My Gilded Cage / Моя позолоченная клетка

Через несколько дней Билл сидел в саду с Махтоб, Диной и девушкой по имени Манар. Махтоб сидела позади него, развлекая себя плетением кос по бокам его головы. Девушка, которую звали Манар, на самом деле была принцессой Манар. В свои девятнадцать она была старшей из сводных сестёр Тома. Билл подумал, что она, наверное, обладает самой экзотичной внешностью в гареме. Она была красива, как свой брат, у неё была более светлая кожа, чем у остальных наложниц, включая самого Билла. Она обладала на редкость светлыми волосами и зелёными глазами, которые обычно видели только у чужеземцев. Если не брать во внимание Хессу, все, с кем Билл уже познакомился, выглядели достаточно милыми, но он обнаружил, что принцессы по крови и их матери, которые жили в отдельном крыле гарема, держали себя выше остальных. Манар была только второй из упомянутой группы тех, с кем познакомился Билл, кто так себя не вёл. Даже Фара была немного молчалива в его компании. Однако Манар и Анкара всегда были крайне дружелюбны и открыты. Благодаря этому Биллу очень понравилась белокурая девушка. — Я думаю, он хочет назначить дату свадьбы, — Манар разговаривала с Диной, они вдвоём работали на ткацком станке, тянули и вплетали разноцветные нитки в наполовину законченное изделие. Дина повернулась и протянула один из своих ткацких инструментов в сторону Билла. — Эй, Билл, подержи секундочку, — Билл наклонился вперёд, чтобы забрать предмет из её рук, и почувствовал, как его волосы натянулись. — Эй! Не двигайся, — пожаловалась Махтоб сзади. Билл замахнулся деревянным предметом через плечо, поскольку не мог повернуться и продемонстрировать ей своё выражение лица. — Я позволяю тебе развлекаться с ними, так что помолчи, — Махтоб только ударила его по руке и продолжала работать над своим творением. Билл вновь обратил своё внимание на дискуссию Дины и Манар. — Очень на это надеюсь. Вы двое уже достаточно долго помолвлены. Мы все уже устали от этого романа с неопределённостями. Манар ухмыльнулась. — Я почти уверена, что и твой принц тоже отговаривает его от этой идеи. Дина усмехнулась. — У Тома нет ничего против брака. Не перекладывай вину за нерешительность своего жениха на него. — Том точно как наш отец, он никогда не женится. Дина нахмурилась. — Только не дай ему услышать из твоих уст такие сравнения, — она потянулась обратно к Биллу, не глядя, и раскрыла ладонь. Билл вернул ей инструмент. — Да, да, мы все знаем, как сильно они ненавидят друг друга, но это всё равно не меняет того факта, что он чувствует то же самое. — Не чувствует, — настояла Дина. Разговор превращался в подобие спора. — Так почему же он до сих пор не женился на одной из вас? — Билл знал, что Махтоб слушала так же внимательно, как и он, потому что её пальцы перестали двигаться в его волосах. Голос Махтоб мягко прозвучал из-за спины Билла: — У него есть свои причины. Дина бросила короткий взгляд на Махтоб, будто та сказала что-то глупое. Настала неловкая пауза, в которой Билл почувствовал, что все три женщины знали то, чего он не знал. Тишина была нарушена, когда во дворике появился другой человек. Дина увидела его первой. — Вот и ухажёр, — сухо заметила она. Билл и Махтоб посмотрели в ту же сторону, что и Дина. Улыбка расцвела на губах Манар, и она уронила незаконченную работу, заставив Дину в отчаянии вскликнуть, когда висящая ткань наклонилась в сторону. — Привет! Блондинка поспешила к приближающемуся мужчине и подпрыгнула, чтобы обнять его. Он сделал оборот вокруг своей оси с ней в объятиях, прежде чем поставить её на ноги. Пара вернулась к группе, и Манар вновь заняла место у ткацкого станка, её глаза всё ещё были на мужчине, а глупая улыбка не сходила с лица. — Здравствуй, Георг, — поприветствовала Дина тем же сухим тоном. Георг улыбнулся и поздоровался со всеми, пристально глядя на нового члена группы. Билл узнал человека, стоящего перед ними. Он был одним из тех, с кем принц сражался во дворе под его комнатой. Темноволосый мальчик встретил на себе любопытный взгляд другого мужчины. — Эй, а ты кто? — Его тон был совсем не дружелюбным. Дина заговорила, прежде чем это успел сделать Билл, ответив: — Он наложник Тома, — Билл поморщился; не так он хотел бы представить себя. Глаза Георга блеснули, когда он понял. — А, так ты, получается, Билл? Том говорил о тебе. Билл нахмурился, воображая худшее из всего, что принц мог рассказать своему другу. — Ты такой же красивый, как он и описывал, — глаза Билла распахнулись от последующего комментария. Георг перевёл взгляд на Манар, которая всё ещё смотрела на него. — Хотя никто не красив так же, как моя маленькая пчёлка. Манар почти замурлыкала. Дина выглядела так, словно её вот-вот стошнит. — Прошу, пожалей нас, прибереги это на потом, — Георг усмехнулся ей, прежде чем помочь Манар подняться и вывести её из садов. Билл откинул голову назад, и Махтоб упустила прядку его волос. — Я устал, пойду, подремлю. Он собирался встать, но Махтоб успела схватить его за плечи, чтобы удержать на месте. — Подожди, дай мне закончить. Билл закатил глаза, в то время как девушка закрепляла сплетённые волосы у него на затылке. — Готово? — И… да. Готово, — Махтоб убрала руки, позволяя ему уйти.

