My Gilded Cage / Моя позолоченная клетка

Как только они вошли в комнату, Билл понял, что что-то не так. Дверь немедленно захлопнули и закрыли. Если это ещё не было подсказкой, то человек с торжественным выражением лица, стоящий рядом со столом с кожаными ремнями, безусловно, являлся ею. Билл не сдвигался с места, не желая проходить в пугающую одним видом комнату. Он осмотрелся. Место, казалось, не сильно отличалось от того, откуда он пришёл. Оно выглядело почти так же и даже украшено было практически таким же образом. Кроме того стола, судя по которому он мог сказать, что он предназначен для того чтобы удерживать человека. Затем его взгляд упал на небольшую подставку, что была прямо позади серьёзного вида человека, и которую ему явно не нужно было замечать. И когда он заметил отблеск того предмета, что лежал на ней, то развернулся, чтобы сбежать. Но далеко он не убежал. Анис, стоявший прямо за его спиной, поймал его за руки и повёл дальше в комнату. Билл пытался вырваться из его хватки. Широко распахнув глаза и тяжело дыша, он не справился с ним, и его подхватили, тут же положив на стол. Когда он тихо заплакал, неизвестный мужчина заговорил. — Успокойся. Тут нечего бояться. Это будет очень быстро, и ты даже ничего не почувствуешь, — это заявление, естественно, имело своей целью лишь унять страх в глазах Билла. Но ожидания совсем не оправдались, потому как слова мужчины только заставили мальчика заплакать по-настоящему. — Что… что вы собираетесь сделать со мной? — Всхлипнул он. Анис сжал его плечи. — Билл… это Табиб Ихсан, королевский лекарь. Он сделает кое-какую процедуру, чтобы ты смог жить в гареме, — Билл осторожно взглянул на доктора. — Какую процедуру? — Ответ, который он получил, заставил его вновь пытаться выкарабкаться отсюда к двери. Но он не мог сопротивляться двум сильным мужчинам. Они прижимали его к столу, пока он кричал и вопил не своим голосом, а в конце концов оказался привязанным к столу и едва мог двинуться. — Прошу! Пожалуйста, не надо! — Он всё ещё дёргался, всё лицо его было в слезах. Анис схватил его за подбородок и неаккуратно вытер ему щёки. Билл больно укусил его в попытке вырваться. — Так, послушай. Это всё равно произойдёт, нравится тебе это или нет. Не делай хуже себе же, — Билл взглянул на него. Стражник тут же ответил взглядом. — Радуйся, что у тебя всё будет на месте. Всего лишь небольшой надрез. Пару лет назад всё было бы по-другому. Билл слишком волновался, чтобы заметить проскальзывающие в глазах мужчины угрызения совести. Вскоре доктор вновь заговорил. Билл запаниковал, когда увидел, что мужчина тянется за чем-то на подставке позади него. К его облегчению, это оказалась простая тряпка. Подойдя к месту, где были зажаты конечности мальчика, он поднёс тряпку ближе к его рту. — Это заставит тебя поспать немного, хорошо? И когда ты проснёшься, всё уже закончится, — зловонная тряпка крепко зажимала ему рот, и, как бы он ни качал головой, ему было не по силам избавиться от огромной ладони мужчины. Тот подождал, пока он полностью не перестанет дышать и его лёгкие не выпустят оставшийся воздух, прежде чем вновь дать ему вдохнуть. Последним, что он увидел, был мужчина, что приблизился к подставке, выбрав один из блестящих скальпелей.

***

Когда он проснулся, всё было позади. Его больше не было в комнате с ужасным столом и доктором, но он вернулся туда, где впервые очнулся, лёжа на низкой кровати посреди шёлковых подушек. Он понял, что был голым, и накрыт одним только мягким одеялом. Больше никого в комнате не было, и всё было темно и тихо. Билл передёрнулся и поморщился. Его тело саднило. Слеза пробежала по щеке и быстро скрылась. Он перевернулся, зарываясь лицом в подушки. Он не опускал одеяло. Уже знал, что они с ним сделали. И не хотел видеть.

