Мажор

      Из кабинета Теодора выплыл он, странный парень с зализанными фиолетовыми волосами, одетый подобающе подчиненному — строгий костюм, приталенная рубашка — и растворился в коридорах, сливаясь со стенами. Правда, Тимоти все равно его заметил, так как малец чуть не выбил носком туфли трость из рук мужчины, проносясь мимо. За долю секунды двое обменялись неприязненными взглядами: шатен сморщился при виде яркого пятна в этом доме, а «яркое пятно» покривилось на незнакомое лицо, совсем не внушающее доверия. Тим прекрасно знал, что не вызывал симпатии, теперь шатался днем и ночью по этажам, монотонно постукивая по полу тростью. Все свое имущество Старший оставил в «Том Месте», и поэтому невольно, сквозь скрип зубов и смущенные краснения приходилось принимать дорогостоящие подарки брата — кашемировые свитеры Annapurna, брюки Truespin (такие шмотки, которые он в своей нормальной жизни боялся бы надеть даже на званый вечер), и даже грёбаные носки стоящие больше, чем платил за аренду Тим в своей старой квартире. Эта одежда сковывала его, хоть и была предельно удобной и уютной, провоцировала дискомфорт на моральном уровне и заставляла чувство вины перед Теодором влетать на неведомые высоты. Мужчина питался, одевался и в целом жил полностью за счет своего брата. Они всё ещё мало разговаривали, но относительно прошедшего месяца проводили намного больше времени вместе. Почти все свои свободные часы блондин просиживал рядом с Тимом: они сидели, лежали вместе, смотрели фильмы или слушали приглушенное радио, дабы не проводить все эти минуты просто в тишине. Такое поведение Теодору казалось правильным — дать время брату прийти в себя, собраться с мыслями и не чувствовать давления со стороны окружающих. Поэтому парень всегда, когда только мог, был подле, но даже не старался открывать рта.       И Тим ценил это, хоть иногда и пытался сдвинуться с мертвой точки — вновь попросить прощения, оправдаться, чтобы секундой позже быть заткнутым мягким касанием к плечу или реже к щеке или губам сухими, но теплыми пальцами. Тео смотрел на него понимающе, без доли прежнего гнева и обвинения, стараясь окружить Старшего безмолвной заботой и восстановить те самые отношения, в которых они не нуждались что-либо произносить, чтобы понимать друг друга. Единственное, что отрывало Младшего от поставленной цели вернуть то тепло между ним и Тимоти, так это работа и идущие, возможно, уже ушедшие коту под хвост отношения. Недоотношения, никогда таковыми не обозначенные, но все же связь, продержавшаяся рекордное время, особенно учитывая события последних месяцев. Теодор никогда не скрывал своих пассий, но очень умело избегал вопросов касательно личного характера как со стороны окружающих, так и со стороны самих пассий. Нормы приличия не предусматривали, чтобы джентльмен прямо в лицо партнеру высказывал, насколько он несерьезно воспринимает подобные приключения. Он, конечно, мог. Мог бы рассказать любому на своей работе, сколько раз отдельные подчиненные оказывались на его рабочем столе или под столом, мог бы поведать это и родителям без любой заминки. Но опять же, был человек, который упорно не вписывался в его систему, — Тимоти. Ему Тео не мог подобное выплеснуть в лицо, поэтому и старался избегать разговоров с родителями, зная, что потом все равно дойдет и до Старшего. Поэтому блондин не тянул больше людей в дом, с того момента, как одну из комнат занимал его брат. Потому что боялся расстроить. Обидеть. Сделать больно. Или увидеть полное безразличие в этих стеклянных светлых глазах.       — Как ты? — Тео с непроницаемым лицом заблокировал экран телефона двумя пальцами, отодвигая технику подальше от себя, стараясь смыть из памяти лицо, которое он так тщательно рассматривал на цифровом снимке. Тимоти не требовал этого, но блондин сам ставил себя перед выбором. Либо его брат, либо отношения. — Неплохо. — Мужчина навалился на трость, проведя ладонью по косяку двери, старательно кривясь в улыбке. Он не желал мешать парню в его работе и так каждый раз пытался запрятаться подальше, не попадаться на глаза, помимо маленьких и действительно особенных исключений. — Заглянул проверить тебя. В прошлый раз Теодор ставил свою карьеру напротив Тимоти. И работа перевесила, но теперь был двойной страх ошибиться, сделать фальшивый шаг и вновь столкнуть брата в бездну, как тогда. В этот раз блондин не мог себе позволить поставить что-то перед Тимом, тем более что-то настолько нестабильное в его собственной жизни, как краткосрочные отношения. — Самое время, чтобы сделать паузу. — Младший чуть сам не осекся, когда увидел, насколько ясно был заметен испуг, пробежавший по лицу шатена. Тим отклонился назад, отнимаясь от края двери и опустив глаза, начал пятиться, насколько ему это позволяла тяжелая трость, сжатая в руке с заметно побелевшими костяшками. Теодор и сам поменялся в лице, слишком резко поднимаясь с места, с боязнью того, что мужчина может вновь упасть, умеренным, хоть и не быстрым шагом, приблизился к Тимоти, пытаясь словить его взгляд. И опять же, неосознанно злясь от того, что брат клонил голову, вжимая её в плечи и разглядывал коленки блондина, а не его лицо.       — Тебя оставить одного? — Тео понадобилось время, чтобы сформулировать вопрос, который не казался бы грубой атакой в сторону шатена. Всё же, как бы парень не старался, теперь они не понимали друг друга без слов, лишь по взгляду или мимолетному движению. — Нет… — если бы у слова «конфуз» было лицо, то это было бы лицо Тима с опущенными вниз глазами, губами, подрагивающими из-за неудобства, и алеющими кончиками ушей. — Тебе не нравится здесь? — в любом контексте Теодор оставался Боссом. Привыкшим держать надменный и указывающий тон, не терпящий увиливаний от конкретных вопросов. Блондин с трудом в себе это контролировал, ведь ранее подобного делать не приходилось. Его либо терпели и выполняли то, что он приказывал, либо теряли место в работе, падая в убыток. Мужчина же привык сжиматься под испытательными взглядами и мямлить, что продолжал делать даже сейчас. Молча крутить головой, испугавшись, как дитя малое, этого строгого взгляда и на секунду вновь забывая, что перед ним его родной брат. — Просто скажи, что тебя не устраивает, — Тео продолжал горячиться, опять в порывах ухватив за рукав Старшего и пытаясь привлечь его внимание рваными дерганьями. Оба не хотели новых конфликтов, но оба просто сами нарывались на них. — Я понимаю, что повел себя не самым лучшим образом… — Глупости, — неловко прошептал себе под нос шатен, все так же не в силах оторвать взгляда от лакированных блестящих носков туфель Младшего. — Тогда в чем дело? — блондин прикусил кончик языка, оставляя в покое локоть мужчины, но не его самого, буквально тут же хватаясь ладонями за лицо Тимоти, наконец имея возможность смотреть прямо ему в глаза. Тим молчал, все так же старательно скашивая взгляд, хоть и тщетно — теперь, когда пальцы парня удерживали его скулы, заставляя держать голову поднятой. Не мог заставить себя заговорить. Да и говорить было нечего, только, часто моргая, порывисто вдыхать через рот, жалостливо скривив губы. И эта верная привязанность, слабость в сторону покрасневших глаз, почти эрос при виде дрожащих губ — всё это заставило Тео самого потупиться, оборвав себя. Опять не получалось следить за собой. Опять он стремился побыстрее огрызнуться, как и со всеми остальными. Со Старшим нужно было привыкать к обратному.       Парень медлительно покачнулся, слабо опуская лоб на плечо брата, насильно заставляя себя выдавить вымученную улыбку, которую Тим все равно бы не увидел. Но почувствовал бы. — Прости меня.