My Gilded Cage / Моя позолоченная клетка

В течение следующих трёх месяцев у Тома было дел невпроворот. С тех пор, как в Фуларре убили багравианского посла, отношения между двумя странами, мягко говоря, были напряжёнными. Они были на волоске от войны, Том знал это, именно поэтому его отец изменил своё задание, которое заключалось в том, чтобы обучить роту из нескольких сотен мужчин, на то, чтобы присматривать за батальоном в две тысячи человек. Эта работа, наряду с другими административными задачами и официальными встречами, заняла большую часть дней принца. Когда он не работал или не спал, Том проводил время со своими друзьями (которых сейчас видел редко) или со своими наложницами. Когда он чувствовал напряжение из-за своего беспокойного графика, то звал Махтоб, которая прекрасно разбиралась в его настроении. Девушка успокаивала его добрыми словами и укладывала на постель, снимая усталость массажем. С Махтоб Тому было комфортно. Дину он видел реже, навещая её только в те дни, когда работа прошла хорошо, и он был в хорошем настроении. Хотя девушка иногда не хотела проводить время с Томом, что он с огорчением заметил. Её новым увлечением было всё индийское, и сейчас она занимается обучением группы наложниц определённым танцам. Он заходил к ним несколько раз, пока они практиковались, и каждый раз его выгоняли за дверь. Билла он видел меньше всего. Но каждый раз, как это случалось, он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Он дважды навестил Билла в гареме на той же неделе после того, как они поцеловались. Они обошли большой дворец, Том показывал мальчику все парадные комнаты, которых он никогда раньше не видел. Как только Билл осознал, что принц пришёл к нему не ради сексуальных утех, то сильно расслабился. Беседа между ними протекала легко. Чем больше времени он проводил с темноволосым мальчиком, тем больше Том понимал, как легко просто быть с ним. Каждый раз, как Том видел лицо мальчика, каждый раз, когда тот широко, открыто улыбался или морщил нос, смеясь над собственной шуткой, он чувствовал, что видит что-то ценное. Ему нравились раскосая, миндалевидная форма его глаз, острые линии его лица. Билл всегда говорил о чём-то с возбуждением, описывая мир странными фразами, которые имели смысл только потому, что он говорил их. Он двигался с изяществом, превращая такие простые действия, как сидение на месте и ходьба, в настоящее искусство. И больше всего привлекало то, что мальчик абсолютно не знал, насколько он совершенен. Иногда Том ловит себя на мысли, что смотрит в одну точку, выбрасывая из головы пламенные речи Билла и вспоминая, как выглядел обнажённый мальчик на его кровати. Несмотря на всю отвратительность того, что принц сделал, Билл выглядел прекрасно. Том хотел снова увидеть его таким, но уже без страха и тревоги в глазах. Дредоволосый всё же ещё прикоснулся к Биллу с того визита в комнату наложника. Первый раз был запланирован. Он пришёл навестить Билла, но закончилось всё поисками кошки. Темноволосый мальчик знал девушку, у которой пропала кошка, и заставил Тома присоединиться к поискам. Том предположил, что они проверяют снаружи, а в конечном итоге они оказались в лабиринте из живой изгороди, которая росла в большом южном дворике. Том думал, что они были хорошо и надёжно затеряны в его глубинах, когда Билл наклонился вниз, чтобы проверить под скамьёй, откуда, он был уверен, отчётливо доносилось кошачье мяуканье. Его бёдра были высоко подняты над землёй, и когда он выпрямился, рассердившись, что никакое животное там не пряталось, Том оказался прямо там, наклонившись и поцеловав его прямо в надутые губы. Билл пискнул от удивления, но не отстранился. Остаток дня он молчал, украдкой глядя на принца, словно пытался что-то для себя уяснить. Второй раз всё вышло спонтанно. Билл жаловался Тому, что стражники запрещали ему выходить из гарема в библиотеку, чтобы получить новые книги, поэтому принц собственноручно провёл его туда. Билл подумал, что приставные лестницы, которые были нужны для высоких полок, были крайне забавны, а ещё почти довел Тома до сердечного приступа, когда оступился и упал. Том стоял достаточно близко, чтобы выпрыгнуть вперёд и поймать его, падая на зад вместе с мальчиком, растянувшимся у него на коленях. Билл удивлённо поднял глаза, а затем широкая улыбка расцвела на его губах, когда он залился смехом. Том почувствовал, как в груди всё сжалось, ещё до того, как понял, что он целует мальчика. Билл простонал в поцелуе и прикоснулся к нему, скользя руками по плечам Тома. Том помнил куда больше поцелуев, больше прикосновений: в гареме, в дворцовых залах, на улице, в комнате Билла. Каждый раз, когда они целовались, то растягивали это как можно дольше, позволяя рукам беспутно бродить по телам друг друга. Лучше всего было, когда Билл проявлял инициативу, целуя Тома. Тогда он останавливается, разворачивается к принцу посреди беседы и подходит, чтобы прижаться к нему и усыпать лицо лёгкими поцелуями. Всё заканчивалось учащённым сердцебиением, и затем Билл прыгал обратно на выступ фонтана, продолжая круговую прогулку и возобновляя свою очаровательную болтовню, словно он никогда и не останавливался. Том не знал, что вдохновило его на такое импровизированное шоу с приступами привязанности, но Билл казался очень счастливым. Тому нравилось то, что он делал Билла счастливым, но иногда он мог поймать себя на том, что наслаждается ласковым взглядом наложника, и вынужден встряхивать себя, опасаясь, что подобный околдовывающий взгляд может покоиться в его собственных глазах.

