My Gilded Cage / Моя позолоченная клетка

Билл приласкал собаку, лежащую рядом с ним. Кремового цвета салюки, которую звали Тофа, принадлежала Манар, на чьей кровати они сейчас и проводили время. Нефтис заняла единственное кресло в комнате и читала им вслух книгу. Билл уделял больше внимания собаке сбоку от себя, чем истории — что-то о короле, одержимом убийством девственниц. Он начал сплетать маленькие пучки шерсти, свисающие с ушей собаки. Манар взглянула на новую причёску, которую он делал собаке, и хихикнула. Билл поднял глаза и улыбнулся. — Красиво, — произнёс он тихо, поглаживая собаку по голове. Тофа посмотрела на него так умоляюще, словно не соглашалась с его словами. — Не думаю, что ей это нравится, — посмеялась Манар. Наложники шептались, как будто думали, что это не даст Нефтис их услышать. Послышался глухой шлепок, когда служанка резко закрыла книгу. — Если вы двое не собираетесь слушать, я не буду зря тратить дыхание, читая это вам. Билл виновато поднял глаза, но ничего не сказал. Он действительно не проникся историей. Он пришёл в комнату Манар просто, чтобы пообщаться и побездельничать, но другая девушка уже была там и предложила почитать книгу. Принцесса улыбнулась помрачневшей девушке, извиняясь. — Прости, Нефтис, мы просто немного заволновались из-за истории. — Я думала, вам было скучно. Билл вздохнул. — Мне скучно и неспокойно. Я хочу чего-нибудь интересного. Чего-то нового. Манар моргнула от его слов. — Например? Билл пожал плечами. — Не знаю, полазать по разным комнатам. Нефтис вскинула брови вверх. — Полазать? — Разве ты не наигрался прошлой ночью? Распахнутые глаза Билла устремились к белокурой девушке. — Что вчера случилось? — Спросила Нефтис, усаживаясь на свой стул. — Я не знаю, — проскрипел Билл, поворачивая голову, чтобы взглянуть на излишне болтливую девушку, — что там случилось прошлой ночью, Манар? Принцесса бросила ему взгляд, который говорил: «прости, но ты знаешь, к чему я». — Он ушёл во дворец с Томом во время празднования и больше не возвращался. Билл ударил кулаком по кровати, и Тофа подпрыгнула с недовольным визгом. — Мана-а-ар! Девушка закатила глаза от его жалобы. — Перестань, Дина бы да не рассказала это всему гарему за вечер. Билл вновь сел на подушки и надулся. — В городе есть такое понятие, как неприкосновенность к частной жизни. Хорошая вещь. Нефтис цыкнула на него. — Прекрати уже, говори, что произошло. Билл сузил глаза, глядя на девушку и задаваясь вопросом, насчёт чего ему лучше приврать. — Не лгать. Чёрт. — …мы просто целовались, ясно? — И...? — И потом я вернулся в свою комнату. — А потом...? — Да ничего! Потом я пошёл спать, потому что был один, и на этом конец истории, — Билл согнулся, скрещивая ноги, чтобы схватить свою туфлю. Какое-то время Нефтис думала над его ответом. — Ты же знаешь, что мы тебе не верим, так? — Мне скучно, — повторил Билл, в последний раз пытаясь сменить тему разговора. Служанка отвела взгляд. — Хорошо, если не хочешь рассказывать мне… — Она затаила дыхание. Манар игралась с кисточкой от подушки. — Почему бы тебе хоть раз не придумать, что нам делать? Наложник нахмурился. — Ах, не знаю. Мы когда-нибудь… я не знаю, соберёмся на экскурсию? — Какую экскурсию? — Заговорили сразу два голоса. Билл вздохнул, это был глупый вопрос. — Никакую. Мне просто хочется поделать что-то другое сегодня. — Тебе надо поспрашивать, не хочет ли никто сыграть в четтлкан, — предложила Нефтис, вставая, чтобы поставить роман на полку. Билл поднял взгляд, удивлённый смешок вырвался из его горла. — А вы здесь в него играете? — Конечно, все в мире играют в эту игру, так почему бы нам этого не делать? Билл усмехнулся. — Не знаю, вы пьёте горячий чай в тридцатидвухградусную жару, я думал, вы слишком изнеженные, чтобы бегать за мячом. Манар, казалось, приняла это как вызов, потому что она встала и заявила: — О, мы знаем эту игру и сыграем в неё. Прямо сейчас, — она повернулась к служанке. — Пойдём, Нефтис, соберём несколько команд. Билл хотел бы вернуть время назад и не дразнить блондинку, потому что теперь, кажется, ему придётся играть. Он остался сидеть и попытался слиться с мебелью, когда две женщины поднялись, покидая комнату. Но это было бесполезно. — О, нет, это ты сказал, что тебе скучно. Ты идёшь с нами. Билла схватили за руки и вытолкнули из комнаты, и они все вместе отправились на поиски игроков.

