My Gilded Cage / Моя позолоченная клетка

Том проследил взглядом за тем, как Билл закрыл дверь. Он сохранял внешнюю холодность, в то время как внутри чувствовал себя разбитым. Ему не хотелось думать о прошлой ночи. Он не мог поверить, что сделал, как повёл себя. Как будто это делал совсем другой человек. Он повернулся и заглянул в зеркало, желая ударить того человека, чьё отражение видел. Сглотнув, он сказал сам себе: — Так будет лучше. Слова были пустыми, но Том знал, что они должны были быть правдой. В конце концов, не было никакого смысла привязываться к кому-то; бесполезно пытаться выстроить отношения, если у них нет будущего. Он мог позволить себе нежности с Диной и Махтоб, потому что они никогда не будут для него чем-то большим, чем просто компанией. Но принц знал, что если не соблюдать осторожность, он может переступить эту грань с Биллом. Ещё с малых лет Том знал, что ему нравились мужчины. На самом деле, он полагал, что его предпочтения — это исключительно мужчины, но только до тех пор, пока не получил Дину, когда был подростком. Теперь Том знал, что женщины были такими же приятными, но он всё равно фокусировал излишнее внимание на других мужчинах. Иногда он задумывался, мог бы он когда-нибудь влюбиться в женщину. Ему так не казалось. Он не полюбил Дину или Махтоб, а они с ним уже долгие годы. Опыт научил Тома, что иногда даже принц не мог заполучить того, чего желал. Он мог либо однократно забавляться с мужчинами, либо вообще никак. Будучи наследником престола, он знал, что когда-нибудь женится на одной или нескольких женщинах, но никогда не заключит брака с мужчиной. Он мог бы держать рабов мужчин, как Билла, но тогда его подстерегал бы соблазн влюбиться. А Том отказывался любить того, с кем бы он никогда не смог быть в реальности. Наложницы были для удовольствия, развлечения, периодических визитов. Они стояли особняком, отдельно; как домашние животные. Влюблённые мужчины не особо наслаждались подобными развлечениями. Том должен помнить, что Билл всего лишь являлся его рабом, средством для приятного удовлетворения потребностей и ничем больше. С чувством вины он мог справиться. Он давно выучил то, что мог иметь, и он бы не стал вновь создавать ситуацию, только чтобы с горечью напомнить себе о том, что не мог.

***

Когда Анис привёл его обратно к гарему, Билл вернулся в свою комнату. Он проложил путь босиком до своей кровати и лёг. Его тяготила мысль о том, что он начинает думать об этой комнате как о своей комнате, о вещах здесь как о своих вещах, а не только как о месте, где его держат. Билл лежал на боку, подмяв под грудь подушку. Он сомневался, что когда-либо выберется из дворца. Всхлипнув, он почувствовал сильную тоску и подумал, что его семья считает его погибшим. Спустя почти месяц они, вероятно, так и думали. Жалея самого себя, Билл лежал и плакал на кровати горючими слезами, которые до этого никак не выходили наружу. Он уснул с головной болью, а когда проснулся, время уже близилось к вечеру. Билл заставил себя подняться с постели. Рано или поздно ему придётся встретить пристальный взгляд Махтоб и навязчивые вопросы Дины, и он подумал, что, возможно, было бы лучше, если бы они его сами нашли. Может быть, они подумают, что он не впечатлён прошлой ночью с принцем и, само собой, потеряют к нему интерес. Билл подошёл к большому гардеробу и достал наряд. Тонкое, как бумага, шёлковое тобе уходило под низ одного из его непривычно мужских гавази эфирного серебристо-голубого цвета. Широкий пояс серого цвета повязан вокруг талии, а его концы свисают спереди. Билл сидел перед своим маленьким туалетным столиком и проводил слоновым гребешком по волосам, Махтоб подарила его, чтобы расчёсывать волосы. Как только он взглянул в зеркало и решил, что выглядит очень даже прилично, Билл надел пару матовых фиолетовых туфель и вышел из комнаты. Какое-то время он бесцельно бродил по коридорам гарема, встречая много знакомых лиц, но не Махтоб или Дину, или, если на то пошло, даже Нефтис. Ему стало скучно, и он направился в столовую, чтобы посмотреть, скоро ли подадут ужин.

