Каин и Авель: Служба в его тени

В войне между правдой и обманом, правда всегда тощий, бледный сморчок, в то время как ложь – подвыпивший агрессивный скрамбольный крепыш, что задирает и колотит правду при любой возможности. В совершенно мире правда была бы ярким светом, разрушающим тьму лжи, но в реальности правда едва может за себя постоять. Потому что людям просто больше хочется верить в ложь, когда она обернута в аккуратную, простую и подходящую упаковку, чтобы они могли поверить. Заставлять поверить в правду – заведомо проигрышная позиция, особенно когда она настолько сложна, чтобы сниматься в старой детективной голодраме. Тощая сложная правда или мускулистая простая ложь. Во что должны были поверить солдаты, стоявшие напротив нас, нацелив оружие, если бы мы попытались объяснить им, что смерть губернатора была результатом хитрости, срежисированной псайкером Эльдар? Зачем бы им это, если настолько легче поверить, что Каин обманом проник за защитные ряды, чтобы уединиться и убить бывшего генерала. Комиссар Каин и так уже был легендой, что в одиночку изменил баланс сил при освобождении Перлии, так что Магнус Виридис казался для этого подходящим. Не знай я правды, сомневаюсь, что я бы тоже в неё поверила. В любом случае, правда ситуации заключалась в том, что мы с Каином теперь имели на руках полудюжину вооруженных и злых охранников, вопящих в свои комм-бусины всему гарнизону Эданса, что предположительно сотворил Каин. Понятно, нам не дали и шанса объясниться, и охранники немедленно приготовились палить. Я рванула к ближайшему укрытию - столу губернатора, и запрыгнула на другую его сторону. Каин был не так удачлив, потому что у него ещё был нацепленный на его меч губернатор. В любом случае, он пригнулся пониже за труп, используя его в роли щита, полагаясь на то, что охранникам достанет уважения к покойному командиру, чтобы не портить его останки лазболтами. Охранники заколебались, но мы с Каином знали, что это ненадолго, прежде чем один из них наберется смелости начать действовать. Он осторожно двинулся к ним, пока не оказался достаточно близко, чтобы прийти в действие. – Ловите! – крикнул Каин, активируя цепной меч, и сбрасывая с него тело. Двое гвардейцев были сбиты с ног, когда на них свалился труп, давая Каину шанс приблизиться и снять еще двух солдат быстрыми ударами. Они отвлеклись на живую легенду фехтования цепным мечом, так что я смогла выглянуть и, аккуратно прицелившись, несколько раз выстрелить. Каин был столь же беспощаден, сколь и эффективен, втыкая клинок в третьего охранника ещё до того, как тот успел подняться на ноги. Последний охранник наверное мог убить в комиссара, не останови я его, пробив шлем насквозь. – И какого фрага нам теперь делать? – спросила я, так как великолепный план по убеждению войск губернатора перейти на нашу сторону, сработал в прямо противоположном направлении. – Предлагаю для начала позаботиться о том, чтобы выбраться из города, – сказал Каин, подготавливая лазпистолет на случай, если заявятся ещё охранники. Но когда мы услышали перестрелку снаружи, понимание тут же промелькнуло в наших головах. – Остальные! – закричали мы в унисон и бросились прочь из кабинета. После того, как новости о смерти губернатора разнеслись по зданию, охранники дворца тут же обернули оружие против наших товарищей. Судя по громкости перестрелки, наши друзья не были пойманы врасплох. Когда мы выскочили в главный атриум, группа солдат стреляли по входу, в том числе и тот, что стоял за тяжелым болтером наверху лестницы. Они, наверное, думали, что шестерых солдат, что вошли в кабинет, должно было быть достаточно, чтобы нас прикончить, так что мы с Каином поймали всех врасплох. Мы смогли пристрелить нескольких, прежде чем они поняли, что их атакуют с тыла, а я постаралась, чтобы мой первый выстрел попал в спину стрелка за болтером. – Ватц, мы с Каином наверху