостнее, и он никому не мешает, то может насладиться этими льготами. Император знает, тяжело быть гвардейцем, даже когда угроза «ты умрешь в следующей битве» не висит над головой.
Хайльмит, с другой стороны, пришел в нетерпение, когда его раны зажили достаточно для того, чтобы снова мог уверенно держать лазган. Оказывается, дела между ним и хорошенькой медичкой, что ему нравилась, пошли туго, так что понадобился повод поскорее выбраться из госпиталя. Я смогла уговорить Кастин временно прикрепить его к одному из отрядов, а точнее, к отряду Грифен. Парнишка произвел впечатление на Маго, если я правильно припоминаю, а она произвела впечатление на его лицо. Прикладом винтовки.
Если честно, не думаю, что она вообще была его типажом.
Кампания против орков начала заметно улучшаться с течением времени. Через несколько дней они перешли от угроз городам к откату назад на базу операции. Катачанцы и круты стали особенно полезны, когда сражение переместилось в более густую часть джунглей, и хоть напряжение сохранялось, думаю, катачанцам нравилось не иметь дела с крутами (не то чтобы они боялись их или что-то вроде того, во всяком случае, по их словам). Лорд-генерал надеялся, что мы решим проблему с орками в течение следующих нескольких недель, а потом снова начнем убивать Тау, чего я ждала вовсе не с нетерпением. Так как большинство боев велись в джунглях, наши транспортники мало участия могли принять в битвах, это означало, что потери с обеих сторон начали возрастать. Вскорости стало понятно, что катачанцам понадобится подкрепление. Кастин, в настоящей валхалльской манере, быстро вызвалась от лица своего полка. Пришли новости, что полк скоро двинется на передовую, как раз к тому моменту, как заживут мои раны, что означало, что или придется пойти с ними, или прикинуться, что мне больнее, чем есть на самом деле.
Я бы соврала, если заявила, что ранение не оказало влияния на психику. С гордостью скажу, что это не изменило меня фундаментально, но некоторое время после этого я была не в себе. Кроме мрачности из-за проблем с Кейлом, то, что меня подстрелили, несколько недель держало на грани. Иногда ночью я не могла уснуть, разум возвращался к тем моментам страха и неуверенности. Рюмка амасека обычно успокаивала нервы, но в течение дня замечала, как иногда руки начинали дрожать, и мне нужна была еще рюмка, чтобы закончить работу. Доктора говорили, что один из выстрелов мог задеть нервный узел в спине, но если честно, я не была полностью уверена, что это было чисто физиологическое. Вопрос, кто собственно стрелял тяжелым грузом висел надо мной, даже спустя несколько недель. Не было никаких свидетельств, а из расспросов Джидаса и его команды, как и ожидалось, ничего путного не вышло. Я надеялась, что Каин, с его постоянной проницательностью, заметит мою озабоченность и вмешается, но кампания против орков занимала большую часть его времени, а новости о нашей передислокации заняли его ещё больше, чем раньше.
Единственный, с кем я могла честно поговорить, был Гаррик, единственный человек, бывший на складе, чьи ответы были бы жестоко честными. Его нетрудно было найти. Так как большинство Астартес рутинно проживают каждодневную жизнь, были шансы, что найду его в том же месте, что он обычно использовал для тренировок последние несколько недель. В обычные дни это было складом вооружения, но так как все боеприпасы были использованы, получилось широкое открытое пространство, где десантник мог оттачивать навыки.
Гаррик размахивал силовым топором именно там, где я и ожидала его найти, и он немедленно заметил мое присутствие. Полагаю, Астартес непривычны к тому, чтобы обычные люди ходили вокруг них, и думаю, будь это не я, он бы тут же выставил незваного гостя; может и живым, но к тому момент я принимала факт, что могла ошибаться.
– Зачем вы пришли, комиссар? – спросил Гаррик с обычной вежливостью космодесантника.
– Я... Хм, я надеялась с вами поговорить.
