Мажор

      Томас всегда был неимоверно нетерпеливым человеком. Можно было даже обозначить его персону торопливой — всё время совался куда ни попадя, решал свои дела и пытался решить чужие, бесил всех своими попытками казаться остроумным, но в итоге за счет большого трудолюбия смог проделать себе путь, дальше всё пошло как по маслу, если брать в счет особенные отношения с Боссом корпорации. Парню было едва за двадцать — только-только окончил колледж с самыми низкими оценками и не самыми лучшими отзывами и менее чем через год оказался под крылом такой крупной птицы, как всеобщеизвестный Теодор Темплтон. Магия в глазах простых смертных. Простое совпадение в глазах самого Томаса. Ему просто нужна была эта работа — высокооплачиваемая, не очень сложная и престижная. Которой было совсем не стыдно похвастаться в семейном кругу и кругу друзей. Интервью начиналось совсем плохо — может, из-за того, что на Томе была рубашка в клетку и чуть приспущенные, заниженные джинсы, всем демонстрирующие резинку нижнего белья. А может, дело в его пирсингах, или слишком длинных для парня, да еще и крашеных волосах. Манерами парень держался на вышине, и поэтому причиной неприязни мог быть только нарушенный дресс-код: все эти скучные дамочки и серые упыри за столом кривились каждый раз, когда Томасу доводилось открывать рот, и торопили его взглядами.       Все так бы и закончилось, не начавшись, если не одно «но», появившееся в офисе с серьезным видом и занявшее место во главе всей этой скучной орды. Это «но» было одето так же, как и все, но лучше и дороже. Но то, что приметил Том, так это светлые зеленые глаза с широкими зрачками, так и стремящимися заглотить в черноту всю радужку. Теодор Темплтон — Томас сразу сказал сам для себя, что блондин был геем. И если по самому Тому это было предельно понятно, то как тот смог попасть в яблочко с экземпляром на подобии Тео, было неизвестно. Опять же, магия. И еще одна магия заключалась в том, что блондин тоже в свою очередь обратил внимание на Томаса — сначала издалека, а после, в первый же рабочий день парня позволил себе приблизиться. Том посчитал это своей заслугой, как и их после сложившиеся шаткие отношения. Казалось, все шло довольно гладко — они виделись по пару раз в неделю, обедали если было на это время, занимались сексом и разбегались. Без причин на ссоры и конфликты, беседуя при встречах лишь о работе.       Том считал, что в этот раз все будет так же — они пообедают вместе в какой-нибудь кафешке, потом поедут домой к Теодору и там останутся на ночь — все так и шло до поры до времени. Единственное, что было непонятно, так это невероятно деревянное поведение блондина — как во время трапезы, так и во время секса. Словно он до сих пор был на работе и ему зачитывают очередной доклад, а не сосут прямо под обеденным столом. Парень все время касался своего лица, покусывал щеки изнутри и бродил отсутствующим взглядом по кухне — даже ремень не помог ослабить, сбрасывая всю работу на Томаса. Или, возможно, вообще не желая того, что происходило. — Надо прекращать. Два слова. Монотонных, скучных и совершенно бесцветных, дающих понять, что Теодору действительно неважно. Что у него на уме другое — кардинально другие чувства, неподвластные слову эмоции, по отношению к другому человеку. — С чего это? — парень сморщил нос, утирая подбородок рукавом рубашки. Он не был настолько тонкой натурой, дабы улавливать язык жестов и читать по глазам чужие желания. А точнее, не хотел ставить чью-то волю впереди своей. Ему нравился блондин. Ему нравились его глаза и волосы. Ему нравился его голос. Ему нравилось заниматься с ним сексом. Ему нравились его деньги. И за эту выгоду Том был вполне готов рвать волосы любому, даже самому себе и закатывать истерики, словно годовалый ребенок, у которого отбирают соску. — Устал. — Темплтон опустил руки, застегивая обратно ширинку брюк и затягивая ремень. Та пустота, давящая на грудь изнутри… Вновь странное чувство вины перед Старшим. Это нужно было сделать намного раньше, а не медлить до последнего. Томас никогда не значил больше, чем Тимоти. Но ни один, ни другой об этом не знали.       — Устал? — в голосе парня промелькнула истеричная нотка, вперемешку с язвительным тоном. В действительности, эти отношения волновали больше самого Тео, чем Томаса, но тот не мог пропустить мимо себя такое, не поскандалив. Он был совсем еще подростком, не умеющим просто принимать к сведению подобное. Просто, ради желания уколоть оппонента, ради собственной вредности попробовать того унизить словами за то, что блондин пытался занизить Тома расставанием. — От того, что твой член мусолят во рту? — Давай без этого. — раздраженно кинул блондин, ослабляя так и не снятый после работы галстук на своей шее. Сейчас меньше всего хотелось вновь озлобиться и начать повышать голос. Где угодно, но не в доме, где сейчас, прямо в этот момент находился Тимоти. Пусть, тот скорее всего спал после лекарств и находился этажом выше. — Устал ебать одного человека? — ехидно скорчился Томас, оказываясь на ногах и обступая стол. Можно было почувствовать, как воздух становился тяжелее и накалялся от их напряженного дыхания и враждебных мыслей. — Не в этом дело. — за эти дни Теодору хватило нервных срывов на работе. Том воспринимался как работа. И сейчас блондин хотел поскорее домой — в объятья Тимоти, в тихую теплую спальню без слов и злости. — Я видел, какое это дело. — парень встрепал свою крашеную шевелюру. Обычно, когда пряди отрастали, в такие моменты Том казался самому себе львом с сиреневой гривой. Но и не подозревал, что в глазах Тео он был лишь взбесившимся ребенком, хоть и разница в их возрасте не была уж такой большой. — Весь скрюченный инвалид со стремотной мордой. С каких пор ты пердолишь стариков?       Тео не был железным. Наоборот. Его было предельно легко вывести из себя. А когда дело касалось Старшего… Кровь закипала в венах быстрее, чем вода брошенная на раскаленную сковородку. — Это… Не то…- одна из рук бизнесмена медленно сжалась в кулак, положенная поверх стола. Но Том не был внимательным наблюдателем и не замечал таких деталей. Не чувствовал, как начинал перегибать палку. — Скажи еще, что это была любовь с первого взгляда и ты притащил из притона первого нарика, который тебе под руку попался. — парень скалился, с грохотом опуская руку на поверхность стола и нагибаясь над неожиданно покрасневшим лицом блондина. Покрасневшим из-за желания встать и ударить Томаса по лицу. — Это… Другое… — впервые Тео приходилось мямлить кому-то в ответ. Да просто потому, что он сам не знал, что сказать и как обозначить пребывание Тима здесь, под его крышей и связь этого с их закончившимися отношениями. Хоть разговор и можно было закрыть одним простым и сухим «Он мой брат». Но лишь одна мысль о такой возможности заставляла в душе расти остервенение к себе и парню, что совсем не отражалось грозностью на лице Младшего Темплетона. Странно, насколько сейчас тот выглядел потерянным, не смотря на все бешенство раздирающее его глотку в полосы. — Ах, да? Другое? — Том выпрямился, чувствуя свое могущество над якобы поверженным соперником. Блондин не отвечал на нападки. Следовательно, сдался. — И как это «Другое» на вкус и цвет? Как ты его трахаешь? Или это он тебя трахает своей палочкой? Томас скрючился изображая походку с тростью. И тут лопнула последняя струна терпения блондина.       Было непонятно, что именно заглушило другое — звук отшвырнутого в сторону стула или звук звонкой пощечины, глушащий барабанные перепонки.