***

На следующий день Билл отказывался покидать постель. К полудню он вышел в одно из общих помещений гарема. Особенно настойчивая служанка по имени Нефтис уговорила его выйти из комнаты. Теперь он лежал, всё ещё окружённый, казалось, нескончаемым запасом подушек, слушая пробирающие звуки уда, на котором кто-то неизвестный играл в соседней комнате. В другом углу была группа из шести женщин. Одна читала рассказы из книги. Он слушал. Другие женщины нет. Их главным увлечением было, кажется, только беспрестанное шептание за ладонями и бросание «незаметных» взглядов в его сторону, сопровождаемое громкими припадками хихиканья. Сначала его это смущало, но теперь только раздражало. Должно быть, он задержал взгляд на них, потому что когда Нефтис подошла к нему, держа в руках серебряный поднос, то велела ему стереть этот хмурый взгляд с лица. — Не позволяй им действовать тебе на нервы, — посоветовала она. — Через день или два они закончат сплетничать. Билл застонал, отчасти из-за мысли о ещё одном дне, когда на него будут таращиться, и отчасти из-за того, что сменил положение. Ему ещё было немного больно, хотя уже меньше, чем он ожидал. Нефтис поставила поднос на небольшой столик и принялась разливать коричневый напиток по стаканам. Передав один ему, она предупредила: «Осторожно, горячо». Билл усмехнулся. Он знал, что горячо. Вчера он вылил чашку этого напитка в лицо Анису. Как он думал, именно поэтому сегодня к нему пришла эта темнокожая женщина. Главному евнуху уже было достаточно. «Ну, это просто прекрасно» — подумал Билл. Он напал на стражника явно не из-за любви к нему. — Почему я должен пить это? — Прохныкал он. — Пахнет ужасно. Девушка улыбнулась ему. Она часто улыбалась, несмотря на его мрачное настроение. — Там белая кора ивы. Это облегчит боль. Как и это, — она положила на подушку рядом с ним маленький фарфоровый кувшин и тут же объяснила, когда увидела вопрос в его взгляде. — Это бромелайн. Просто намажь им… место, где болит, и это снимет отёк. Билл видел, как её смущало упоминание таких подробностей, и он тоже очень стыдился этого, поэтому поблагодарил её. — Спасибо, — и сменил тему.

***

Том сунул финик в рот. Он не мог дождаться, чтобы выйти из-за стола. Его отец решил пригласить его сводного брата Ахмеда на ужин. Видимо, Ахмед знал, что такое ответственность, и был здесь для того чтобы продемонстрировать, каким видит идеального правителя. Тому не грозили его заявления. Он знал, что отец никогда не передаст престол одному из своих младших сыновей. Том был его первенцем, из тех, кто выжил в детстве, и у него было всё в порядке с головой. Трон перейдёт ему. Ахмед был его старшим братом. Разница в возрасте у них была всего лишь в несколько месяцев. У отца Тома было двадцать три ребёнка, родившихся от семи разных женщин. Мать Тома, Анкара, которая сидела по левую сторону, была второй и любимой наложницей его отца. Он никогда не был женат на ней. По какой-то неизвестной причине его отец противился браку. Том не знал, почему. Хотя неважно, была ли его мать наложницей или женой. До тех пор, пока отец не женился на другой женщине и не завёл с ней ребёнка, он был на вершине иерархии после отца. Ахмед болтал о провинции Дурэ с его отцом, который самодовольно взглянул на Тома, как бы говоря: «Лучше бы тебе присоединиться к разговору». Том поймал на себе взгляд матери. Она выглядела так, словно сдерживала смех. Он улыбнулся ей. Она думала так же, как и он, что Ахмед вместе со своими речами выглядел крайне смехотворно.