***

Билл слегка проголодался. В промежутках между подачей блюд всегда что-то оставалось, поэтому он забрёл в столовую и схватил миску с виноградом, прежде чем вернуться в свою комнату и закрыть дверь. Поставив угощение на столик у кровати, он подошёл к большому зеркалу. Он был одет только в просторное тобе, потому что рана на его бедре была воспалена, и он не должен был носить слишком тесную одежду. Подняв руки, чтобы ухватиться за ткань за плечами, Билл снял с себя одеяние и опустил его на пол. Он молча стоял, глядя на своё тело в отражении зеркала. Он поправился за месяц пребывания здесь. Еда, что подавалась в гареме, была вкуснее, чем всё, что Билл когда-либо ел в своей жизни, и поэтому он ел чуть больше обычного. Он уже не казался таким пугающе худым, скорее, стал выглядеть здоровее. Спереди причёска, которую сделала ему Махтоб, выглядела довольно неплохо. Она подчёркивала остро очерченные контуры его лица и делала его более мужественным. Билл обернулся и посмотрел через плечо, часть его волос, что не была вплетена в причёску, спускалась до талии. Подумав, что не мешало бы их подрезать, Билл перекинул их через плечо вперёд, обнажив спину. Раны, которые причинили ему столько боли, теперь были только шрамами. Бледно-розовые и тонкие, они выглядели не так ужасно, как думал Билл. Он потянулся назад, чтобы провести по ним пальцами. Разницы в текстуре не было; его кожа была такой же гладкой, как всегда. Если бы Билл не посмотрел, то даже не смог бы сказать, что там вообще были какие-то следы. Он вновь повернулся лицом к зеркалу. Он опустил взгляд вниз на левое бедро и увидел розовую точку после того случая, как султан проткнул его шпилькой. На задней части его правой икры теперь была почти невидимая белая линия после того, как Лафи порезала его. Билл знал, что между его ногами также был очень маленький белый шрам после операции, которую они провели над ним. Он очень быстро собирает на себе шрамы, подумал он. Интересно, сколько у него наберётся за год. Мысль о том, что он будет в гареме через год, была гнетущей, но Билл знал, что он, вероятно, на самом деле пробудет здесь куда дольше этого. Свежая метка на его бедре указывала на то, насколько долговременным всё это может обернуться. Билл повернулся и посмотрел на татуировку в зеркале. Она была чуть меньше его ладони по размеру, и это показалось ему чертовски огромным. Она размещалась прямо под тазобедренной косточкой и немного уходила назад. Билл возмущался, что метка находится именно там. Единственной положительной вещью в этом было то, что сам рисунок — закрученные, идеально выведенные переплетающиеся линии — был симпатичным. Кожу всё ещё тянуло от боли и раздражения. Билл прошёл к своему туалетному столику и зачерпнул капельку бромелайна из кувшина, который ему оставила Нефтис. Он очень осторожно нанёс крем на татуировку, вздыхая от облегчающей прохлады. Болеутоляющий эффект потребует ещё нескольких минут, чтобы начать действовать. Он развернулся, чтобы лечь на кровать, не утруждая себя тем, чтобы вновь надеть тунику. Он скользнул под простыни и сорвал несколько виноградин с веточки, быстро прожевав их, прежде чем полностью выпрямиться и улечься спать.