***

Общий обеденный стол, за которым жильцы гарема принимали пищу, был ярко-синего цвета с нарисованными на нём маленькими цветами. Он не гармонировал со всем, что было во дворце, и Билл часто спрашивал себя, откуда взялась такая восхитительно уродливая вещь. Столик находился низко над полом и уходил почти во всю длину десятиметровой комнаты. Подушки были раскиданы по полу со всех сторон. Когда он вошёл в комнату, там уже ужинали, и большинство мест было занято. Дина первая его заметила и очень быстро попросила наложницу, что сидела ближе всего к ней, подвинуться. Девушка неприятным взглядом окинула Билла и скользнула в сторону. Он обошёл стол, чтобы присесть там, куда показала Дина, в то время как Махтоб, сидя с другой стороны, попрекала её за такую грубость. Билл уселся на подушку, разместившись как можно удобнее (у него зудело в тех местах, о которых он даже не хотел думать). Девушки продолжали горячо перешёптываться, прежде чем внезапно остановились. Махтоб перевела взгляд на него и произнесла: — Привет, Билл, как ты? Билл совершил попытку немного улыбнуться. — В порядке. Дина открыла рот, сверкая глазами, будто хотела сказать что-то, но затем вздрогнула. — Ой! -…повернулась к столу и вместо этого принялась накладывать себе пищу. Билл, не обратив внимания на нехарактерно молчаливую Дину, перевёл взгляд на Махтоб, чьё лицо было чисто и весело. — Всё прошло хорошо с принцем? Билл почувствовал, как его лицо вспыхнуло жаром, но попытался сохранить спокойное выражение лица, ответив: — Наверное. Махтоб сдержанно улыбнулась ему, в её глазах виднелось какое-то печальное понимание. Билл сжал челюсти, ожидая её сочувствующих слов, но они не были произнесены. Вместо этого она показала рукой на стол. — Возьми кусочек отсюда, — она указала на блюдо с кусочками мяса, — их легче порезать, чем остальные. Билл посмотрел на маленькие кусочки баранины на столе. Они были покрыты жёлтой пастой. Он недовольно поморщился. — Ненавижу шафран. Прямо из-за его головы появилась рука с блюдом, на котором был кусочек мяса без приправы. Теплый голос произнёс ему на ухо: — Именно поэтому я стащила этот кусочек с кухни для тебя. Билл почувствовал, как его губы растягиваются в искренней улыбке. — Спасибо, Нефтис. Служанка похлопала его по плечу, отступая назад. — Всё что угодно для тебя, милый. Если бы кто-то ещё назвал Билла милым, это бы его разозлило, но почему-то от этой девушки такое было в порядке вещей, потому как она назначила себя его личным помощником. Билл слышал, что она раньше служила Хессе; он полагал, что с тех пор многое поменялось. Дина всё ещё жевала неприлично большие кусочки своей пищи. Билл подумал, что это, возможно, единственный способ, которым она может сдержать себя. У него упал камень с души от того, что его друзья решили не говорить с ним о его ночи, проведённой вне гарема. Но он решил, что они всё равно должны знать, что произошло. Билл съел кое-что из своей еды, неохотно попивая чай, когда на него напала жажда. — Ты так придирчиво выбираешь еду, как ты выжил за пределами дворца? — Дразнила его Махтоб. Билл скорчил недовольную физиономию. — В реальном мире у людей есть холодные напитки, чтобы утолить жажду. Это, — он приподнял маленькую стеклянную чашку на серебряной подставке, — неестественно. Махтоб посмеялась. — Говорят, это благородно. Билл пожал плечами. — Мне надоело быть благородным. Беседа за ужином между тремя друзьями (Дина со временем включилась в разговор) оставалась дружелюбной и ненапряжённой. Две девушки умело избегали основной темы, и Билл ценил это.

***

Билл провёл следующую неделю в относительном покое. Вместо того, чтобы прятаться в своей комнате или крошечном тайном убежище, он проводил время со своими друзьями, не делая, по большому счёту, ничего. Летняя жара накрыла город и сделала всех очень ленивыми. Они лежали большую часть дня, просто подрёмывая, читая и беседуя. Это было скучно, но у Билла сейчас, на самом деле, не было желания чем-то заниматься. Он искал в стенах гарема мира, которого раньше здесь не было. Он знал почти всех, кто жил вокруг него, и иногда удивлялся, чувствуя себя почти удовлетворённым жизнью. Непринуждённая атмосфера была несколько нарушена, когда днём раньше тут появился Том. Билл направлялся к большому открытому залу у входа в гарем, чтобы по дороге вернуть книгу, которую ему одолжила Фара, когда увидел принца. Он напрягся и прижался спиной к стене. Том не видел его; он ушёл от Билла по тому же коридору, где намеревался пойти и темноволосый мальчик. Билл решил, что принц, должно быть, идёт повидаться с матерью, которая жила в правом крыле. Комнаты Махтоб и Дины находились в левом коридоре, где он сейчас сам стоял. Билл ещё секунду оставался неподвижным после того, как спина принца скрылась за углом. Он развернулся и отправился обратно, решив вернуть книгу Фаре чуть позже. Кроме одного этого события, что уже произошло с Биллом, больше не было никаких неприятностей; неделя прошла гладко.