– Поговорить? – недоверчиво переспросил он. – Если так, то вам нужен священник. Я воин, а не советник.
– Думаю, это то, что мне нужно, – он молча посмотрел на меня с секунду, его глаза тщательно изучали меня.
– Ну хорошо, говори, – сказал он, хотя была заметна его неохота. Он наверное подумал, что легче меня выслушать,чем спорить. Уверена, его первой мыслью было раздавить мне голову, как ягоду, но это, наверное, не очень бы понравилось лорду-генералу.
– Вас когда-нибудь раньше предавали? – осторожно спросила я. Это для любого был бы чувствительный вопрос, и хотя космодесантники не самые ранимые, уверена, они предпочитают избегать неприятных тем, как и обычные люди.
Снова он помолчал, хотя на этот раз в раздумье.
– Лично? Нет. Но однажды пришлось иметь дело с предателем Ордена, что несет тот же вес, что и личное предательство.
– И что случилось?
– Его звали Захарий; мы были Боевыми Братьями одного отряда. Он был сильным, амбициозным и очень гордым. Он и брат-сержант Таварес нечасто сходились во взглядах. Захарий обвинял его, что тот помыкает им в миссиях, давая более почетные поручения другим, а ему - менее значительные. Он всё время отказывался понимать, что единственная слава лежит в успехе миссии, а не в ролях, что каждый играет там. Нашему отряду поручили зачистить цитадель культистов. Нам с Захарием велели стоять в тыловом охранении, пока сержант и другие зачищали еретиков внутри.
– И полагаю, Заки не понравилось присматривать за дверью? – заметила я.
– Он был в ярости, как и ожидалось, и частично, это было причиной, почему меня тоже оставили в тылу. Захариус, несмотря на свою пылкую натуру, в некотором роде прислушивался ко мне. Мы были... друзьями, сказали бы вы. В любом случае, несмотря на мои попытки его успокоить, через несколько часов ему надоело, и он пошел внутрь – сказал, один десантник спокойно сможет присмотреть за дверью.
– И полагаю, после того, как он ушел, все пошло плохо? Звучит так, будто он предал вас в некотором роде.
– Только его решение не имело отношения ко мне, – объяснил Гаррик. – И оно точно не было направлено против меня. Кроме того, несколько солдат, что пытались атаковать фланг, были в лучшем случае пушечным мясом. Мне было нетрудно в одиночку удерживать тыл, но не в этом смысл. Он почувствовал, что им пренебрегли, и решил это исправить. В любом случае, гордость заставила его повернуться спиной к нашей миссии и к отряду. Это не было предательством, пока он в гневе не начал убивать других членов Ордена. Я не знаю, как началась драка, только то, что солдаты из моего отряда начали умирать, и когда я прибежал на помощь, то увидел Захарию, стоящего над изломанным телом Тавареса. Два дня мы сражались, гоняя друг друга по цитадели – моей единственной мыслью было поставить его на колени перед Императором и заставить заплатить за то, что он предал братьев. Я истратил все свои боеприпасы, и те, что я снял с павших братьев, и даже некоторое оружие, что забрал у мертвых еретиков. В конце концов, мы били друг друга боевыми ножами и кулаками, что, скажу по своему личному опыту, не очень эффективно, когда противник в силовой броне, – понять мысли космодесантника было труднее, чем казалось. Иногда он выглядел сердитым, иногда восторженным, при переживании старых воспоминаний, а иногда ощущалась раненая гордость, что является результатом предательства. Я не была уверена, что он чувствует больше. К концу он казался несколько легкомысленным, но полагаю, пересказ старых битв был любимым занятием космодесантников.
– Да уж, предполагаю, что не стало бы, – сказала я, легонько хихикнув. – И... Полагаю, вы в итоге побили его?