***

В четтлкан играют двенадцать человек, которые разбиваются на две команды. Цель игры состояла в том, чтобы набрать наибольшее количество очков, забивая мяч, размером с дыню, в ворота противников. Мяч можно бросать или бить по нему, но были правила, регулирующие, как часто можно делать бросок ногой или рукой и как долго игрок мог удерживать мяч. Забитые ногой голы оценивались в два очка, а те, которые заброшены руками — только одним. — Лови, лови, лови… нет… нет! Следи за мячом! Лови-и-и… да-а! Билл играл куда лучше, чем комментировал, но его исключили из состава после того, как он почувствовал, будто потянул ногу. Команда, в которой он играл, включая Дину и Махтоб, на данный момент лидировала. Манар была в другой команде, заработав для неё больше всего очков. Она была хороша. Билл наклонился вперёд на пуфике, где он сидел. Анкара (которая заменила травмированного игрока) направлялась на другой конец двора с мячом в руках. Это было не лучшее место для игры; низкий фонтан в центре был досадным препятствием, а плиточный пол был слишком скользким, но они делали всё возможное. Было несложно найти людей для игры, и теперь Билл наблюдал, как женщины бегали по ограждённому месту, как обычные уличные дети, с завязанными волосами и в свободных штанах, что сменили привычные юбки. Несколько игроков пронеслись всего в паре сантиметров от ног темноволосого мальчика. Отступив назад на закрытую площадку, где он сидел, Билл потянулся влево. Его рука коснулась ковра, и он огляделся. Серебряный поднос на возвышении, где стоял его напиток, был вне зоны досягаемости. Едва ли. Билл обернулся и усмехнулся Анису, который стоял чуть позади дверной арки, ведущей в гарем. — Ани-и-ис, — крикнул он. — Я не могу дотянуться до своего напитка. Указательный палец вытянулся, чтобы показать на поднос, который стоял всего в метре от мальчика. Стражник сузил глаза, глядя на Билла, который улыбнулся и взмахнул тёмными ресницами в ответ. — Помоги. Здоровяк двинулся вперёд, хоть и неохотно, и Билл еле сдерживал хихиканье. Он обожал мучить евнуха. Обычно Анис просто уходил от всех его незначительных запросов. Но Билл был травмирован, и теперь его нельзя было игнорировать. — Не так грубо, — наставлял его наложник, когда стражник резко опустил поднос перед ним. Билл увидел, как руки мужчины сжались в кулаки, прежде чем он вернулся обратно на свой пост. Он схватил свой стакан и ухмыльнулся, попивая, к счастью, холодный чай. Он не так сильно пострадал, немного подвернув лодыжку. Вероятно, он уже через несколько часов встанет и вновь пойдёт. Ну, до тех пор он найдёт способ развлечь себя. Приподняв голову, темноволосый мальчик снова позвал: — Анис. Тишина. — А-а-ани-и-ис. — … — Анис! Ничего. Билл обернулся. — Анис? Мужчина ушёл. Билл фыркнул и вернулся обратно к игре, потягивая чай. Он ещё подумает о том, как наказать мужчину за то, что оставил его. Женщины продолжали бегать по двору, время от времени останавливаясь, чтобы выловить мяч из фонтана. Билл смеялся над их выходками, потому как они всё больше уходили от правил