***

Билл был в купальне вместе с Диной и Фарой. Все они находились в самом большом бассейне, так как в нём была наиболее холодная вода. На девушках были тонкие, почти прозрачные туники, перевязанные через плечо и доходящие до середины бедра. Билл же был одет в некое подобие мужского нижнего белья, которое ему принесла Дина. Он думал, что оно больше походило на мужскую версию дамского белья или, может быть, на костюм в стиле минимализма. Плиссированная ткань была почти такой же, как на девушках: лёгкая и такая прозрачная, что едва смотрелась благопристойно. Вещь была обернута вокруг бёдер и заправлена так, что образовывала тканевую вставку, почти доходящую до колен. Биллу не нравилось, как низко она сидела на его бёдрах, и как это делало его похожим на раба для чьих-то утех… Именно. Девушки уже зашли далеко в воду, чтобы остыть от тягостного полуденного зноя. Билл остался на мелководье, подтягивая края своего единственного предмета одежды и хмурясь. Дина увидела его выражение лица и крикнула: — Никаких жалоб, мы согласились выполнить эту глупость и одеться по твоей просьбе, так что теперь плавай. Билл вошёл дальше в воду. — Не жалуюсь, просто это смешно. Трое друзей провели несколько минут в относительной тишине, просто прохаживаясь вокруг бассейна, окунаясь целиком, чтобы полностью погрузиться в спасительную прохладу. Спустя какое-то время Дина и Фара пошли в сторону бассейна, где лежало множество принадлежностей для купания. Билл наблюдал, как девушки берут в руки опасные бритвы, чтобы удалить волосы с ног. Это было той единственной вещью, что Билл не мог преодолеть. Все женщины в гареме удаляли волосы на теле таким образом. Наложник подумал, что это было невероятно странно. Обычные женщины, те, которые жили, как Билл привык называть, «в мире по ту сторону», никогда такого не делали. Это казалось таким же странным, как пить горячий чай во время еды. Билл знал, что женщины удаляют волосы и в других местах тоже; под их руками и даже между ногами. Билл содрогнулся, мысль об одном из этих лезвий в том месте была безумной. Дина заговорила, не отвлекаясь от своей главной задачи. — Эй, Билл, хочешь попробовать? Билл помотал головой. — Ни за что, я порежусь. Дина пожала плечами. — Это не так сложно, я покажу тебе, как нужно. Подойди сюда, — Билл шагнул вперёд, чтобы посмотреть, как она пробежала лезвием по коже на ногах неспешными, лёгкими движениями. Дина похлопала плиточный пол рядом с собой. — Прямо сюда. Билл издал нервный смешок. — Э-э, нет, я так не думаю, — он взял брусок мыла и намочил его, растирая между рук. Пока он взбивал пену на волосах, то кое-что заметил. Туника Дины была влажной и прилипала к её коже. Рядом с бедром вверху, под тканью, было что-то тёмное. Было очень нечётко видно сквозь материал, но Билл не думал, что это похоже на родинку. Он спросил Дину, что это. Прежде, чем он успел бы запротестовать, она подняла край туники, чтобы продемонстрировать ему. Это была татуировка. Идеально закрученные завитки соединялись в узор, и Билл с удивлением распознал его. Он видел, что это было вырезано в стенах города, вплетено в дворцовые гобелены и красовалось на мундирах стражников. Татуировка на бедре Дины была эмблемой султаната. Биллу стало интересно, почему у наложницы была запечатлена на коже официальная маркировка, но дурное предчувствие наполнило его изнутри, как будто он уже мог знать ответ. — Почему у тебя такая татуировка? — Мы все делаем их, по крайней мере, те, кто служит королевской семье. Билл покачал головой. — У меня нет. Дина посмотрела на мальчика, как на непослушное дитя. — Для них было не проблемой внести куда больше изменений в твоё тело, ты действительно считаешь, что сможешь остановить их, если они захотят оставить на тебе небольшую метку? Руки Билла застыли в волосах. — Откуда ты знаешь об этом? Дина имела особый дар в том, чтобы делать убедительно виноватый вид, и поэтому Фара сказала ему, что в гареме нет секретов. Билл чувствовал себя подавленным. Он никогда не хотел, чтобы кто-нибудь знал о том, что с ним сделали. Он взглянул на наложниц. — Это Нефтис рассказала вам? — Он не мог представить, чтобы такая добрая служанка предала его таким образом, но кто-то же донёс эту информацию. Дина покачала головой. — Я не знаю, кто рассказал, Билл, но это, определённо, была не Нефтис. Она предана тебе, и даже если бы не была, такие вещи — это просто не в её характере. Билл кивнул, соглашаясь. Он опустился полностью в воду, погружая голову, чтобы смыть пену.