– В итоге, да. Но я сделал это не в одиночку. Один из Боевых Братьев, как оказалось, был только ранен, и он схватил Захария, когда сражение зашло в тупик. Когда он упал на землю, я подбежал к нему, и со всей силы опустил сапог на лицо. Это не тот последний удар, которым похвастаешься перед Боевыми Братьями, но это завершило работу, – мне не следовало удивляться тому, как Гаррик решил проблему предательства в рядах Астартес. Они обычно все проблемы предпочитают решать, выбивая из них дух. Если мне и нужен был урок, не думаю, что именно такой. Гаррик, наверное, заметил мою задумчивость, потому что продолжил после долгого молчания. – Предательство – это не то, от чего можно просто уйти. Если вы его проигнорируете, оно вечно будет оставаться с вами, и вы всегда будете смотреть через плечо. Оно наполнит ненавистью и гневом, и затуманит суждения, если вы позволите. Вам надо найти решение и встретиться с предателями – с обоими, и Кейлом, и стрелком, если вы хотите освободиться.
– Вы думаете... Это Кейл мог стрелять?
– Каин уже обдумал такую возможность, – заверил Гаррик. – Но Кейла забрали с вышки, на которую вы ранее отправили его во время битвы. Ему нужно было бы незамеченным пробежать внутрь склада и обратно. Учитывая временные рамки и особенности местности, это было бы невозможно, даже для Эльдара, – и не было бы смысла Кейлу стрелять только затем, чтобы явиться и спасти несколько часов спустя. Если он хотел, чтобы я умерла, несомненно, завершил бы работу. – Когда мы разошлись на складе, я пошел путем, которым вошел, никто не проходил мимо, и я не оставил выживших. Кто бы ни стрелял в вас, он должен был пройти через отряд, чтобы достать вас. Нападающий был членом отряда, – и хотя его замечание не было откровением, я уже подозревала это, было приятно знать, что независимый источник со мной согласился. Я поблагодарила Гаррика за уделенное время, и пошла было своей дорогой, но прежде чем дошла до двери, он остановил меня. – Есть еще кое-что, о чем я хотел бы с вами поговорить, – начал он, выглядя странно не в своей тарелке. – Прежде чем мы разошлись, вы разозлились. Но вы были... правы. Я слишком быстро принял решение, и это могло подвергнуть риску стабильность миссии.
– Это выглядит... как извинение, – сказала я, совершенно изумленная такой сменой настроения. – Я думала, космодесантники не извиняются.
– Большинство слишком для этого горды, – объяснил он. – Но у нас со смирением долгая история, так что... Ваши замечания были верны, – это было скорее всего самое близкое к извинению, что я вообще могла получить от Астартес, что уже само по себе примечательно, потому что скорее орки извинятся, чем космодесантники. Большинство из них скорее убили бы меня и замели бы вопрос под ковер, чем признали бы, что могли теоретически слишком поспешить.
***
Когда Каин и остальной полк передислоцировались на подмогу катачанцам на передовой, надо мной больше не было старшего комиссара, который следил бы за тщательным исполнением инструкций. Так что я решила отложить на некоторое время дела административные и заняться своими. Хотя лорда-генерала приводила в бешенство мысль об ещё одной угрозе, свалившейся в его тарелку, он знал, что мало что может сделать с Эльдаром в это время. Насколько мы могли сказать, Кейл был единственным, и без обратной информации, у нас не оставалось выбора, кроме как решить, что войска Эльдар на планете не было, во всяком случае, не активного. Так как никто не мог сражаться с врагом, о котором неизвестно, есть ли он вообще, я взяла на себя расследование этой проблемы. Лично я предпочла бы расследовать, кто стрелял в спину, но улик никаких не осталось, а мне не хотелось идти к Джидасу и его команде без доказательств. Если бы до этого дошло, я бы легко нашла причину расстрелять весь