игры. Билл не заметил возвращения Аниса и повернулся, когда что-то показалось сбоку от его лица. Он спокойно взглянул на стражника, забрав у него из рук предложенный лист. — Куда ты ходил? Мне нужен ещё лёд, — евнух вернулся назад, не обращая внимания на вопрос. Поставив свой напиток, Билл положил перед собой сложенную бумагу. — Что это? — Спросил он, вновь посмотрев на стражника. Когда он не получил ответа, то повернулся к предмету в своей руке и вскрыл маленькую печать. Письмо. Билл никогда не получал писем. Ни разу за всю жизнь. Раньше, в городе, письма были адресованы только главе семьи: его отцу. А теперь, в гареме, любой, с кем Билл хотел поболтать, жил всего в паре шагов от него. Все, кроме одного. Глаза наложника распахнулись, и он наскоро развернул бумагу, чтобы быстро пробежаться глазами по написанному. Его плечи опустились, и небольшая улыбка появилась на его губах. Том хотел встретиться с ним завтра. Записка объясняла, почему принц не мог передать это сообщение лично (он явно был очень занят военными делами), и извинялся за то, что не смог встретиться и поговорить с глазу на глаз, а также обещал приготовить Биллу «сюрприз», чтобы компенсировать ожидание. Билл улыбнулся. Он с нетерпением ждал встречи с Томом. Быть с другим человеком заставляло его чувствовать себя счастливым, довольным и важным. Ему всегда нравилось проводить время вместе с ним. Билл закусил губу. Он немного нервничал перед встречей с принцем. Что теперь будет между ними после того, что почти произошло? Будет ли ощущаться неловкость? Будет ли Том относиться к нему по-другому? Закрыв глаза, Билл вспомнил, как они расстались прошлой ночью. Он вспомнил чуткие слова, утешительные объятия, последний невесомый поцелуй. Он смотрел, как тихо закрывалась дверь, заставив лицо принца исчезнуть из вида, и ему так хотелось вновь войти в комнату и попробовать ещё раз. Но он сдержался, зная, что временная разлука, вероятно, будет к лучшему. Теперь Билл знал, что так и было. И после кое-какой осторожной мысли наложник решил, что даже несмотря на то, что он волновался перед встречей с принцем, он волновался в хорошем смысле. Поэтому он больше не беспокоил себя этими мыслями.

***

Весь день Том провёл за работой. Его мысли о том, чтобы навестить особенного наложника в гареме, быстро превратились в прах, и вместо этого он провёл многочасовую встречу с прибывшим сановником из Фуларра, пытаясь убедить мужчину, что багравианская армия была не готова, когда на самом деле было точно наоборот. Том понемногу начинал чувствовать себя мелким лжецом, и, как только закончилась его встреча с мужчиной, он отправился в казармы, где располагалась новая рота батальона. На самом деле, Густав отвечал за эту группу солдат в пёстрой одежде, и принц был впечатлен тем, сколько успехов они достигли. Когда он вернулся во дворец, чтобы заняться бумажной работой, принцу понадобилось несколько минут, чтобы написать два личных письма; одно мальчику, которого не получилось навестить вчера, а второе, чтобы организовать обещанный мальчику сюрприз.