лестницы. У вас там внизу всё в порядке? – прокричала в комм-бусину, укрывшись от лазерного огня. – Хвала Императору, вы оба в порядке. Мы что-то заподозрили, когда потеряли с вами вокс-контакт, – ответил Ватц. – Здесь внизу всё в порядке, и полагаю, у вас есть хорошее объяснение, что за фраг тут творится. – Двумя словами: Кейл убил губернатора, но охрана думает, что это мы. Объясним остальное, когда кончится перестрелка. Мы с Каином атаковали с тыла, а Ватц давили снизу, так что застрявшие между нами охранники долго не прожили. Когда умолк тяжелый болтер, Гаррик начал подниматься по лестнице. Было несколько достаточно смелых (или тупых), решивших, что могут постоять против Астартес, но большинство осознало, что против него их оружие столь же эффективно, сколь свежие фрукты, и быстро побежали в укрытие. Но стояли ли они или бежали, болтер Гаррика быстро завершил работу с охраной. Когда было покончено с последними из них, мы перегруппировались, и Каин объяснил, что случилось в кабинете губернатора. – Этот ксеноский ублюдок, – злобно сказал Хайльмит. – Уверен, он с самого начала это планировал. – Возможно, – заметил Гаррик. – Но у нас есть проблема посерьезнее; атака заленокожих пробивается в этом направлении, и по охране дворца не так давно начали стрелять. Если мы не поторопимся, орки пробьют главные ворота, и мы не сможем вернуться в транспорт. Время было слишком хорошо подобрано, и так некстати было нападение орков, чтобы это оказалось простым совпадением. В наших крохотных солдатских мозгах не осталось и капли сомнения, что Кейл приложил руку к организации нападения на дворец. – Вот и накрылась ваша теория, что Кейл обойдется со мной полегче, – ехидно заметила я. К моему крайнему удивлению, Каин не согласился: – Необязательно. Может быть мы не смогли пробиться мимо СПО и кадианцев, но пока орки их отвлекают, мы можем проскочить через этот хаос. Нам нужно немедленно вернуться к саламандре, – спорить тут не приходилось, даже Гаррику. Сомневаюсь, что Астартес стало бы интересно застрять между двумя армиями. Ситуация впереди оказалась куда серьезнее, чем описал Гаррик. То, что несколько минут назад было легким контактом уже обернулось в полновесную битву. Сотни за сотнями орки бросались на передние ворота. Охранники дворца храбро отбивались и снимали их, но даже бросив короткий взгляд, я поняла, что зеленокожие планомерно занимают территорию, и было просто недостаточно огня, чтобы отбить их. И что еще хуже, они не были легко вооружены, что стало ясно, когда одна из наблюдательных вышек взорвалась фонтаном стали и рокрита, и несколько ракет с визгом пронеслись над нашими головами, прежде чем врезаться в фасад дворца. Большинство тут же обеспокоилось из-за падающих обломков, кроме Гаррика, который едва вздрогнул, когда кусок рокрита величиной с мою голову ударил его по плечу. Космодесантник смотрел на битву, где предатели и орки толпами вырезали друг друга. Если бы мы не попали прямо в середину этого месива, это было бы очень занимательное зрелище. – Они сражаются, пока мы сбегаем... Не очень правильно, – пробормотал Гаррик. – Спокойно оставайтесь, если хотите, – сказала я, стараясь явно продемонстрировать сарказм, на случай, если он решит, что это искреннее предложение. Но он покачал головой, что несколько дней назад меня изумило бы, но теперь это было больше понятно, потому что я начала лучше разбираться в космодесантнике. – Бессмысленная смерть – бесчестна, – заметил он. Как раз когда мы собирались спуститься по крыльцу, взрыв, всколыхнувший землю, разнес на части передние ворота, раскидывая людей, ксеносов и обломки во все стороны, как конфетти. Сжимающий сердце, ликующий вопль раздался со стороны орков, которые начали пробиваться через новый проход, разнося на части каждого, попавшего в зеленый прилив. Наша команда тут же остановилась, потому что было очевидно, что орки