Мажор

      Тимоти вернулся на следующее утро. Он не приполз в комнату к брату, не стал оправдываться и подыскивать слова, дабы извиниться, как в глубине души надеялся Младший. Мужчина тяжелым шагом прошелся по коридору, звучно закрывая за своей спиной дверь противоположную спальни Тео, даже взгляда не кинув в ее сторону. И заходя в его комнату перед тем, как уйти на работу, блондин считал, что он будет на правой стороне и оставит Тима в подавленном состоянии на весь день. Парень осознал, что ошибался, находясь еще на пороге и ловя никогда ранее невиданный взгляд через плечо. Тимоти был не просто зол. Он пребывал в чистой воды бешенстве, впервые за многие годы, да и может быть, впервые за всю свою жизнь имел такой вид, словно был готов перегрызть глотку своему младшему брату. — Ты звонил в агентство недвижимости, — больше чем на вопрос, это походило на жесткую констатацию факта. Каковой и являлась. Уже с начала разговора Теодор из всемогущего и сурового Босса превращался в беспомощного мальчишку, которого поймали на пакостях, хоть он и был уверен, что хорошо замел за собой следы. — И угрожал им, чтобы они меня приняли? Эти слова пригвоздили блондина к месту, заставляя по обычно непроницаемому лику пробежаться тени настоящего испуга. Теодор мог солгать, мог придумать какой-нибудь бред, мог перевести стрелки с кем угодно. Но не сейчас, когда человек, который обычно смотрел в его зеленые глаза лишь с легким смущением и любовью сверлил в нем дырки своим пристальным взглядом.       Не получив ответа, шатен поднялся с края кровати, поворачиваясь к Младшему и медленно подходя к тому почти вплотную. Да, он уступал в росте, но в данный момент словно постарел лет на десять напротив этого бледного мальчишки в костюме и галстуке. Вся эта усталость, вся злость, которая таилась в сердце в эти годы, все несказанные слова и запрятанная ненависть, все это так и рвалось наружу, раздуваясь в груди как воздушный шар, с поверхностью покрытой ледяными шипами. Под глазами вновь лежали синеватые тени, сухие губы смыкались в прямую линию, а в темных волосах, на висках и затылке виднелась пробивающаяся седина. Словно одним своим неверным шагом, Теодор загнал одной ногой в гроб Старшего. — То есть, я из шкуры вон лезу, дабы не садиться тебе на шею, а ты сам меня туда силой затаскиваешь? — кадык мужчины запрыгал, а ресницы дрогнули. Но Тимоти продолжал смотреть прямо, в это каменное лицо без всяких сантиментов, кроме как безразличия к чужой воле. Так казалось мужчине. — Я просил тебя не лезть, какого хрена ты все равно запускаешь свои чертовы лапы в мою жизнь?! Блондин желчно осклабился, не замечая того, что позволяет залечь морщинке раздражения на своем лбу. Это Тимоти совсем не успокоило, а распалило еще больше. Он всегда старался быть для Теодора тем, каким тот захотел бы его видеть, так почему парню всегда и все нужно было портить с самого детства. Любое мероприятие, любой клуб, любой друг заканчивался в корзине забытых вещей, когда Младший Темплтон заводил один из его очередных скандалов по поводу того, что ему не давали командовать и распоряжаться. И Тим устал терпеть подобное. Он уже был не ребенком, и даже не подростком, дабы зависить от кого-то. Тем более, когда этот кто-то упорно видит в шатене слабое звено, беспомощную куклу, за которую можно решать любые проблемы. — Ты так себя ведешь, словно я пустое место. — шатен начинал уже дрожать и заикаться от того, насколько быстро негативные эмоции ядом просачивались в его душу и вязали все тело, не давая нормально придерживаться своей позиции или даже просто спокойно говорить. Тимоти то повышал тон, выкрикивая, то понижал его, горько шепча и кривя губы. — Кем ты себя возомнил, дабы поганить мои старания? — Какие старания? — Тео чувствовал, как в животе образовался пустырник, а в горле целая пустыня. Было неприятно даже просто открывать рот, ощущая это наждачное ощущение перетягивающее в районе глотки, из-за которого хотелось начать плеваться. Желательно кровью. — Для чего? — Мои старания выстроить себе нормальную жизнь. — гневно прошипел Тимоти, чуть приподнимаясь на носки, возможно дабы чувствовать себя более уверенным в данной ситуации. — Но с тобой, лезущим постоянно под руку, это невозможно.       