***

Билл наклонился вперёд и схватил несколько фиников, засунув один в рот. Перед ним стояла чаша с супом из верблюжьей шеи, но было слишком жарко, чтобы его есть. Он наблюдал, как Дина высыпает небольшое количество коричневого порошка — из серебряного измельчителя, который теперь она носила с собой повсюду — в свой суп. — Как ты столько выдерживаешь? Дина подняла взгляд, когда поняла, что Билл обращался к ней. Она пожала плечами. — Мне нравится, — и добавила чуть больше карри. — Это блюдо не должно быть острым, — сказала Махтоб, жуя. Дина дотянулась до измельчителя, чтобы опрокинуть его на чашку другой девушки. Махтоб почти ударила по нему, отодвигая. — Хватит! — Не надо говорить, как мне есть, — ответила она. Какое-то время они сидели в тишине, уши собирали сплетни от других женщин, сидящих неподалёку. Волна движения за столом привлекла всеобщее внимание, и Билл посмотрел как раз вовремя, как Фару стошнило прямо на кебаб. Маленькая девочка выглядела бледной и смущённой. Отмахнувшись от рук сидящих рядом женщин, что норовили её успокоить, она поднялась и вышла из комнаты. — …она беременна, — решительно заявила Дина. Манар, которая сидела рядом с наложницей султана, взглянула на них. — Не говори с ней об этом, хорошо? Она очень расстроена. Махтоб понимающе кивнула, а Дина заметила: — Если она не хотела ребёнка, то должна была принять семена. Манар нахмурилась от её слов: — Она будет в огромной беде, если султан узнает. Дина закатила глаза. — Никто не узнает. Все это делают. — Нет, у меня от них судороги. — Да, но ты ни с кем не спишь. Мы все знаем, что благородный Георг ждёт вашей брачной ночи. Билл чувствовал себя неловко, сидя там и слушая женщин, обсуждающих проблемы интимной жизни и репродуктивного здоровья. Они всё время делали это при нём. Ему было крайне интересно, почему они не могут отложить разговоры о вещах, подобных менструациям, до тех пор, пока его не будет рядом. Он думал, что они иногда забывали, что он мужчина, или, возможно, просто считали его бесполым, чем-то посередине. Билл склонился над миской с супом и потягивал его ложками; он не был посередине. Когда он вновь поднял голову, напряжённая женская беседа прекратилась. — Так, — произнесла Дина, вытирая рот, — думаю, нам нужно позаниматься сегодня. Со стороны Билла, Махтоб, Манар и ещё нескольких послышались недовольные стоны. Билл опустил свою ложку. — Мы занимались вчера пять часов. Я слишком устал. Дина облизала кончики пальцев. — Ты танцевал только два из них, и Нефтис сказала, что тебе ещё есть, куда совершенствоваться. Некоторым из твоих движений ещё не хватает отточенности. Билл нахмурился. Дина приняла помощь индийской девушки в обучении наложниц нескольким восточным танцам. — Что она знает? Она здесь с двенадцати лет, — скрестив руки на груди, Билл упрямо покачал головой. — Я не буду этого делать. Во-первых, я вообще не хотел этим заниматься, а ты теперь почти каждый день заставляешь меня это делать, красишь этой косметикой и наряжаешь в свои глупые костюмы, чёрт, бреешь меня и обрезаешь волосы… Билл не упомянул, что он и без того собирался укоротить длину волос. Они спадали на пару дюймов ниже его лопаток. — Что ты собираешься предложить мне дальше, танцевать голым? Дина недовольно уставилась на него. — Это не такое выступление. Впереди был важный королевский визит; шах Бейрута должен прибыть через неделю, чтобы подписать договор и сформировать союз между двумя народами. Весь дворец гудел от подготовки к трём дням празднования, которые будут после. Дина хотела организовать что-то для этого события, и поэтому она договорилась, что тридцать человек из гарема — некоторые добровольно, некоторые не очень — выучат несколько экзотических индийских танцев. Нефтис помогала с танцами, но они столкнулись с некоторыми проблемами, когда дело дошло до музыки. Дворцовые музыканты не были знакомы с некоторыми из используемых для танца инструментами. Дину это не испугало. Она совершила настоящую сделку всего за две недели. Во дворце теперь была группа из шести маленьких темнокожих мужчин, за которыми Анис внимательно наблюдал каждый раз, как они входили в гарем для занятий наложниц. — Мы все уже изрядно вымотались, — сказала Махтоб Дине, — я считаю, что если мы все сегодня просто расслабимся, то каждый сможет показать себя во всей красе завтра. Дина фыркнула, но уступила, напомнив всем, что им нужно «добиться совершенства». Они «должны выглядеть настоящими индианками, а не как кучка жалких подражателей».