доберутся до саламандры до того, как дойдем до неё мы, что заставило нас тут же развернуться и рвануть назад вверх по лестнице, под никому ненужный крик Каина «Все назад». Ватц с Юргеном закрыли за собой дверь, пока Хайльмит возился с ближайшей контрольной стойкой, пытаясь активировать протоколы строгой изоляции (потому что у каждого уважающего себя губернатора на двери установлены тяжелые замки, на случай гражданского мятежа). – Если у кого-то есть великолепный план, готов выслушать, – сказал Каин, когда мы рванули назад в передний атриум. – А разве в этих дворцах не бывает тайных коридоров для отхода? – предложил Юрген. – Есть... Но они зовутся «тайными» не без причины, – ответил Каин, хоть ему и не нравился ответ. Он знал, что мы можем провести весь день, без успеха обыскивая стены, а у тех, кто знает об их расположении, нет повода делиться с нами этой информацией. Я предложила проверить кабинет губернатора, в надежде, что там будет план здания или что-нибудь другое, что поможет. В кабинете было полно контрольных стоек и инфопланшетов, так что мы быстро начали их перебирать в поисках полезной информации. – Ага! – радостно воскликнул Хайльмит, заставив Каина поспешить к нему. – В этой стойке папки с информации о здании. Я смогу найти что-нибудь полезное. – Сколько времени это займет? – спросил Каин. Тяжелый взрыв, эхом пролетевший от передней части здания, ответил на это. Время даром тратить не стоило. – Может больше, чем у нас есть, – неохотно сказал Хайльмит. – Продолжай работать, мы купим тебе время, – махнув нам двигаться назад в атриум, сказал комиссар. Коридоры, ведущие к атриуму, сузят ряды орков, снижая эффективность большого числа. Волей Императора, мы может даже сможем забить проходы их мертвыми телами. Гаррик и Юрген заняли огневые позиции, а мы с Ватцем расположились за тяжелым болтером. Мы могли, слышать громоподобный топот шагов, сопровождаемый орочьими выкриками и боевыми кличами, и как он становится все громче. – Комиссар Авель, – заговорил Ватц, когда мы закончили заряжать болтер новой лентой зарядов, – чтобы из этого не вышло... Прошлые несколько недель под вашим началом были лучше, чем все годы моей службы вместе взятые. Это было неожиданно услышать, не из-за фаталистического настроя (потому что подобного всегда следует ждать от кригца), но из-за искренности того, как это прозвучало. Оглядываясь назад, я понимаю, что ценила службу Ватца, но воспринимала её как должное, как привилегию профессии. Но я знала, что он наслаждался льготами поста помощника комиссара, и тем, как это держало его подальше от передовой, но до того момента я не понимала, сколько на самом деле это для него значило. Как и я, Ватц большую часть карьеры провел под началом людей, на которых ему было плевать, так что следовать за тем, кто был ему интересен, придало службе настоящее, ободряющее чувство цели, совсем как то, что получала я от работы под руководством Каина. Слова мне изменили, но к счастью, тут появилось около сотни орков, предоставив повод отвлечься. – Покажите им истинный лик страха! – закричал Гаррик, когда мы открыли огонь. Заряды тяжелокалиберного болтера начали разрывать на части орков, пробивающихся в атриум. Уже через несколько секунд трупы начали грудиться, затрудняя продвижение врага. Хоть и на самой грани поражающего расстояния, мелта Юргена могла выжигать дыры в банде орков. Вонючая кровавая жижа, оставшаяся на месте убитых, пораженных внезапных ударом огня, покрыла пол, представая скользкой преградой для бегущих позади. Но в конце концов они начали использовать те небольшие мыслительные способности, что у них были, и наплыв начал уменьшаться, они начали использовать горы тел, как прикрытие, начав палить по нам. Поле зрения сузилось, я была сконцентрирована на каждой цели, которую могла поймать в прицел. Когда стало наступать меньше противников, подавляющий огонь перешел