отряд, но не хотелось казнить невинного – это лишило бы меня даже той немногой репутации, что была в полку, и тогда точно могла ожидать, что какой-нибудь другой гвардеец повторит попытку. И на сей раз она могла оказаться более удачной. Мы с Ватцем отправились на небольшую экскурсию в город, раньше времени забрав кентавр у техножрецов (к их большому раздражению). Первой остановкой был бар, где я впервые встретила Кейла. У бармена кажется было общее прошлое с ним, так что это было подходящее место для начала. К тому же, если бы не бармен, мы бы не предложили Кейлу присоединиться к войскам, так что был шанс, что владелец заведения являлся соучастником устроенного представления. Если это было так, то Кейл точно не озаботился предупредить его, что секреты полезли наружу. Хозяин находился на месте, когда мы прибыли, и любой бы простил его за предположение, что пришли выпить. Несколько минут мы поговорили о Кейле в общем смысле, не поднимая тему истинной личины, это могло показать два варианта, или бармен был совершенно не в курсе этого, или очень хорошо умел врать. Если он знал, то должен был в первые же минуты понять, почему я говорю о Кейле, и любой непрофессионал тут же бы сломался. Я плясала вокруг ещё некоторое время, надеясь, что мужик случайно заглотнет наживку, спрашивая о политических взглядах Кейла, его отношениях с гражданскими организациями, странном поведении в последние несколько месяцев, и о любых других личностях, с которыми он мог быть связан. Если честно, я была удивлена, насколько искренне не осведомлен этот человек о постоянном клиенте. Если они и были знакомы, то не на том уровне, что я надеялась. Он казался искренне удивленным, когда я наконец сказала, что Кейл был предателем (хотя я оставила деталь о ксеносах в стороне,в размышлении, что не стоит давать врагу знать, насколько далеко простираются знания). И снова, если он что-то знал, он чертовски хорошо это скрывал. К сожалению, я не для того ехала через весь город, чтоб остаться с пустыми руками, и терпение в отношении бармена начало испаряться. Если он ничего не знал, то даром тратила время, и если у него имелась информация, то собиралась достать её. – А теперь отвечай на вопрос комиссара, – вежливо велел Ватц бармену, прижав руку мужчины к стойке бара лазпистолетом. Я не совсем это имела в виду, когда попросила Ватца напомнить бармену границы моих полномочий. Устрашение не было любимой тактикой (потому что она ужасно плохо удавалась), но затягивание гаек распустило язык мужика. – Ты правда ожидаешь, что я поверю, что ты ни фрага не знаешь о человеке, что почти восемь лет каждый вечер заходил в твое заведение? Я не ценю, когда люди оскорбляют мой ум... Таким людям становится больно, – сказала я так зловеще, как смогла похоже на правду. – Он обычно держался наособицу, клянусь! – ответил мужик с понятным напряжением. – Если мы и говорили, то о военных историях и местных делах. Все, что я знаю, это что он живет в трех кварталах отсюда над своей мастерской. На ней большая деревянная вывеска, её не пропустить. Клянусь Императором, это всё, что я знаю! Это было немного, но похоже, это всё, что знал бармен, так что отозвала Ватца, и мы споро вернулись в кентавр. Я отметила в уме велеть местным властям приглядеть некоторое время за человеком, если конечно местные власти всё ещё работают посреди военных действий. Квартира Кейла была именно такой, как бармен и описал – в нескольких шагах от таверны, и отличающаяся от остальных зданий большой резной вывеской, которая свисала над дверью. И снова, тщательность и продуманность деталей отличали мастерство, с которым была выполнена вывеска. – Подождите секунду, комиссар, – остановил Ватц, как раз когда я попыталась открыть дверь. – Не может быть, чтобы ксенос бросил нас, не