***

По-видимому, разговор про татуировку состоялся как раз вовремя. Не прошло и двух дней, как Билл сидел с Диной, Махтоб и Нефтис в маленьком общем помещении, где он впервые встретил Тома. Они пускали по кругу трубку, которая была связана с кальяном верёвкой. Билл с радостью взялся за длинную трубку, когда ему снова предложили её. Многие наложницы в гареме баловались дурманом наркотика, который, как Билл уже узнал, называли опиум. До сих пор он никогда его не пробовал. Что может быть привлекательного в наркотике, который заставлял тебя чувствовать болезненность и оцепенение? Теперь Билл понял. Это была приятная болезненность. Он никогда бы не узнал о существовании подобного ощущения, если бы не попробовал наркотик. И нечувствительность была волшебной. Это было самое блаженное, расслабляющее ощущение небытия, которое он когда-либо испытывал. Он вдохнул из трубки и передал её обратно Махтоб. Билл смутно помнил, почему они это делали. Сегодня ему сделают эту чёртову татуировку. Он постоянно спорил по этому поводу с Диной и Махтоб. Он даже подумал, что вторая может встать на его сторону, но она этого не сделала. Она сказала, что поняла его нежелание, но действительно ли он думал сделать что-то, чтобы предотвратить случившееся? Этот вопрос возникал у Дины снова и снова, и Биллу казалось, что его жизненный девиз вполне может состоять в том, чтобы «не тратить попусту свою энергию», поскольку, как ему стало очевидно, он больше не мог держать контроль над чем-то. Следующим утром Анис пришёл к Биллу в комнату и сообщил, что человек, который будет делать татуировку, прибыл. Когда Билл разыскал своих друзей, Дина сказала ему, что он едва что-либо почувствует, если примет наркотик. Билл лениво перевёл взгляд на татуировщика на полу, который раскладывал свои материалы. Бутылка чернил, марлевые салфетки, чаша с водой, маленький молоточек и инструмент, отдалённо напоминающий ручку, что лежал на расстеленном полотенце. Махтоб сказала, что татуировка займёт больше часа времени, и это было бы ужасно болезненно, поэтому Билл согласился вдохнуть так много опиума, сколько мог, прежде чем крошечное лезвие вопьётся ему в кожу. Билл чувствовал, как его глаза стремительно закрываются, и каким-то образом осознал, что засыпает. Это было так, словно он вышел за рамки собственного тела. Анис, стоявший у стены, шагнул вперёд и опустил руку на плечо засыпающего наложника. Билл открыл глаза и поднял взгляд с того места, где он практически лежал. Он знал, что стражник говорил ему, что уже пора. Билл прищурился, глядя на большого мужчину. — Зачем вы здесь? Анис ответил в своей привычной, лишённой эмоций манере: — Чтобы убедиться, что ты не воспользовался возможностью поспать. Билл взглянул на татуировщика, для которого здесь, как ему известно, и был стражник. — Не думаю, что я всё ещё могу двигаться. Анис подошёл к передней части дивана и поднял мальчика, словно он ничего не весил. Обратившись к человеку на полу, он спросил: — Куда вы его хотите? — Билл захихикал, посчитав эту фразу смешной. Татуировщик указал на ковёр рядом с собой. — Положите его на бок спиной ко мне, — стражник сделал так, как ему было сказано, и опустил мальчика на пол. Билл подтащил под голову подушку. Его ничто не волновало. Приглашённый человек настороженно посмотрел на стражника. — Мне нужно убрать его одежду, — Анис кивнул, разрешая. Билл надел простое коричневое тобе для этого, так как знал, что нужно будет оголить бедро в какой-то момент. Небольшой мужчина встал на колени и поднял ткань, обнажив бедро и довольно бледные ягодицы. Он не тронул одежду спереди, чтобы оставить прикрытыми интимные места мальчика. Билл ничего не чувствовал. Он знал, что в нормальной ситуации это бы его оскорбило, и он, вероятно, полез бы в драку, чтобы не допустить этого. Ещё одна причина, по которой он принял наркотик. Краем глаза он заметил какое-то движение и затем Нефтис; единственная, кто не курил опиум, сидела рядом с ним. Она поставила маленький кувшин рядом с собой. У неё был свой способ снятия боли, который она применит к Биллу, когда действие наркотика прекратится. — Эй, — произнёс Билл, — ты собираешься держать меня за руку? Нефтис улыбнулась. — Точно. Словно вне реальности Билл почувствовал свою руку. Он не замечал её, пока рабыня не переплела их пальцы. Билл чувствовал себя словно обособленным от своего тела. — Может, мне это даже не понадобится. — Сейчас начну, — прозвучал голос татуировщика из-за спины Билла. — Хорошо, — самодовольно ответил Билл. Он почувствовал, как лезвие вонзилось ему в кожу. Немного больно, но эта боль была притуплённой, что угодно могло быть больнее, чем это. В его голове появились неясные мысли, как сильно он пожалеет об этом, когда вновь обретёт чувствительность.