в более нацеленный, и выверенные удары пробивали дыры в рядах врага. Но как раз когда я начала ощутимо прорезать в них вмятины, болтер замолчал. – Пусто! – прокричала я другим, и мы с Ватцем принялись заряжать следующую ленту. Орки сразу ответили на внезапную тишину, влетая в атриум и вверх по лестнице. Как раз когда они добрались до верха, Юрген выпустил смертоносный поток из мелты, испаряя первые пару рядов орков, что купило нам несколько драгоценных секунд, нужных на то, чтобы закончить зарядку. Пушка с ревом вернулась к жизни, разрывая ближайшего зеленокожего в кровавую лужу, а потом пропахала дорогу в резне вниз по лестнице. – Комиссар Каин! – прокричал Хайльмит, выныривая из кабинета губернатора и с энтузиазмом размахивая инфопланшетом. – Я нашел выход! На крыше восточного здания припаркована личная аквила губернатора. – Пожалуйста, скажите, что кто-нибудь из вас умеет на ней летать, – ответил Каин. – Не просите меня делать мертвую петлю, комиссар, – сказал Ватц, – но если вы доведете меня до той птички, я смогу вывезти нас из города. Так как любой путь бегства был лучше нашей текущей ситуации, я не стала спрашивать, откуда у гвардейца такие познания. Каин наверное решил так же, потому что кивнул Ватцу. – Ведите, боец, – скомандовал Каин, сигналя отступать. Хайльмит понял и побежал к двери, ведущей на балкон. И снова, когда замолчал тяжелый болтер, орки начали давить, вынуждая бежать и отстреливаться. Мы швырнули все фраг-гранаты, что были в запасе, замедляя врагов, но нападение орков почти невозможно остановить, не уничтожив их всех. Гаррик, что удивительно, подошел к тяжелому болтеру, что мы с Ватцем оставили; схватил оружие, сорвал с подставки и понес с нами. Начали появляться некоторые орки, несущие ракетные установки, и несколько зарядов пролетели в нашу сторону, когда мы бежали по балкону. Ракеты были даже менее точными, чем огнестрельные очереди, одна из них поразила потолок в нескольких футах от нас, другая ударила секцию, которую мы прошли, а одна даже сняла другого орка, размазав по стене. К сожалению, еще одна ударила в балкон прямо подо мной, пробивая дыру в деревянном полу, через который я свалилась на этаж атриума. – Комиссар! – прокричал Ватц, останавливаясь и глядя на меня через дыру. Мне повезло, что удачно расположенный диван смягчил падение, но теперь я застряла на первом этаже, и меня и других разделяла банда орков. – Двигайтесь! Я приду другой дорогой! – прокричала я, так как в этот момент не было ни времени, ни смысла лезть наверх к остальным. Им следовало бежать дальше, если они хотели добраться до челнока. Несколько пробегающих орков меня заметили, но основная группа продолжила погоню за другими, так как оказалось, что шлем космодесантника был весьма желанным трофеем для любого орка (и Гаррик с радостью развлек каждого, кто вознамерился такой с него снять). Один из тех, что заметил меня, был фрагово громаден, и у него с собой был молот, превосходящий меня по размеру. Некоторые ярые комиссары сочтут мои действия трусостью, но у был только один путь выживания - бежать, так что я рванула к ближайшей двери, молясь, чтобы она не вела в тупик. Я оказалась в длинном коридоре, и, судя по недостатку украшений, он скорее использовался обслуживающим персоналом, а не гостями. Несколько тележек в коридорах и открытых дверей, ведущих в кладовки, сказали, что должно быть была где-то рядом с кухней, это означало, что где-то должена быть дверь наружу для доставки. И хотя возможно за пределами помещений было больше орков и предателей, это был единственный шанс сообразить, где я нахожусь и найти способ добраться до других. Внутри я могла только бессмысленно бежать по коридорам, пока не врежусь в орков. Кухню было легко найти; мне всего-лишь пришлось поискать большие автоматические или раздвижные двери, через которые без проблем могли пролезть тележки с едой. Кухня