Теодор чувствовал себя так, словно Старший плюнул ему в лицо. Огорченным, униженным, не выносящим удушение и тяжесть подобного оскорбления в свою сторону. Вздохи стали короткими, частыми, немного присвистывающими из-за того, что рот был все время всегда приоткрыт. Блондин терял контроль над своей непроницательностью, опять забываясь и не поспевая за своими словами. — Да если бы я не «лез постоянно под руку», ты бы уже давно подох в какой-нибудь мусорке. — Младший отклонился назад, отступая на пол шага. Было тяжело иметь прямо напротив себя гневные, налитые кровью глаза, в которые сейчас он предпочитал не смотреть, концентрируя свой взгляд на точке где-то по середине переносицы Тимоти. — Кто захочет нанимать такого человека как ты на должность? Кому она нужна, ответственность за безнадежного алкоголика и наркомана? — Откуда ты знаешь? — теперь это уже был не конфликт, а самая настоящая война. Мужчина упорно повышал дрожащий голос, тоже отступая назад. Между ними стояло слишком большое напряжение, которое в любое момент, казалось бы, могло взорваться с мощью атомной бомбы и смести все вокруг в радиусе нескольких километров. — Может быть, если бы ты не лез с самого начала, у меня могла бы сложиться вполне успешная жизнь. — Успешная жизнь? — блондин ехидно скривился, сжимая и разжимая пальцы. Если можно было перегнуть палку в словесном споре, то Теодор не просто ее перегибал, а завязывал морским узлом, швыряя при этом в лицо оппоненту. — Да у такого неудачника нифига бы не вышло, будь я с самого начала или нет. — Вот и не появлялся бы лучше вообще. — Тим вытянул шею, сквозь липкий комок слез ползущий по его желудку вверх, крича то, чего на самом деле никогда не думал. И никогда бы не сказал, если бы только его вечно недооценивали. — Ты, и твоя сраная рожа, которой занята вся семья с самого твоего появления. Ты мне всю жизнь испортил, отобрал у меня все, что только можно было.       Мужчина тихо глотал слезы. Не из-за того, что Теодор поднял руку. Не из-за жгущей и покрасневшей половины лица. Парень тоже глотал слезы. Когда вышел из спальни, чуть не вышибая дверь хлопком, когда запирался в своей комнате, прямо в одежде оказываясь под одеялом и забывая о своем плотном расписании на день. Тео слышал, как пару раз, в соседнем помещении открывались дверцы шкафа и тумбочки. Тимоти крикнул ему в спину, что уходит. И теперь, скорее всего, собирался, хоть и не имел ничего своего в этом доме, кроме одежды, в которой блондин его нашел той ночью. Теодору было не жалко, если бы шатен забрал все, что ему за это время он подарил ему. Но Тимоти оставил все на своих местах, лишь аккуратно разложив по стопкам и полкам вещи, оттягивая время. Стараясь прекратить каждые две минуты останавливаться в любой точке комнаты, вжимаясь лицом в вздернутые ладони и сдерживая горькие всхлипы, до боли сжимая пальцами кожу лица. Он и правда собирался уходить, оставив все как есть — в идеальном порядке, словно в этой комнате никогда никого и не было. Подавленным голосом поздороваться с домработницей, чей озабоченный взгляд зацепился на старой водолазке и чуть помятых штанах. Беззвучно затворить за собой входную дверь. Спуститься к невысоким воротам, в последний раз оглядываясь на дом. И уйти. Как обещал.