Мажор

      Тимоти всё ещё приходилось пользоваться тростью — просто из-за того, что врачи упорно настаивали на том, что мужчине бы ещё провести недельку-другую на постельном режиме, а это холодное отлакированное деревце с наконечником из металла немного успокаивало медиков, делая их менее настырными. От Тео было не отделаться парой добрых слов и тростью, особенно теперь, когда непонятно как, но парень находил вдвое больше времени для брата и окружал его вниманием. Словно пытался оправиться после стольких лет разлуки, не зная чем бы порадовать Старшего: то ли щедрыми подарками, то ли неожиданными домашними сюрпризами, то ли внезапными прогулками и визитами в самые странные, но атмосферные места. Чего только стоило видеть завороженное лицо, на котором отражались синие блики воды, создавая впечатление, словно кожа, совсем недавно приобретшая живой оттенок, вновь становилось голубоватого цвета, сливаясь с водянистой радужкой глаз. Приоткрытый рот, дрожащие зрачки, следящие за скользящим в воде хищником — акула замерла огромным, располосованным шрамами от драк носом на уровне человеческой головы и вновь плавно двинулась, задавая себе направление хвостом. И если очарованный подобной мощью в одном единственном существе Старший следил за плавающими рыбехами, то у Младшего были дела позанятнее. А точнее, разглядывать Тимоти, что было зрелищем не менее обворожительным для Теодора.       Блондин замечал, что волосы мужчины стали иными, ежели в детстве — ранее они были тонкими, прямыми и не очень густыми, а с годами приобретали все более темный оттенок, почти сходящий на каштановый и стали виться на концах. Может, из-за того, что Тим стал их так зачесывать, а может, из-за частой смены обстановки вокруг и длительного приема сомнительных веществ. Тео не разбирался в подобных вещах. Некогда лицо Старшего Темплтона было почти идеальной овальной формы — теперь же из-за резкой потери веса обрисовались углы челюсти и даже немного заостренный подбородок, отличающийся от сметанного цвета лица лишь легкой небритостью. Взгляд Теодора задержался на уровне глаз брата, он сейчас видел того в профиль, но точно знал, что у него они были довольно широко и глубоко посажены и имели слегка заниженные внешние уголки. Это вечно придавало взору некую печаль, которая настолько щемила сердце парня. Блондин опустил голову, рассматривая тонкие запястья и то сжимающиеся, то разжимающиеся пальцы; иногда одна из рук взлетала, касаясь холодной поверхности стекла аквариума и почти сразу опускаясь. Понадобилось пару минут, чтобы Теодор поднял взгляд обратно и словил на себе чужое внимание. Тим смотрел на него так же, как Тео рассматривал брата — словно заколдованный, рассматривал очередную животину в воде. В них читалась странная, но совершенно обыденная капля страха, вечно присутствующие изумление былого фантазера и что-то новое… Сладострастное, словно затаенный недуг, какой-то червь сомнения в собственных мыслях. Парень приоткрыл рот, при этом не собираясь ничего говорить. Его зелёные радужки тоже поблескивали в томных холодных бликах, танцующих и создающих замысловатой рябью вокруг них волшебную атмосферу.       И пусть вокруг были люди, которые видели, как эти двое смотрели друг на друга. Пусть кто-то и мог отпустить комментарий, опошлить мыслями саму концепцию подобных чувств, которые несомненно были и присутствовали. Оба это знали, и оба боялись предположить такое вслух. Кто-то двинулся — может, шатен, а может, Теодор, или они вместе, — оказываясь под носом друг у друга, продолжая тесно обжиматься взглядами и не замечая того, что расстояние между ними сократилось… А может, его и никогда и не было — они все время стояли один под боком другого, интимно касаясь плечами и локтями. Парень даже моргнуть боялся, будто страшась спугнуть маленького зверька, пригревшегося у него под рукой. Из-за волнения язык залипал вверх, глотать стало сложно, и выходило это делать лишь невыносимо громко и заметно, как казалось самому Тео. Тимоти был рядом, делил с ним теплый воздух, чувствовал его дыхание на своем виске, не опуская головы как обычно, но и не сверля взглядом прямо в лицо, вглядывался чуть пониже, в гладковыбритый подбородок и скачущий кадык под ним, упрекая себя за то, что не мог найти, что сказать. И ведь нужно было что-то сказать, чтобы нарушить эту неудобную тишину, заглушающую говор окружающих их незнакомцев, крики маленьких детей и речи экскурсоводов, останавливающихся напротив аквариумов и с полным безразличием указывая на ту или иную рыбу, когда мимо проходящие туристы были действительно более заинтересованы разговорами между собой и обсуждениями новых новостей и сплетен. Пусть на братьев и не обращали внимания — бросали быстрые взгляды, иногда морщили носы, но не задерживались, — Тео и Тим чувствовали себя тесно, словно за стеклом находились они, а все эти люди пришли только ради того, чтобы посмотреть на них. И каждый считал, что второй может чувствовать и не понимать ажиотаж первого.       — В мегацентре недавно открылся отдел, где продают всякие ненужные, но по всей видимости, очень привлекательные мелочи. Домохозяйки скупают там все. — Блондин не любил метро из-за толчки, из-за взглядов и порою неприятных запахов. Да и у Теодора было достаточно денег, чтобы не просто заказать машину, а иметь свою собственную коллекцию из авто. Но хватило одного раза в салоне с шатеном, чтобы понять, что Тимоти с трудом выносит одинокие поездки — мужчина цеплялся все время за ручку, прилипнув к окну, весь в нетерпении покинуть своё место и оказаться на открытом воздухе. — Что скажешь? — Ты меня только что домохозяйкой обозвал? — шатен слабо пихнул брата в бок, провоцируя смешок себе в ответ. Сейчас между им стало намного проще друг с другом. Не всегда нужно было договаривать. Может, обоим для счастья хватало лишь этих минут на узких сиденьях электрички — Тим под рукой блондина, приластившийся щекой к крепкому плечу, без всякого напряжения и боязни. Так было правильно, так и должно было быть и оставаться, если бы только Теодор был способен всё это вновь не испортить, продолжая упорно противоречить себе, своим чувствам и действиям.       — Не заставляй меня это покупать. Давно они так вольно не смеялись и не дурачились в присутствии друг друга. Двое уже совсем взрослых мужчин, не мало поношенных судьбой — и вновь стали детишками, только вышедшими из садика, которым даже простого листика и шнурка хватало на то, чтобы повеселиться. Тиму было сложно натянуть платье поверх верхней одежды, но он смог — и теперь наигранно прохаживался в самой глубине магазинчика за стеллажами, накручивая на палец прядь яркого синего парика, сложив губы трубочкой и исподлобья глядя на буквально умирающего от смеха блондина, который скрутился в углу, прикрывая лицо ладонями. — Сэр, с первого момента, как я вас увидела, поняла, что… — Тим дернул подбородком, при этом заставляя парик чуть съехать в сторону, а Тео задергаться сильнее. Ещё немного, и эти двое начали бы действительно привлекать внимание. — Что вы тот самый шпион, которого ищет вся страна! В какой-то момент Младшему пришлось выпрямиться, ибо синеволосая «Мадама» гордо выступила вперед, притопнув ботинком, будто требовала внимания. Тимоти всегда был невероятен, когда вливался в игру своей фантазии, затягивая всех и каждого за собой. Тео любил эти моменты и скучал по ним даже больше, чем мог сам подумать. — Но вы не волнуйтесь, я вас не выдам! — шатен улыбнулся, по-дамски нервозно перебирая пальцами в воздухе, в конец касаясь Теодора в районе между шеей и плечом. — Я буду вашей верной спутницей везде и всегда, сэр! Старший довольно скалился, поглаживая легкий пушок на затылке Тео, до которого доставал кончиками пальцев, поглядывая в светлое развлеченное лицо с тёплыми морщинками, собравшимися у уголков зелёных глаз, и неприметных ямочек на щеках.       — Ты меня вынуждаешь действительно стать шпионом, только ради того, чтобы ты всегда был рядом. — Блондин поддался пальцам, которые невесомо поглаживали выпирающие позвонки, попутно встретившись лбом с симпатичной синей челочкой и разглядывая сквозь весь этот ворох сияющую физиономию мужчины, который в этот момент на мужчину в возрасте вовсе не походил. Максимум — дурашливый подросток или вовсе новорожденное чадо, нашедшее ведерочко и теперь довольно агукающее, напялив его себе на голову. По-другому не описать. — Прекрасные дамы не только шпионов могут сопровождать, — возразил Тим, вскидывая брови и мусоля край губы в зубах, и вторую руку укладывая на плечи Младшего. Он всё ещё играл, улыбался, морщась от щекотящих лицо волос. — Ах, так ты прекрасная дама? — Блондин прыснул, раздувая прядки в стороны и резко пригибаясь ниже, чуть не роняя при этом «даму» назад, но удерживая за поясницу. — Casqué! — Идиот! — Тимоти в итоге всё же уронил парик на пол, приглушенно смеясь и хватаясь покрепче, поближе, ещё ближе, еще… Они все же привлекли внимание персонала.