Мажор

      — Мистер Томас Итан Филипс написал мне о его проблеме, Мистер Теодор… — молодая женщина прищурилась, приближая бумаги к своему лицу, нервно осклабляясь прежде чем продолжить. — Теодор Цветик Темплтон. Блондин и бровью не повел, хоть уже и не в первый раз горел скрытой ненавистью к своим родителям за свое своеобразное второе имя. Особенно в таких официальных ситуациях, когда приходилось цитировать все и полностью с документов. Благо, в кабинете был пока только он и эта девушка, которая представилась ранее адвокатом паршивого мелкого, чье довольное лицо искривленное в насмешке мельтешило уже пару дней в уме Младшего, заставляя ночью просыпаться того в холодном поту. — Вы знаете, что существует закон, по которому моральное преследование уголовно наказуемо? — Клара Маззли все говорила и говорила, разглаживая распечатанные черным по белому листы, а Тео все никак не мог сконцентрироваться целиком и полностью на том, что та ему рассказывала. Мысли блондина витали где-то далеко, стремясь за город, куда рано утром уехал Старший, все так же отказываясь в эти дни рассказывать больше о своей коллеге, кроме как брошенного на ветер «Она красивая». — Мистер Темплтон? — Знаю. — кратко бросил в сторону дамы Тео, медленно, но неумолимо продолжая расплываться на своем жестком стуле, по другую сторону письменного стола. Самого ужасного письменного стола, который когда-либо Младшему Темплтону приходилось видеть. — И знаете ли вы, что проявление сексуального домогательства на рабочем месте может грозить проблемами для самой компании, или, в вашем случае, для всей корпорации? — адвокат раздраженно взмахнула аккуратной стопочкой листов, единственной аккуратной вещью на своем столе, лишь бы привлечь блуждающий взгляд блондина. — А вы знаете, что если моя корпорация понесет убытки, то больше трети, или даже половины города жителей останется без работы и заработка? — Тео был мягким и пушистым для Тимоти, готовый словно верный пес вылизывать ему пальцы. Но для других роскошью было даже просто молчание со стороны парня. Ведь он всегда и при любом условии оставался Боссом, не позволяя никому указывать себе. — Это может быть ваш брат, ваша дочь или даже ваша мама, как и любой другой человек нуждающийся в тех грошах, что ему приносит его профессия мизерного раба глобальной системы. — Мистер Темплтон, вы не в том состоянии, дабы пытаться давить на окружающих своими пустыми угрозами. — Клара оставила в покое документы, сцепляя свои наманикюренные пальчики и опираясь локтями на край стола. Не сказать, что она верила больше своему «клиенту», которого она знала чуть ли не с яслей и могла вполне свободно предположить, что Теодор действительно был невиновен. Но старая дружба, есть старая дружба. Томас пообещал найти свидетеля, который повернет абсолютно все факты против Младшего Темплтона, а значит за дело можно было браться. — Я всегда «в том состоянии». — сухо огрызнулся парень, складывая руки поверх своего живота. Он был одет как всегда, в Гуччи, намыленный и намазанные Версаче, но развалился словно непослушный мальчишка на приеме у директора. — Я не домогался до этого, со всем уважением, мелкого педика, Мисс Маззли. Он сам залезал и делал все. Можете сами спросить. Девушка брезгливо сморщилась, качая головой. И это был всего первый шаг, даже не первый этап предварительного судебного заседания. Но нужно было продолжать держать блондина в том же духе и настроении, и тогда суд бы точно не дал бизнесмену выйти сухим из воды.       — Ну, как? — Тами резким выпадом словил мелькнувшее за стволом дерева запястье мужчины, с высоким хохотом вытаскивая того под свет. Да, парню стоило сесть и подумать, как и кого нужно было совратить, ради роли свидетеля, а он терял время и дурачился, вытаскивая свою новую серую мышку за город. — Нравится здесь? Несмотря на то, что Филипс мог делить постель с любой особью мужского пола со сносной внешностью, у него тоже были свои странные предпочтения. И Тимоти был определенно его типажом — не очень рослым, со своей грубоватой нежностью в лице и хрупкостью в конечностях, которая превращалась и оценивалась как угловатость из-за свободной одежды. Эта скромная красота, как и вечно зажатые движения завораживали, заставляли нарочно нащупывать эти точки стеснения и давить на них, рассматривая при этом бурю смущения проносящуюся по лицу Тима. Веселее всего становилось, когда на Томаса налетало радостное настроение во время рабочего дня, заставляя того цеплять шатена за рукава рубашки, каждый раз проходя мимо, подмигивать ему, наблюдая то, как лицо приятно розовеет или приносить ему чашечку кофе, распробывая вкус напитка с сомкнутых губ, пока никто не смотрел. Глупости, которые люди в возрасте Филипса вполне могли себе позволить. — Да… — мужчина по обычаю потупился, но с глупой улыбкой, позволяя теснить себя, чуть ли не роняя в траву. Тэйми взял на себя инициативу вновь пригласить куда-то Тимоти, только потому что знал, что ожидать со стороны самого Темплтона было бы крайне глупым. Они бы так и продолжили целоваться во время обеденных перерывах за углами у кулера с водой, или заперевшись за хлюпкой дверцей мужского туалета, пока шатен упорно перетаскивал чужие ладони повыше, дабы те не лезли куда не попадя. Зато, теперь их окружала природа, обволакивали плотным покрывалом душистые весенние запахи и грели лучи, пробивающиеся сквозь изумруд крон деревьев, освещая пятнами два лица, нашедшие свое укрытие у изножья одного из стволов. Это можно было бы сравнить с иллюстрацией из какой-нибудь старой доброй книги со сказками, о принце и принцессе, которые соединялись в любовном акте под золотыми лучами полудневного солнца. Только в этом случае, любовный акт для двух значил бы немного иное, чем в сказках. — Будешь? — парень вытащил из сумки пакет с рассыпным табаком и бумажки для самокруток. Мешканья на лице шатена отразились тут же. Он курил, когда жил один, и не по одной сигарете в день. И даже не по одной пачке. И не факт, что только сигареты. Но несколько месяцев сожительства с Теодором не позволяли ему даже глянуть в сторону чего-то, что могло навредить. Даже не потому, что блондин начинал буквально сразу пускать пену изо рта, злобно сверкая глазами. — Боишься, что мамка наругает? Тим цокнул языком по губам, после минутного замешательства все же протягивая руку за пакетом и залезая пальцами в него за щепоткой табака, натыкаясь подушечками на нечто, что по консистенции было похоже на типичное топливо для самокруток, но для опытного ценителя просто на ощупь оцениваемое ни больше ни меньше как ворох из перемолотого гашиша. — Прости, я не… — пальцы заметно дрогнули, и Тим попытался как можно настойчивее вернуть пакет обратно в руки Томаса. Само содержание ввело его в некое замыкание, заставляя лицо перекоситься почти в болевой гримасе. На удивление, парень давить на него не стал. Не сразу. Задумчиво лизнул бумажку, заворачивая в нее свою дозу вещества и скатывая ее, вместе с коротким фильтром, пару раз выпавшим во время махинаций. Слабый дымок потянулся от вспыхнувшего огонька на конце самокрутки, прорисовывая путь в воздухе вверх в гробовой тишине. Тами терпеть не мог тишины. — Боишься, да? — свободная рука легла поверх напряженных плечей, заставляя мужчину прислониться поближе. Тот и не сопротивлялся, просто вновь отказывался поднимать взгляд. — Не волнуйся, это не вредит так сильно, если не злоупотреблять. И провались он, со своими странными замашками — Томас даже половины затяжки не просмаковал, но уже тянулся за тем, чтобы вновь увидеть чужое смущение, проведя влажную линию от скулы к пульсирующей венке на горячем лбу. Может, просто дабы вновь загнать Тима в ступор, может дабы иметь возможность пропихнуть фильтр самокрутки через зубы, черту виднее. Раз уж мужчина вновь позволил всему произойти, даже через отказ, значит действия Тами были странными и опошленными, но зато не тщетными.