***

В конце концов, они все пошли в общую комнату и стали слушать одну из захватывающих историй евнуха. Стражник был красив; женщины в гареме окружали его и внимали каждому слову. Билл не думал, что этот мужчина был настолько очаровательным. Он считал, что у него довольно жуткая улыбка. Некоторое время спустя Билл доплёлся до своей комнаты. Затвор в единственном окне комнаты был открыт, позволяя прохладному ночному воздуху проникать сквозь решётки. Он выглянул и увидел внизу только покинутый тёмный сад. Открыв деревянную крышечку маленькой прямоугольной коробочки, что была на его туалетном столике, он вытянул длинную спичку. Чиркнув ею, он подошёл, чтобы зажечь многочисленные свечи, сгруппированные на железной подставке, которая восходила вверх рядами. Погасив спичку о металлическую балку, он снял чёрный халат, который на нём был. Он сбросил с себя тапочки и штаны, но оставил тобе, чтобы просто спать в нём ночью. Он чувствовал небывалую усталость. Как только он закрыл дверь своей комнаты, Билл вновь вернулся к постели. Однако, прежде чем он успел лечь на неё, он услышал шум из окна. Он подошёл посмотреть, что это было. Поначалу ничего не было видно, но затем тени в затемнённом углу двора зашевелились, и он понял, что там было, по меньшей мере, два человека. Когда его глаза привыкли к темноте, Билл рассмотрел одного в униформе, это был дворцовый стражник, но не тот, что сторожил в гареме. На другой фигуре был плащ с капюшоном, и даже если бы во дворе было больше света, Билл бы всё равно не смог разобрать все их черты. Вдруг появилась рука, бледная во всепоглощающей темноте, и на свету блеснуло серебро, когда монеты упали в приготовленную ладонь стражника.