***

Билл не знал, когда придёт принц, и поэтому, чтобы обезопасить себя, поднялся и оделся рано утром. Спустя несколько часов после того, как он встал, он стал слишком дёрганым. Решив, что это уже смешно, так ждать принца (он никогда этого не делал раньше), он надолго увлёкся своей последней картиной (на ней одна птица плескалась в самом большом и сложном фонтане садов). В конце концов, это ему надоело, и он отправился к Махтоб. После обеда он встретил Дину с её маленькой шахматной доской, и она уговорила его сыграть с ней несколько раз. Сидя на диванах в так называемой «радужной комнате», которая получила название из-за цветов, что заполняли комнату из-за высоких стеклянных фресок, Билл думал, что он значительно прибавил в игре. Дина выигрывала почти каждую игру с небольшим запасом, а время от времени и Билл одерживал победы. Оба сделали перерыв, чтобы съесть лёгкий ужин, который им принесли. Биллу не особо нравились морепродукты, но Дина пылала к ним страстью, и вот они-то как раз сегодня и были на ужин. Блюдо, которое они выбрали, предназначалось для того, чтобы с него брали пищу руками, и на нём лежали кусочки крабового мяса и охлаждённые креветки. Большие части омара были на большом плоском блюде; вместе с этим принесли крошечные серебряные вилки, которыми можно было доставать мясо. Прежде чем попасть в гарем, единственным океанским существом, которое когда-либо пробовал мальчик, была рыба. Всё остальное было недоступно его семье. Билл думал, что ракообразные нравились ему чуть больше, чем их чешуйчатые друзья. Он поднял незнакомый жёсткий виток и спросил Дину, что это. — Кальмар, — ответила она. — Кальмара можно есть? — Билл вытаращил глаза. Дина посмотрела на него, как на самого невежественного человека, которого она когда-либо встречала. — Конечно, можно, кто тебя воспитывал? Билл посмотрел на панированную завитушку в руке. — Какой он на вкус? — Боже, ты такой придирчивый. Попробуй и узнаешь. Билл попробовал и посчитал, что кальмар очень походил на накачанный пивом резиновый мячик. Свет из комнаты стал понемногу уходить, поскольку солнце продолжало утопать в горизонте, и наступили сумерки. Наложники начали новую игру, но Билл уже не старался. Его мысли занимал Том, и в результате он проиграл с разгромным счётом. Дина «съела» одну ладью Билла. — Почему ты такой рассеянный? Билл нащупал пальцами жёсткий лист бумаги в кармане. — Ничего, — солгал он, — просто мне скучно. Девушка закусила щеку, посылая ему недоверчивый взгляд, прежде чем завершить ход, который отобрал последнюю надежду на то, чтобы можно было отыграться. Том вошёл в комнату в тот момент, когда Билл упал обратно на подушки. — Я пас. — Ты всегда так делаешь, — пожаловалась Дина, но она не отчитывала его. Билл поднял глаза, увидев, как она улыбается чему-то позади него, и тут же выпрямился, повернувшись к принцу. — Добрый вечер, — поздоровался он, ненавидя себя за стеснительность. Том слегка улыбнулся. — Привет. Билл сглотнул. Дредоволосый смотрел на него так, словно считывал его мысли. Он надеялся, что нет; иногда его мысли могут быть довольно неуместными. Поднявшись, Билл сделал несколько шагов вперёд, пока не оказался в паре метров от принца. Он не придумал ничего лучше, чем сказать: — Вы упомянули про сюрприз, — желание шлёпнуть себя по лицу за то, что он ведёт себя как испорченный ребёнок, немного поубавилось после довольной усмешки, которая растянулась на губах принца. — Да, упомянул. Пойдём, — он протянул руку, и в животе у Билла всё перевернулось, когда он взял его ладонь. Рука Тома была грубой, сильной и тёплой, так что Билл тотчас перестал так нервничать. Желание наброситься на принца и попытаться снова неожиданно накрыло его, и темноволосый мальчик заставил себя подавить его в пользу наиболее подходящего поведения. Он усмехнулся своему собственному рвению, подумав, что если сегодня между ним и Томом что-то случится, у него, возможно, не будет никаких нежелательных «трудностей» с этим. Вспомнив про Дину, Билл подумал о том, чтобы извиниться за свой внезапный уход, но когда он обернулся, её уже не было. На его поясницу опустилась рука, и его вывели из комнаты с обещанием, что ему очень понравится сюрприз.