ожидая, что мы здесь появимся. Это может быть ловушка. – Ты вызываешься идти первым? – спросила я, удивленная самоотверженным предложением. – Обычно я бы посоветовал Хайльмита, но так как его здесь нет... могу и я, – ответил Ватц, равнодушно пожав плечами. Если бы что-то взорвалось, была возможность, что могло бы достать обоих, так что не было разницы, кто войдет первым. Я посторонилась, позволяя ординарцу работать. Первое, что оказалось знаком, что Кейл точно ожидал нас, было то, что Ватц без проблем открыл дверь, оказавшейся незапертой. Это не был многообещающий знак, но, по крайней мере, мы не взорвались. Он прошел внутрь, и несколько секунд спустя крикнул, что всё чисто. Он так же заметил, что я должна что-то увидеть. Теперь одержимая любопытством, быстро вошла внутрь, и увидела, что Ватц стоит у небольшого столика с письмом, прислоненном к люминатору. Ничего необычного... Кроме того, что на нем было мое имя. – Думаю, он знал, что я приду, – сказала я со вздохом и подняла его. Я поняла, что оно не вызовет взрыва, потому что Кейл сразу не попытался нас убить. – Дорогая комиссар Авель, – начала я читать вслух. – Надеюсь, вам уже получше. Я решил сохранить ваше время и сложил всё, что вам надо, в коробке у стола в мастерской. В ответ на ваши вопросы: да, я был шпионом; я не чувствую вины за смерть комиссара Ваффанса, но сожалею о боли, что она вам причинила. Многие Эльдары погибли от его рук, и он соответственно заплатил за свои деяния. И нет, я не знаю, кто в вас стрелял. И даже если бы знал, не сказал бы, потому что это дело вы должны решить сами. Я желаю удачи в расследовании. Постскриптум: спокойно берите что хотите из кухни. Нет смысла пропадать хорошей пище. Подписано, Кейл. – Отлично, теперь вместо того, чтобы убить нас, он над нами издевается. Я даже не знаю, что бы предпочел, – сказал Ватц с оттенком раздражения. Упомянутая мастерская была в отдельном отсеке здания, и ее тяжелая дверь была оставлена так же незапертой. Внутри было большое количество скамей с разными инструментами, каменными плитками и брусками дерева, разбросанным повсюду. Я заметила, что на многих инструментах были признаки долгого использования, их лезвия были сточены и переточены за многие годы работы. И, судя по количеству пыли и стружек, сметенных в угол, этой мастерской часто пользовались. Это было не то, чего ожидала от вторженца ксеносов, и у меня было ощущение, что за этим Эльдаром было больше, чем ожидала. Я заметила коробку, полную деревянных вещей, и поближе рассмотрела содержимое. – Хм, эти похожи на... игрушки, – заметила я. Одна из них, привлекшая моё внимание, была простейшим подобием грузовика, за исключением аквилы, аккуратно вырезанной впереди кабины. – Игрушки? Вот злодейский ублюдок, – ответил Ватц, но скорее с сарказмом, чем чем-то другим. – Что вы думаете об этом? – спросил он и указал на незаконченную каменную статую женщины, стоящую в углу мастерской. – Меня не назовешь знатоком искусства... Но я бы сказал что она горячая штучка. – Лучше было бы сказать прекрасная, Ватц, – ответила я, подходя к упомянутой статуе. Говорят, что картина стоит тысячи слов, но подозреваю, что если бы я потратила все слова в этих мемуарах, пытаясь описать эту статую, они всё равно не смогли бы это сделать. Только верхняя часть до талии была готова, но то что было... было прекрасной женщиной, безукоризненно выполненной из камня, её голова была немного повернута в сторону, волосы падали на плечо и на спину. Клянусь, я никогда ни до, ни после, не видела ничего настолько безжизненного... и в тоже время словно застывшего во времени. Каждый контур фигуры, каждый локон волос, каждая черта лица, вплоть до печали в глазах, были запечатлены в камне. Чем больше я смотрела на неё, тем больше казалось, что она движется и