была именно такой большой, какой и ожидаешь от поместья: многочисленные духовки разного предназначения тянулись вдоль стен, еда и мешки с мукой были расставлены по полкам, блюда разной степени готовности незаконченными стояли на столах. Если бы я не бежала от смерти, то обязательно что-нибудь бы попробовала, потому что даже неготовые блюда выглядели лучше чем то, что обычно предлагали работники нашей столовой (не то чтобы это была вина повара, тот делал всё что мог из того дерьма, чем снабжал Муниторум). Пока же хватило времени сообразить, что я могу использовать кухню в своих целях. Количество духовок означало, что кухня снабжалась топливом, в данном случае, газообразной формой прометия. Я открыла газовые краны, что нашла, выпуская в кухню литры взрывоопасной смеси. Мне нужен был запал, который понадобится детонировать в пределах доступности получившегося взрыва. Одна из радиодуховок показалась мне подходящей для этой роли. Я кинула туда запасную силовую ячейку от лазпистолета, включила на полную мощь и установила таймер на несколько минут. Каждый солдат знает, что силовая ячейка может быть заряжена в полевых условиях, если прикрепить её к источнику электричества или к открытому огню. Но любой солдат также и знает, что никогда нельзя класть силовую ячейку в радиодуховку, потому что несмотря на то, что она симулирует действие пламени, делает она это с помощью небольших доз радиации. Что-то там связанное с радиацией действовало на внутренние части силовой ячейки, вызывая сравнительно небольшой, но разрушительный взрыв и ячейки, и духовки. Где-то секунд тридцать спустя после того, как заработала духовка, силовая ячейка сдетонировала с силой небольшой ручной гранаты, давая искру в комнате, наполненной газом, и немедленно превращая кухню в ревущий ад. Конечно, к тому времени я уже вылетела за дверь доставки, и теперь оказалась снаружи, во внутреннем дворе. Но услышала взрыв, и даже ощутила волну жара со стороны кухни. Это не задержит орков навсегда, но даст немного времени. Внутренний дворик был переплетением оградок, цветов, деревьев и чересчур замысловатых беседок, и показался бы весьма привлекательным, не разрушайся мир вокруг. К каждому из четырех зданий был доступ из внутреннего двора, так что нужно было двигаться к восточному, которое я легко определила по краям посадочной площадки, что разглядела со своего места. – Каин, – позвала я по воксу, когда поняла, что прилично было бы дать другим знать, что я ещё жива. – Я дошла до внутреннего двора. Думаю, встречусь с вами на взлетной площадке. Как там у вас ситуация? – Зеленая и мерзкая, – его ответ сопровождался визгом цепной пилы на полной мощности. – Продвигаемся, но зажаты между орками и предателями. – Ну... Император храни вас, увидимся на взлетной площадке, – мне нужно было продолжать двигаться. Я уже слышала, как орки пытаются пробиться через одну из дверей, ведущей во двор. Всего-лишь тяжелый служебный замок защищал эту территорию от потока зеленокожих. Пробегая через двор, я услышала нервирующий рев силовых установок реактивного двигателя. Прежде чем я успела задрать голову, чтобы увидеть, что это, боескафандр Тау приземлился во дворе прямо передо мной, разбивая рокритовую дорожку под ногами и покрывая всё облаком пыли. Он был один, и на нём были белые отметины, означавшие, что это был никто иной как Шас’О Лар’ши, которому, уверена, сообщили, что случилось во дворце. – Фраг, – тихо пробормотала я, остановившись едва в нескольких метрах от механизма. – Ты... – его голос раздался грохотом, когда боескафандр наклонился взглянуть на меня. – Мне сказали, что ты мертва. – Мне часто это говорят, – ответила я. – Где Каин? – сердито потребовал он. – Я думал, что он человек чести, а предложил перемирие, чтобы ударить нас в спину. – Ой, не прикидывайся невинным, – фыркнула я. – Мы знаем, что ты работал с Эльдар – разрушал