***

Тому пришлось долго бродить в поисках Билла. Когда он, наконец, увидел его, мальчик выглядел превосходно, как и всегда. Когда он играл в шахматы с Диной, его волосы были распущены, и это сильно отличалось от того, что было у него на голове прошлой ночью. Вместо того, чтобы переливаться золотом, его кожа меняла цвет под дрожащими бликами света из окна, которые просвечивали сквозь призматический рисунок и падали на его лицо и одежду, заставляя его выглядеть так, словно он был под водой. Он был одет в свободные красные штаны и такую же рубашку вместе с полосатым жёлтым жилетом и широким ленточным поясом. Поверх надет кремового цвета халат, а золотые туфли дополняли образ. Хотя это и меркло на фоне того, в чём он танцевал на праздновании, мальчик всё ещё выглядел более мужественным, чем обычно. Том даже задумался, не собирается ли он сменить стиль. Они шли в тишине, которая была полна немых вопросов, но не была неловкой. Их путь пролегал через сводящий с ума лабиринт гарема, и они шли до тех пор, пока не остановились перед небольшим отверстием в стене. Билл остановился вместе с принцем. Они были в коридоре над его комнатой. Он собирался спросить, почему они остановились перед уборной, когда принц втолкнул его прямо туда! В крошечном пространстве не было никакой двери, но стена вращалась, как ракушка, так что человека, который занимался своим делом, не было видно из зала. Однако оно было рассчитано только на одного человека. Билл стоял, прижимаясь к принцу и стараясь не уронить их обоих в унитаз. — …что мы делаем? Том обхватил Билла за талию, другой рукой поворачивая стену и ища что-то. — Прости, здесь были потайные уголки для любовников. Я не знал, что их переделали для более практичных нужд. Билл удивлённо вскинул брови, задаваясь вопросом, с кем ещё принц мог уединяться в этих углах до него. Дредоволосый поймал его взгляд и усмехнулся. — Я раньше пользовался ими, чтобы прятаться от матери, когда она сердилась на меня. Билл знал, что он, должно быть, выглядел озадаченным — почему взрослому мужчине приходится прятаться от своей матери? — так что принц далее объяснил ему: — Ну, знаешь, я рос здесь. — Где? В гареме? Том кивнул. — До десяти лет. Рука на стене перестала двигаться и толкнула вперёд. — А, вот. Билл раскрыл рот от удивления, когда увидел, как стена опускается вниз, как по волшебству. Каменный квадратный пол вёл к крутой лестнице. Том взял его за руку, и они шагнули вперёд, взбираясь по ступеням наверх. — Разве ты не видел детей в гареме? — Спросил принц, продолжая незаконченный разговор. — А? — Издал звук Билл, отвлечённый извилистым изгибом узкого туннеля, по которому они поднимались. — О, эм… видел, но не мальчиков. Билл видел юных девушек и женщин всех возрастов, но он был весьма рад тому, что он единственный мужчина, проживающий в гареме. — Понятно. Ну, мальчики обычно остаются со своими матерями до подросткового возраста. Хотя я уверен, что все мои братья уже вышли из этого возраста… Билл подумал, что принц шутит, притворяясь, что действительно думает над этим. — Сколько у вас братьев и сестёр? — Двадцать три. Возможно, уже нет.