дышит, как человек. Она оставила меня со странным чувством благоговения и в то же время печали. – Это должно было занять годы, – заметил Ватц, больше чем я глядя на физическое мастерство. – Не вижу ни одного следа от инструмента. Выглядит так, будто он обтесал ее руками. – Это его жена, – тихо пробормотала я, когда осознание ударило меня. – Жена? С чего вы взяли? – По тому, как она стоит.. Как она повернулась с этой печалью во взгляде. Разве ты не чувствуешь? Эту пустую боль в сердце, когда смотришь на что-то, что любишь, но что больше никогда не будет твоим... Потому что оно уже ушло, и ты смотришь на воспоминание, – на короткий момент вера пошатнулась, потому что не могла представить, что тот, кто сотворил нечто настолько прекрасное мог быть врагом. Это не то, что сделал бы солдат, чтобы скоротать время, это художник вложил душу в своё творение. Я смогла сохранить решимость только когда вспомнила знаменитые слова Абриэля Хьюма: «Не верь их внешнему виду, ибо чужак-Эльдар столь же добр и честен, как низкий тиранид и дикий орк». Несмотря на то, что показывала внешность, Кейл годами обманывал людей, и подрывал наши дела. То, что он мог сделать не меняло того, кем он был, и что он был моим врагом. – Хм... Это просто статуя, комиссар. – Уф... Троглодит... – фыркнула я и отошла. – Давай посмотрим, что наш приятель оставил. Как и было обещано в письме, на одной из скамей стояла коробка, и при быстром осмотре там оказалось много ценного. Среди других вещей там оказались карты, в том числе карты обоих городов с отметками критически слабых точек, помеченных на его чужеземном языке; инфопланшет, наполненный фотографиями, сделанными в начале боев, а так же того, что оказалось оборонительными линиями города; второй планшет был заполнен рапортами СПО до и во время кампании; а несколько модулей данных содержали аудиозаписи встреч Кейла. Один из модулей находился в вокс-рекордере, и я решила нажать руну проигрывания, чтобы увидеть, что за беседу он записал. Мне пришлось попросить несколько старых друзей об услуге, чтобы я смогла найти расшифровку аудиозаписи, что я нашла. Я включила самую важную часть того, что прослушала в тот день. О’Лар’ши: Твоя информация была неверной, Эльдар. Комиссар Каин не был на транспорте, на который ты указал. Кейл: Ты уверен? С этими шлемами, удивлен, что твои солдаты могли отличить одного от другого, да и вообще одно человека от другого. О’Лар’ши: Я был там. Единственным бывшим там комиссаром была маленькая женщина. Её невозможно было бы спутать с комиссаром Каином. Кейл: Женщина? Хм... Возможно что-то прикрывает его нахождение в варпе. О’Лар’ши: Может это что-то не так с твоим источником информации. Кейл: Читать пряжу судьбы, это тебе не считывать информацию с твоих сенсоров. Это трудно даже при лучших условиях. Моя информация о попытке покушения на губернатора была верной, помнишь? А ты хотел позволить ему умереть и захватить планету. О’Лар’ши: Я потерял хороших солдат из-за этих космодесантников... Кейл: Да, но теперь у тебя есть полное доверие губернатора, и ты потерял бы больше солдат, пытайся захватить планету силой. Его доверие поможет закрепить эту планету под твоей империей. О’Лар’ши: Он не полностью мне доверяет. Кейл: Конечно нет, ты - ксенос, независимо от твоих добрых намерений. Он не доверяет тебе, потому что не верит, что ты выполнишь обещания. Когда ты уничтожишь самую большую игрушку вторженцев, его вера в твои военные возможности будет закреплена. Я полагаю, ты поставил свои войска на нужные позиции? О’Лар’ши: Позаботься о своих предсказаниях, Эльдар, а я позабочусь о моих войсках. Кейл: Я просто осторожен. Как говорил, я могу только предложить помощь... Но не могу гарантировать. Тебе ещё надо приложить свои силы. О’Лар’ши: Мои солдаты сильны, и