корабли поставок одной рукой, а второй предлагал помощь губернатору как предполагаемый друг. И знаешь что, твой план провалился. Твои силы разорваны и окружены орками с одной стороны и нами с другой. Твои союзники полностью подавлены, а мы собираемся ввести колонну тяжелого вооружения и провести прямо через город. И лучше всего то, что всё это организовано твоим маленьким эльдарским дружком. Сначала он ничего не сказал, боескафандр просто безжизненно смотрел. Мне нравится думать, что командир Тау дрожал от ярости в ту секунду, соображая, что его одурачил тот, кто, как считалось, ему помогал. Может быть эта кампания научила Тау, что недальновидно прислушиваться к Эльдар. – Я займусь Эльдар позже, когда разберусь с твоим комиссаром, – наконец ответил он, а потом, к удивлению, развернулся и пошел прочь. Синекожий ублюдок плевал на меня! Конечно, я не торопилась умереть за Императора, но ничто так не унижает, как стоять в прицеле врага, который решает, что ты не стоишь его боеприпасов. Мой темперамент взорвался, погребая под обломками инстинкт самозащиты. – Не смей меня игнорировать, ты, синемордый сукин сын! – заорала я, несколько раз выстрелив из лазпистолета в открытую спину боескафандра. К сожалению даже тяжелый лазпистолет не имеет достаточно силы, чтобы пробить подобную броню. Единственное, чего добилась, так это разозлила его, потому что Лар’ши резко развернулся и выстрелил из плазменной пушки. Это мог быть предупреждающий залп, потому что пролетел несколько дальше по ширине, но достаточно близко, чтобы я ощутила жар от взрыва. В любом случае, тогда мозг не учел возможности предупреждающего удара, вместо этого восприняв это как полную атаку. Подгоняемая смесью паники и гнева, я скрылась, выпуская ещё несколько залпов, надеясь поразить сустав или какую-нибудь структурно слабую точку. Я сотворила пару впечатляюще смотрящихся следов ожогов на броне, но на этом всё. Ещё несколько выстрелов пронеслось рядом, прежде чем я укрылась за какой-то оградкой – она бы меня не защитила, но спрятала на некоторое время (то есть, я так думала, потому что понятия не имела, какими сенсорами мог быть снабжен боескафандр). Я обругала себя за глупость, ввязалась в драку с боескафандром, не имея противотанкового оружия на руках. Единственное, почему я выжила, было то, что подобная машина была снаряжена оружием направленным против больших, медленно двигающихся отделений моторизованной пехоты, а не маленьких комиссаров, бегущих от смерти. Но всё же, полежав некоторое время на травке, я сообразила, что то, что казалось мне камнем, упирающимся мне в бок, было крак-гранатой, которую я до сих пор таскала с собой и от которой не удосужилась избавиться. Это было настолько рискованной ставкой, что почти считалось слепым броском, но когда надо мной пролетели энергетические заряды, я сообразила, что это единственный шанс. Если я просто брошу гранату, боескафандр сможет от нее уйти, так что лучшей возможностью было отвлечь командира Тау. Конечно, я не могла просто встать и заорать «эй, глянь-ка сюда». У меня не было времени на план, потому что громовые шаги предупредили меня о его приближении, так что снова побежала, моля Императора о защите. Плазменный заряд испарил место, где я укрывалась, и повернула влево как раз вовремя, чтобы избежать второго быстро выпущенного столпа плазмы. Он пролетел рядом, обжигая нервы жаром, и пробил дыру в сарайчике сторожа. Там должно быть было какое-то топливо, потому что что-то сдетонировало, раскидывая куски дерева и металла по саду. Взрыв сбил с ног, кусок дерева ударил под колено, швыряя на землю. Когда я собралась с мыслями, первое, что я заметила было то, что крак-граната лежит на траве в нескольких футах от меня... А второе - что боескафандр нависает надо мной. – Наглая гуэ’ла, война и анархия – всё, на что твой вид годится, – насмехался О’Лар’ши, уверенный в своем