***

Как Билл обнаружил, винтовая лестница вела на крышу. Наложник очень радовался тому, что не боялся высоты; Махтоб боялась, и Билл подумал, что она могла бы просто потерять сознание, если бы когда-нибудь пришла сюда. Они были так высоко, что, казалось, небеса к ним ближе, чем земля. По небу будто разлили жидкий бархат, когда они увидели его уже без стеклянных разноцветных фресок. Звёзды рассыпались по темноте, как множество бриллиантов. Биллу казалось, что он мог дотянуться так высоко, как только возможно. — Где мы? — Это самая высокая площадка дворца. Говорят, отсюда спрыгнула королева Захра. Билл ахнул и обернулся, чтобы увидеть, как принц сидит на выступе, которого он раньше не видел. — Правда? — Трагическая история королевы была частью культурной истории империи и являлась больше легендой, чем фактом. Темноволосый мальчик подошёл к возвышающемуся краю башни и высунулся наружу. — Вы думаете, это правда? — Спросил он. Принц пожал плечами за его спиной, чего Билл не мог видеть. Когда мальчик повернулся, он произнёс: — Может быть. Может, она вообще не прыгала. Старая история. Билл подошёл и сел там, где принц вытаскивал вещи из большой корзины, которую, как он считал, нужно было принести на крышу раньше. — Мне нравится сюрприз, — сказал Билл, когда принц поставил на одеяло тарелку с кусочками пахлавы. Том усмехнулся. — Что ж, приятно слышать, но это не сюрприз. Билл заморгал в замешательстве. — Нет? Том помотал головой и указал в другую от мальчика сторону. Билл повернул голову, чтобы посмотреть в указанном направлении, и увидел там большой телескоп, думая, как же он его не заметил. — Сегодня должен быть метеоритный дождь Персей, я подумал, что тебе понравится понаблюдать за этим. Глаза Билла расширились, и он оглянулся на Тома. — Да! — Он поднялся и поспешил к большому хитроумному изобретению, притягивая край трубы к глазу и выглядывая. — …я ничего не вижу, — пожаловался он, пробуя смотреть и так, и сяк. Том засмеялся, стоя на месте. — Билл, ещё не началось. Поверь мне, ты сам увидишь, когда это произойдёт. Мальчик робко улыбнулся, выглядя просто очаровательно. — Ох. Том снисходительно улыбнулся и похлопал по одеялу. Билл вернулся и плюхнулся рядом. На блюдах были выложены различные фрукты и лёгкие закуски, и Билл взял кусочек сладости. — У меня никогда не было пикников ночью. Том вытащил из корзины бутылку. — Они самые лучшие, — со знанием дела произнёс он. Билл оглядел тёмный стакан. — Собираетесь напоить меня? — Он хотел его немного поддразнить, но слова застыли в воздухе, и ему хотелось бы забрать их обратно. — Нет, — тихо ответил Том и подвинулся, чтобы вернуть напиток в корзинку. Запаниковав, что он всё испортил, Билл потянулся и ухватил принца за запястье. — Я ничего такого не имел в виду. Просто… не убирайте, я выпью немного. Бутылка снова появилась в поле зрения, и Билл смотрел за тем, как рука Тома вновь опустилась в корзину на мгновение, а затем появилась ни с чем. — Ой, забыл стаканы. Наложник дотянулся и забрал из рук дредоволосого бутылку. — Неважно, — откупорив её и принюхавшись, он спросил: — Что это? — Гранатовое вино, — ответил Том. Билл наклонил бутылку и попробовал. Жидкость потекла по его языку, насыщенная вкусом и сладостью. — Хорошее, — признал он, передавая напиток обратно. Они делили одну бутылку на двоих и наслаждались закусками в относительной тишине, и Билл через какое-то время лёг на спину, а за ним последовал принц. Они лежали бок о бок, смотря в небо и впитывая в себя всю его необъятность. Мысли Билла метались от одного к другому. Он думал о доме и о том, как он скучал по своей матери, о гареме и всех женщинах, с которыми он подружился; он думал о султане и Лафи, о