их решимость непоколебима. Эти люди познают кару за неследование Высшему Благу. Кейл: Ты часто такое говоришь, да? (Тау рычит на заднем плане). Просто сыграй свою партию, Тау, и получишь свою победу. О’Лар’ши: Мне интересно вот что, Эльдар. Есть у моего народа старая поговорка, бойся тер’вако’ла, дары приносящих. Кейл: Всё ещё мне не веришь? Я думал, мы это уже прошли. Но полагаю, я понимаю твою точку зрения... Альтруизма в этой галактике не осталось. О’Лар’ши: Так чего ждут Эльдар? Мои повелители, может, и поверили в твое желание сблизить наши народы, но Аун’вре не видел твоих на поле боя. Если ты так хочешь помочь, почему сам не пошел к губернатору? Почему такая секретность? Может, я не так долго прожил, как ты, но я не дурак. Кейл: Доверие Тау, это одно, но давай скажем так, если бы губернатор узнал, что я был задействован в деле, то он скорее сам сжег бы весь этот мир, чем воспользовался бы шансами, зная, что я в них замешан. О’Лар’ши: Так это правда? К нам не идет флот Эльдар? Кейл: Если в деле замешан Алайток, то нет, этого не будет. Они не ценят мои... неортодоксальные методы. – Чертовски убедительная улика, скажу я вам, – заметила я, когда наконец отключила вокс-рекордер. Мы потратили последние несколько минут, прослушивая разные записи, но большинство дали мало информации, кроме этого разговора между Кейлом и командиром Тау. Оказалось, что синенькие были в союзе с Эльдар с самого начала, и это рука Кейла привела губернатора прямо в объятья ксеносов. Но все же, у этой улики необязательно могла быть особая ценность. С Эльдар вы никогда не можете быть уверены, на что смотрите. Пусть это впутывало Тау, Кейл не оставил бы этого свидетельства, если бы не хотел, чтобы мы что-то с этим сделали. Но зачем открывать это сейчас? Зачем разрывать отношения между нашими фракциями, когда он помогал установить перемирие? И вполне могло быть так, что улика была сфабрикована, хотя это будет дело Администратума, проверить её подлинность. Я подозревала, что Кейл играет с Тау так же, как играл с нами, притворяясь полезным помощником, в тоже время собирая свидетельства, изображающие Тау беспринципными злодеями. Перемирие будет нарушено, когда я принесу улики лорду-генералу. Но что, если этого Кейл и хотел? Или же он хотел, чтобы я думала, что он хочет войны? Мне пришлось остановить ход мыслей, прежде чем они выйдут из под контроля, и сломаю мозг, пытаясь понять мотивы эльдара. В конце концов, несмотря на всё, что я знала о нём, об Эльдарах, знала, что он сделал, я ничего не могла предпринять, кроме как пойти в направлении, которое он предлагал. В какую бы игру Кейл не играл, я предполагала, что он уже победил. – Эй, гляньте, комиссар, – сказал Ватц, вырывая меня из зацикленного размышления. Из глубины коробки он достал ещё одну карту. Она показывала военный бункер, расположенный за городом. Это была детальная карта базы, её планировки и окружающей местности. Что привлекло внимание, так это нацарапанная записка в верхнем углу, которая гласила: «Здесь вы найдете Тревека», и список координат. Я ещё изучила карту, пока Ватц продолжал рыться в содержимом коробки... Пока я не услышала тихий щелчок, за которым последовало: – Ох, фраг, граната! Слова в этот момент были не нужны. Мы схватили, что могли, Ватц взял карту, я ухватила вокс-рекордер, и мы выскочили за дверь как можно скорее. Мы едва выпали за порог, когда снаряд взорвался, уничтожая коробку, скамью, и разрушая всё в радиусе в десять футов. – Никогда... Не верь... Эльдару... – задыхался Ватц, когда мы взглянули назад на кратер на месте коробки с уликами. – Всё ещё хочешь... очистить кухню? Ватц на секунду задумался, а потом равнодушно пожал плечами. – А на фраг бы и нет? Все что надо, уже взорвалось, не думаю, что он дважды повторит один трюк.