превосходстве. – Империя Тау предлагает мир, гармонию и процветание, а вы лишь плюете нам в лицо. Век Человечества закончен... И Век Высшего Блага скоро наступит. Ваш вид или присоединится к нашей славе, или будет раздавлен нашей пятой. Почему некоторые продолжают читать лекции врагам об их глупости, прежде чем убить, остается для меня загадкой. Мне всегда это казалось ненужной драмой – из тех привычек, что бывают в головидео и старых романах, где долгие паузы приводят к длинной речи без особых последствий. В реальности же, пока командир Тау болтал, я сумела оглядеться и увидела в некотором роде выход. Не было шанса, что я сумела бы убежать, не говоря уже о том, что моя гордость такого не позволила бы, так что выбор был ограничен. Он бы заметил, попытайся я подползти к крак-гранате, и даже с такого небольшого расстояния вряд ли лазпистолет сделает что-нибудь кроме вмятины на его броне. Но в любом случае, я заметила проблеска возможности: орки. В этот момент они пытались пробиться через разные двери и ворота, ведущие во двор, и некоторые были близки к успеху. Это было далеко для лазпистолета, но, как бы безумно это не звучало, я почти четко видела, куда именно следует стрелять. Я выпустила три заряда, все три по петлям и болтам тяжелой металлической двери. Когда орки с другой стороны надавили в очередной раз, дверь вылетела из рамы, и около двадцати зеленокожих выскочили во внутренний двор. – И чего этим предполагалось достичь? – спросил О’Лар’ши. Он наверное подумал, что я пытаюсь его отвлечь, потому что боескафандр продолжал концентрироваться на мне, что мне отлично подходило, потому что так он не обращал внимания на банду орков, бегущую ему навстречу. Только когда пули начали бить по его броне, он понял, что появилась компания, но было слишком поздно, чтобы отстраниться от летящей к нему орочьей ракеты. Она ударила в спину скафандра, разбивая его взлетный ранец. О’Лар’ши немедленно развернулся, выпуская огонь по приближающимся оркам, что дало мне возможность ускользнуть. Но против своего же суждения, я не сбежала со сцены полностью, а вместо этого остановилась поблизости, посмотреть, переживет ли О’Лар’ши эту встречу (а вернее, убедиться, что не переживет). Несмотря на слышанные истории о том, как ужасны Тау в ближнем бою, командир впечатляюще справлялся с задачей держать орков в узде даже несмотря на их близость. Хоть ему и не доставало оружия ближнего боя, боескафандру хватало скорости и массы, чтобы оттолкнуть орка, когда надо, давая время выпустить несколько зарядов, превращая даже большего чем он орка в пятна крови на траве. Но как и во всех битвах против орков, банда – это больше, чем группа отдельных особей, и пусть боескафандр мог с легкостью разбить орков по отдельности, их количество начало преобладать. Я не могла не усмехнуться, вообразив растущую панику, когда боескафандр начал отступать, беспорядочно паля по наступающим, останки его ранца время от времени вспыхивали, пытаясь набрать высоту. Для него не было выхода, но даже перед лицом невероятного перевеса в чужую сторону, он сражался с яростью и упорством. Большинство больших орков были убиты в первой атаке, оставляя тех, кто послабее попытаться сорвать с него остаток брони. Последний огромный орк сумел разбить одну из пушек боескафандра молотом, хотя был тут же разнесен попаданием ракеты с близкого расстояния. Взрыв сдетонировал с такой силой, что даже меня, находящуюся в нескольких метрах едва не ударило ошметками орка. Пули продолжали стучать по броне, но без эффекта, только получая в ответ плазменный огонь. И несмотря на перевес, когда огонь затих (относительно), орки лежали мертвыми у ног боескафандра. Его броня была исчеркана глубокими вмятинами, потрескалась от нескольких ударов молотом, прорвала огнем и взрывами. Боевая машина едва стояла, скорее всего потому что пилот был занят, изучая повреждения. Я