слезах и танцах после обеда в саду; он думал о домашних животных и ужине с тёплым чаем. И он думал о Томе. Ему пришло в голову спросить у принца так много всего. Будучи не в состоянии остановиться на одном вопросе, он просто открыл рот, чтобы спросить что-нибудь случайное. — Сколько вам лет? Он даже не осознавал, что не задумывался о возрасте принца, пока эти слова не вылетели из его уст. — Двадцать три, — Том повернул голову в сторону, дреды лежали по обе стороны от его головы. — А тебе? Билл наугад вытянул руку, чтобы взять дольку апельсина. — Мне семнадцать, — он положил фрукт в рот и затем остановился. Глаза Тома распахнулись. — Тебе только семнадцать? — Спросил он тихо. Темноволосый мальчик прожевал апельсин и проглотил. — На самом деле, мне, кажется, уже восемнадцать, — он встретился взглядом с принцем. — Какое число? Том секунду подумал. — Двадцать второе августа. Билл кивнул. — Мой день рождения был месяц и… — Он опустил взгляд, пересчитывая на пальцах, — восемь дней назад. — Четырнадцатого июля, — добавил он, смеясь. — Я забыл свой день рождения. — Это грустно, — прокомментировал Том. — Не особенно, — наложник взглянул на небо, — тут легко потерять счёт времени. В большинстве случаев я даже не помню, какой сейчас день недели. Думаю, мне нужно завести календарь, а? — Да. Они тихо лежали рядом, обсуждая самые разные ненавязчивые темы, избегая важные. — Том? — Хм? Билл погладил кончиками пальцев узор одеяла. — Зачем вы всё это сделали? — Что всё? — Это. Почему вы делаете это для меня? Том долго не отвечал. У него не было никакого подтекста в том, чтобы сделать что-то приятное для мальчика. Он просто хотел это сделать и сделал. Дредоволосый сглотнул. Он делал это, чтобы сделать Билла счастливым. — Чтобы посмотреть дождь. Билл принял ответ принца, глядя на звёзды. — Я… я вам нравлюсь? Он подумал, что это глупый вопрос. Конечно же, он нравился Тому; им было хорошо каждый раз, когда они проводили время вместе… и дредоволосый явно хотел спать с ним. «Нравиться» было слишком мало, но «любить» не слишком ли много? Билл опустил взгляд, искоса взглянув на принца и удивившись, что встретил на себе взгляд карих глаз. За одну секунду он потерялся как будто навеки, закружился на месте, как муравей в капле воды. Он хотел бы весь день смотреть на лицо Тома. Ему хотелось слышать его голос и заставлять его улыбаться. Он хотел знать его секреты. «Я могу влюбиться в вас». Он хотел себе это позволить. — …да, Билл. Ты мне нравишься, — признался Том. Это всё, что он был в состоянии сделать. Краем глаза Том заметил какое-то мелькание и повернул голову к небу. — Смотри. Билл едва не поперхнулся воздухом, широко распахнув глаза. — О, ничего себе. На небе мелькали вспышки света; сначала одна, потом другая, а потом всё больше и больше, пока они не заполнили всё тёмное полотно. Они двигались так быстро и всё продолжали появляться, их были тысячи. У Билла перехватило дыхание. Он никогда не видел ничего подобного. Величина этого события заставляла думать, что всё это ненастоящее, как будто кто-то подшучивал над ними, пытаясь напугать их, что небеса падают. Поднявшись с земли, он оторвал взгляд всего на пару секунд, чтобы добраться до телескопа, едва не упав с края башни. Он посмотрел в трубу и почувствовал, как будто магия коснулась его кожи, потому что он был там. Звёзды были всего в нескольких дюймах от него, и он падал вместе с ними. Билл подумал, что так, должно быть, выглядит рождение или смерть. Он почувствовал, как сзади его обхватили руки, и принц уместил подбородок на его плече. — Что ты видишь? — Шепнул он ему прямо на ухо. Билл приоткрыл рот, забыв закрыть его, потому что был поглощён зрелищем. Он покачал