***

Том стоял по левую сторону от трона, где сидел его отец. В зале для аудиенций было два ряда мужчин, один из заключённых, а рядом с ними выстроенные в ряд дворцовые стражники. Йорг посмотрел на визиря, который стоял справа от него, кивнув ему, и мужчина сделал шаг вперёд. Громким, ясным голосом он говорил: — Каждый из вас осуждён и признан виновным в совершении преступлений против Империи и короны. Вам будет вынесен приговор в соответствии с вашим индивидуальным правонарушением. Всем встать на колени перед вашим государем, Его Величеством Королём Йоргом Веспином Каулитцем вторым, Султаном и правителем Империи Багра и всех её территорий. Большинство заключённых быстро опустились на колени в полном раскаянии. Те немногие, кто не спешил, были вынуждены сесть на пол стоящими рядом стражниками. — Усман Махмуд, шаг вперёд. Первый мужчина встал и подошёл к подножию лестницы, ведущей к возвышению на трон. Его короткие волосы были аккуратно подрезаны, чтобы очертить его тонкое лицо. Он стоял, высокий и гордый, его взгляд не поднимался на султана, как того требовал протокол. — Вы обвиняетесь и признаётесь виновным в хищении двух тысяч динаров. Вся фигура мужчины напряглась, как будто он был не совсем согласен с этим заключением. Йорг бросил взгляд на мужчину перед собой. Наказанием за кражу была ампутация руки. Он открыл было рот, чтобы вымолвить предложение, когда громкий звук чьих-то шагов раздался в арке справа и резко оборвался. — Мой король, печальные новости только что прибыли из Фуларра. Йорг встал лицом к измученному гонцу, его тело напряглось. Отношения с южным соседом Багры ухудшились в последние годы. — Что произошло? Гонец еле переводил дыхание. — Багравианский посол и его делегация были убиты во дворе короля Захида. Йорг выругался. — Что-нибудь ещё? Гонец кивнул: — Да, мой господин. Они говорят, что к убийцам не было применено никаких мер; похоже, что преступления оправдываются. Йорг сжал кулаки. Нужно было решить это немедленно. Он обернулся лицом к сыну. — Том, ты будешь выносить приговор вместо меня, — он не стал ждать ответа, широким шагом измерив комнату и последовав за взволнованным гонцом, который вновь застучал каблуками. Том взглянул на бархатистое сиденье трона, затем на визиря, который кивнул ему, словно говоря, что он должен сесть на место, обычно предназначенное для султана. Том сел и посмотрел в лицо преступнику, который всё ещё стоял у основания возвышения, где стоял трон, ожидая услышать свой приговор. Этот человек не выглядел как преступник; он был нервным и зажатым, и Тому почти стало жалко его. Но принц знал, что если он когда-нибудь станет султаном, ему нужно будет научиться оставлять эмоции на втором плане, чтобы добиться справедливости. Поэтому, сопротивляясь искушению назначить мужчине сорок ударов плетью, Том сказал: — Цена воровству — это рука, — мужчина перед ним покачал головой, бросив ему умоляющий взгляд. Том подозвал слугу, держащего на подносе фрукты, и потянулся за яблоком. Глядя на нервничающего мужчину, Том внезапно бросил ему фрукт. Вздрогнув, мужчина рефлекторно попытался поймать летящий предмет, который швырнули ему в лицо. Принц поднял подбородок. Правша. Он махнул рукой стражнику, приставленному к заключённому. — Отруби ему левую руку. Пока стражник вёл его, виновный несколько секунд казался послушным, не сопротивляясь. Затем он впал в панику, пытаясь вырваться и вернуться в комнату, откуда его вытащили, взывая к милосердию принца. Том проглотил комок в горле и кивнул визирю, чтобы он продолжал. — Фат Ханна, шаг вперёд. Мужчина с широкой челюстью, которому на вид было около тридцати, прошёл к возвышению. Он смотрел на Тома мёртвым взглядом. — Вы обвиняетесь и признаётесь виновным в изнасиловании. У Тома скрутило живот. Его мысли вернулись к Биллу, который был прижат к стене в его спальне.

«— Значит, вы собираетесь насиловать меня?! — Если ты будешь упираться. — И буду».

— Ваше высочество? — Визирь вопросительно глядел на него. Принц вернулся взглядом к мужчине, что стоял перед ним, обвиняемом в том, что он взял другого против его воли. Наказанием за изнасилование была смерть. Тома словно сковали цепями. — Дайте ему сорок ударов плетью и отпустите. Визирь повернулся, глядя на принца так, словно у него выросла вторая голова. Том отвёл глаза и промолчал.