осмотрела поле мертвых орков в поисках оружия, и, слава Императору, заметила одну из орочьих грубых ракетных установок. Она была слишком тяжела, чтобы поднять, так что я приподняла только ее рабочую часть и оперла об мертвого орка. Оглядываясь назад я понимаю, что следовало просто уйти – командир Тау был не в состоянии меня преследовать, и был бы мертв, когда прибудет следующая группа орков, к тому же у меня не было уверенности, что орочье оружие все еще может стрелять (и если честно, никакое орочье оружие не выглядит так, будто может стрелять). Но у меня все равно были счеты к Шас’О Лар’ши. Он должен был мне кровь, и я собиралась её забрать. О’Лар’ши должно быть услышал как я вожусь с ракетной установкой, потому что боескафандр развернулся ко мне, плазменная пушка уже была нацелена. Я запаниковала и нажала спуск до того, как уверилась, что оружие правильно нацелено, но это не имело значения, потому что ракета пролетела через воздух и ударила скафандр прямо в грудь, разбрасывая куски брони по всем направлениям. Боескафандр больше не выдержал, несколько секунд он пытался сохранять равновесие, но гравитация пересилила машину, и она упала, сокрушая под собой то, что осталось от беседки. Я надеялась на второй взрыв, или что повреждённый механихм вспыхнет пламенем, но на результат пожаловаться не могла. И всё же, у меня не было уверенности, что пилот мертв, так что не осталось выбора кроме как изучить попристальнее. Когда я подошла ближе, скафандр снова начал двигаться, не конечностями, а в районе того, что осталось от груди. Погнутая, сломанная секция передней брони сдвинулась наружу, отвечая на вопрос, жив ли пилот. Когда скафандр открылся, я увидела, как беспокойная фигурка командира Тау вылезает из обломков. В руке у него был пистолет, но Тау был под прицелом с той же секунды, как я его увидела, и когда он поднял оружие, я выстрелила, попадая в плечо, отчего тот свалился назад. Когда я сделала еще шаг к обломкам, моя нога задела что-то круглое и тяжелое, привлекая внимание к ступням, и около них оказалась крак-граната. Я подняла её и продолжила путь, наступая на обломки для более тщательного изучения. О’Лар’ши был внутри, неловко свалившийся внутрь кокпита с дырой в плече. Когда он увидел меня, то попытался схватить упавший пистолет здоровой рукой, только для того, чтобы получить заряд во второе плечо. Теперь он был искалечен, и полностью в моей власти. Я могла даровать ему быструю смерть, но какое в этом удовлетворение? Месть, это то, чем следует наслаждаться, пока можно, потому что она редко достается большинству людей. Учитывая безликие массы современного вооружения, любой, на кого вы затаили обиду, может быть разнесен в пыль прямым артиллерийским залпом, выстрелом снайпера, или просто убит во время атаки на другой полк. Отдельный солдат редко получает возможность посмотреть в глаза ненавистному врагу, когда победа полностью обеспечена, вот почему большинство платят ненавистью любому врагу, которого могут найти. Личные войны редки, когда вы всего-лишь солдат среди моря сражений, но они наиболее запоминающиеся. И я могу правдиво заявить, что никогда не забуду, как О’Лар’ши смотрел на меня, без страха, паники или ненависти... Только с твердой решимостью. Он видел свою смерть и принимал ее. – Тебе никогда не одержать победы над Высшим Благом, – дерзко сказал он. – Сейчас, – сказала я, выдергивая чеку из гранаты, – мне достаточно победы над тобой. Я бросила гранату ему на колени и побежала со всех ног. Когда я смотрела, как боескафандр разлетается фонтаном металлических и пластиковых кусков, не могла не упиваться тем, чего только что достигла. Сколько людей кроме Астартес могли сказать, что в одиночку ответственны за смерть генерала Тау? Я злилась только на то, что со мной не было никого, чтобы разделить этот момент... Потому что я знала, что никто не поверит, если я расскажу.