***

Том согласился сопроводить свою мать в гарем. Когда они вошли через главную арку, он смеялся над её впечатлением от высокопарного поведения Ахмеда и крайне скучной беседы. Вытерев глаза, он «поздравил» её. — Да, мама. Клянусь, ты бы могла рассмешить даже Саки, — он указал на стоявшего на входе стражника. Мужчина оставался неподвижным. Анкара фыркнула. — Я, конечно, хороша, но не настолько, — она улыбнулась, немного задрав голову, потому что теперь он был немного выше её ростом. — Я бы осталась и поболтала с тобой, но Фаре было плохо из-за погоды, и я должна пойти проведать её. Том кивнул. Анкара наклонилась в его сторону, словно хотела шепнуть какой-то большой секрет. — Она этого не признает, но, клянусь тебе, готова поставить сто динаров на то, что она беременна, — Том приподнял брови. Кажется, и шести месяцев не прошло, как Фара родила сына. — Правда? — Анкара кивнула. — Ага, — она протянула руку. Том ухватился за неё, крепко сжав. — Ладно, если не хочешь спорить, пусть так и будет, — он проследил за тем, как его мать быстро повернулась и выскочила из комнаты. Он посмеялся. Она была таким ребёнком в глубине души. Хорошо, что его отец относился к ней лучше, чем к другим женщинам. Сам он не думал, что смог бы так же. Он решил уйти, но потом хорошенько подумать об этом. Этой ночью он не хотел ложиться спать один. Он завернул в левый коридор, в противоположном направлении от того, куда пошла его мать, и надеялся отыскать Дину, чтобы отвести её в свои покои.

***

Дины не оказалось в первом помещении, куда он вошёл, и со вторым точно так же. Хотя он нашёл там кое-кого интересного. Махтоб сидела на диване, и он подумал, что просто бросит поиски Дины и возьмёт вместо неё в постель эту девушку.

***

Том приобрёл свою вторую наложницу у приходящего сановника. Этот человек так и норовил избавиться от неё. Как он объяснял, она рассердила его, когда затеяла драку, пока он пытался взять её в первый раз. «Сломала мне нос» — говорил он, указывая на совершенно непривлекательное лицо. Том всеми силами сдерживал себя от смеха. Но вскоре веселье покинуло его, когда мужчина показал ему, как он её наказывал. Спина девушки была усыпана шрамами. Том шёл на всё, чтобы поставить на место взбунтовавшегося раба. Он лично прикладывал руку к некоторым из своих наиболее наглых слуг. Но ему никогда не нравилось то, что сделали с этой девушкой. Нужно довольно жестоко избить человека, чтобы у него появилась кровь, не говоря уже о том, чтобы так изрисовать живую плоть. Из-за внешнего вида её спины мужчина больше не хотел её. Он предложил её за бесценок: «Потому что она больше не девственна». Том бы заплатил и тысячу динаров, чтобы увести девушку от этого мужчины. Том с нежностью улыбнулся, наблюдая за тем, как Махтоб разговаривает с какой-то темноволосой девушкой, которую он не узнал. Потребовалось некоторое время, чтобы вытащить её из раковины. Сначала она даже не стала с ним разговаривать, и Том слишком уважал себя, чтобы даже думать о том, как он прикоснётся к ней. Он просто оставил её в покое. Спустя несколько первых месяцев её пребывания во дворце он начал здороваться с ней всякий раз, как приходил за Диной. Он подходил медленно, ожидая, что это отнимет много времени, может, даже года, прежде чем она впустит его. Так что он удивился, как никогда, в тот момент, как спустя почти восемь месяцев её пребывания она подошла к нему. Он пришёл, чтобы найти Дину; отвести её обратно в свои покои. Он обнаружил её в одном из бассейнов, и они разговорились. Нежное прикосновение к его плечу заставило оторваться от губ первой наложницы, чтобы он смог найти место у воды для второй, которая спросила, может ли она присоединиться к ним. В то время как принц обычно не позволял своим рабам диктовать условия того, как им заниматься любовью, он находил себе оправдание в том, что делает это в качестве единственного исключения. Они провели ночь вместе с Диной, пересматривая концепцию интима с ещё одной девушкой.

***

И теперь, видя, как она щебетала и весело смеялась, он был так рад, что она принадлежит ему. Он подошёл к месту, где она сидела. Та улыбнулась, как увидела его. — Господин, как вы себя чувствуете сегодня? — Том собирался ответить, но быстро остановился, когда её спутник развернулся лицом к нему. Этот мальчик был красив. Но он всё-таки мальчик. Лицо Тома потемнело. — Мужчинам нельзя в гарем. Кто ты?