Мажор

      Теодор, вопреки убеждениям Тимоти, никогда не забывал своего старшего брата. Да, парень забросил визиты и постарался вычеркнуть его из своей жизни, но не забывал ни на минуту о всей любви и заботе, которую Тим ему дарил с самого детства. Они вместе были непобедимой командой, и неважно, где и когда: в море, роль которого играл ковер, в загадочных пещерах, построенных наспех из подушек дивана, в невыполнимых шпионский миссиях по добыванию секретного материала — того же печенья, если быть точными.       Тим был неким проводником Тео в волшебные миры, которые все теснились в голове шатена и оживали, стоило лишь старшему из братьев Темплтон открыть рот. У него был невероятный талант затягивать в свои мирки фантазий блондина, очаровывать его магией и приключениями, заставляя верить во что-то кроме цифр, денег и карьеры.       Тимоти подарил своему брату воистину незабываемое детство и в годы подростковой жизни.       Было сложно сказать, почему Тео внезапно решился отдалиться от него. Может, не мог видеть того, как Тим медленно, но безвозвратно падает в бездну неудач и депрессии. Сам Младший себя уверял в том, что и ему, и Тимоти нужнее всего такое решение — перестать быть слишком привязанными друг к другу, не имея возможности построить свою жизнь, зациклившись лишь на их взаимоотношениях. Правда, Тео так и не смог избавиться от паршивого чувства потери даже после всех этих лет, ощущая за собой вину расставания. Даже все его отношения в итоге становились неяркими и плоскими и воспринимались неосознанно лишь как замена времяпровождения с братом.       Год за годом, месяц за месяцем, ночь за ночью Теодор Темплтон угнетал себя все сильнее. С каждой проходящей секундой в голову лезли навязчивые мысли — одна хуже другой — в голове вертелись старые страхи, и возрастала эгоцентричность.       Детская «хотелка» превращалась в мерзкое, извращённое возрастным эгоизмом желание заставить систему и всех людей вокруг действовать, как сам Теодор прикажет — если он не мог командовать самим собой и совладать с чувством потери, то очень плавно вся печаль собиралась в сгустки и выплескивалась на окружающих в виде агрессии и бесконечной злости.       Парню было всего двадцать семь, а он уже имел на своих плечах управление крупнейшей корпорацией, приносящей ему миллионы и миллионы в год, но бросать зелень на ветер, когда рядом не было верного зрителя, который укоризненно хмыкал при каждой улетающей банкноте, было неинтересно.       Может, именно из-за усталости видеть вокруг только восхищенные лица, что бы он не сделал — создал новый благотворительный фонд или же грубо наорал на совсем молодую сотрудницу — и заставляло блондина появляться в Том-Самом-Месте. Мало кто узнавал его там. Тео хватало лишь сменить свой обычный деловой костюм, стоящий больше, чем всё заведение с работниками вместе взятое, на что-то более простое, и никто не задерживал на нём внимания. Разве что какая-нибудь старая куртизанка.       Бизнесмен наблюдал за ним — за знакомой тёмной макушкой, которая скользила между шаткими столиками, часто задерживаясь за стойкой. Порою казалось, это был не он. Не Тимоти, которого всю свою жизнь знал Тео. Столь бледный, не уступающий в белизне своей простенькой помятой рубашке, его лицо имело притуплённое выражение, словно сознанием Тим совсем здесь не присутствовал. Блондин бы не удивился этому в прошлом, но сейчас в этих больших светлых глазах не было прежнего блеска, который выдавал душу мечтателя.       Нет. Тимоти был совершенно в другом мире — не в легком и магическом, а скорее полном тяготи и боли, которую мужчина сам заглушить был не в состоянии. Казалось, Старшему тесно в этом перетянутом черном фартуке, и Тим словно задыхался от ворота, сжимающего его шею до удавления. Тонкие пальцы с синеватыми костяшками, израненные кухонными ножами, подрагивали, пока он сжимал пластиковые подносы, вынося очередной заказ из-за кухонной двери. Теодор потупился, вжимая голову в плечи, когда старший Темплтон скользнул мимо, почти задевая спинку его стула бедром, но не замечая ничем не приметного клиента с натянутым на макушку капюшоном серой толстовки. Тео уже увидел достаточно. Он даже не допил диетическую колу, оставляя банку на столе и поднимаясь, желая поскорее покинуть Это Место. Его тошнило от этого окружения. И видеть Тимоти в таком состоянии причиняло странный дискомфорт где-то на дне желудка.       — Тим? Все нормально? — краем глаза блондин зацепил накренившуюся фигуру, вцепившуюся в округлый край пустого столика и еще одну официантку этой забегаловки. Не менее замученную, но хотя бы с присутствием запасов подкожного жира, что уже из неё делало человека визуально более здорового, чем Тимоти.       Мужчина все не отвечал и не отвечал, а Тео просто пригвоздило к месту, словно секунды растянулись в минуты для парня. Он видел и словно даже слышал тяжёлые вздохи и замедленное сердцебиение. Увидел, как на лбу и верхней губе собирается испарина и как под глазами Старшего залегают еще более болезненные тени, и сколько силы тот прикладывает, дабы устоять на ногах, вцепившись в этот неустойчивый стол.       — Может, пойдешь домой?       — Нет, — сухо отрезал шатен. Его колени, руки тряслись, как и губы, но он держался или как минимум старался не упасть.       — Я отвезу.       Только оказавшись рядом, вцепившись мертвой хваткой в локоть брата, Теодор заметил то, что стал выше. Возможно, это был не самый лучший момент, дабы начинать сравнивать двух братьев: на них смотрели все, начиная от работающего здесь персонала и заканчивая кучкой алкоголиков и наркоманов, которые здесь и просиживали целые дни. Тим не терпел такого внимания, а Теодору было плевать на любую пару глаз кроме этих, которое смотрели прямо в его лицо сначала с раздражением, потом с недоумением, и только после с непонятным страхом.       — Я отвезу тебя домой, — повторил Тео, но тише и разборчивее. Ему не нравился этот испуг в родных глазах, настолько не нравился, что начинал почти бесить.       — У меня смена, — мужчина отвел взгляд в сторону, вяло дергая локтем, пытаясь освободиться. Но Младший видел, как до сих пор белели костяшки Тима, пока тот сжимал спасательный край. — Я не могу.       Крылья носа блондина затрепетали, скорее от того, что брат старательно избегал прямого зрительного контакта, чем от его заявления. Теодор всегда получал, чего хотел, а сейчас он хотел увести Тимоти из этого пропахшего алкоголем и мочой места.       — Пойдём, — парень настойчиво потянул Тима за собой, заставляя того пошатнуться вновь и беззвучно зашевелить бледными губами. — Тебе нужно отдохнуть.       — Я не могу, Тео! — мужчина двинулся с места, чуть не падая, запинаясь об свой собственный ботинок. Он чувствовал себя слишком неловко и слишком слабо для того, чтобы более бурно сопротивляться. — Меня уволят, если я ещё раз уйду раньше времени.       Парень вновь застыл на месте, но теперь ухватил и второй локоть своего брата, рассматривая того сверху вниз и опять сморщиваясь, когда мужчина пристыженно опустил взгляд. Кроме медленно закипающей злости из-за того, что ему — самому Теодору Темплтону — смели перечить, на лице отражался и весь мыслительный процесс. Тимоти явно имел серьезные проблемы, раз ему приходилось часто покидать работу по той же причине.       — Я всё решу. Пойдем, — блондин дернул ещё раз Тима, в этот раз грубее, все же заставляя того двинуться рядом с собой.