головой. — Всё. Мягкий поцелуй коснулся его шеи. — Дай мне взглянуть. Билл повернул прибор к стоящему за его спиной мужчине. Он посмотрел на землю, когда принц встал к телескопу. Свет продолжал мелькать и бесконечно падать. В конце концов, оба легли обратно на одеяло, где и лежали, наблюдая за этим. Билл протянул руку, найдя другую тёплую ладонь между их телами, и взялся за неё, чтобы уместиться самому. Спустя какое-то время, может быть, через час, может, и больше, поток замедлился, и каждую минуту пролетало лишь несколько искр. Билл уселся, чтобы достать другую закуску и выпить вина. Том вскоре присоединился к нему, и они возобновили свой пикник, часто поглядывая на небо. Уделив внимание пахлаве, Билл наблюдал, как принц поднёс бутылку к своим губам. Его взгляд блуждал по закрытым векам мужчины, отчего по щекам бежали тени от ресниц. Билл смотрел, как его губы обхватили стекло, на его пальцы, на то, как его адамово яблоко опустилось вниз, стоило ему проглотить. Билл облизнул губы. — То, что произошло той ночью… Том открыл глаза и вернулся взглядом к мальчику рядом с ним, и Биллу пришлось закончить начатое предложение: — Я… хотел остаться, — Том уставился на него с выражением, которое нельзя было прочесть. — Я бы остался, — быстро добавил Билл. Он опустил взгляд, чувствуя смущение от непонимания, что с ним происходит. Мягкие пальцы коснулись его. Он поднял глаза, и теперь Том был ближе, чем до этого. Билл почувствовал, как что-то сжимается у него в животе, а его кожа теплеет; в нём что-то росло, становилось больше, но оно пробивалось сквозь глаза, заставляя их наполниться влагой по краям. Чувство вины заставляло его плакать, но воздержаться от слёз, пока он говорил. — Разве неправильно хотеть такого? Хотеть этого? После… Том выдохнул, и Билл почувствовал это на своей щеке. — После? — Если кто-то делает что-нибудь ужасное, ты уже не можешь любить его, — это было больше вопросом, чем утверждением. Том дотянулся, чтобы коснуться пряди тёмных волос, что упали вперёд, заслоняя печальные и неподвижные глаза. — Я не могу сказать, что тебе делать, Билл. — Скажите, что я смогу сделать это, — взмолился мальчик, перевернув их руки так, чтобы он опирался на его ладони. Том вздохнул, пытаясь придумать способ, как ему дать мальчику то, чего он просил. — Простить — не значит забыть, Билл. Только потому, что ты больше не ненавидишь меня за это, ещё не означает, что тебе навсегда нужно забыть то, что я сделал с тобой. На лице Билла было полнейшее спокойствие. Он сомкнул губы, прекрасное лицо не давало и намёка на взрыв, и сразу после того, как Том понял, что мальчик не собирается кричать на него, он начал беспокоиться, что тот может заплакать. Но он не сделал ни того, ни другого. Наклонившись вперёд, Билл повернул к себе лицо Тома и поцеловал его. Глаза Тома закрылись, и он принял этот поцелуй. Билл целовал его так отчаянно, как никто другой. Этот поцелуй был жарким и медленным одновременно. Пока он длился, у него было ощущение, что это происходит целую вечность, но затем всё вдруг внезапно закончилось. Билл отпрянул и отодвинулся, чтобы подняться на ноги. Только когда он смотрел в спину мальчика, сбегавшего вниз по лестнице, он осознал, что ему в руку вложили листок бумаги. Развернув его, он увидел, что это было его письмо, которое он написал накануне. Ниже своих собственных строк на пустом месте внизу страницы был блок текста; это была цитата, написанная с сильным наклоном в сторону. «Прощение не стирает горького прошлого. Исцелённая память не равна тому, что вычеркнуто из неё. Вместо этого, прощая то, что мы не можем забыть, мы создаём новый способ запоминания. Мы меняем в памяти наше прошлое в надежде на наше будущее».