My Gilded Cage / Моя позолоченная клетка

— А потом он просто… сбежал, — Билл пожал плечами, закончив рассказ о том, что произошло между ним и принцем несколько дней назад. Он лежал на кровати, а Дина и Махтоб сидели на двух мягких креслах. Махтоб нахмурилась. — Я бы сказала, что это не похоже на него, но он пребывал в скверном настроении последнее время. Дина поднялась и лениво подошла к туалетному столику Билла, усевшись сверху на стол вместо стула. — Том иногда слегка… драматизирует, — Махтоб бросила на неё взгляд, который не ускользнул от внимания Билла. Дина тут же вступилась. — Что? Такое бывает. Иногда. Отмахнувшись от реплики другой девушки, Махтоб повернулась к мальчику на кровати. — Послушай, Билл, это, скорее всего, не имеет никакого отношения к тебе. Его могло расстроить что угодно, например, война или что-то в этом роде. Так что тебе не стоит переживать об этом. Билл не видел связи между надвигающейся войной и поведением Тома в саду, но он не высказал своего вопроса. Дина рассматривала его вещи, и её руки схватили маленькую стеклянную бутылочку. Вытащив пробку, она аккуратно провела палочкой по руке, чтобы вдохнуть запах жидкости. Её лицо довольно быстро скривилось. — Фу! — Сморщив нос, высказалась она. — Билл, с твоими духами что-то не так. — Это называется одеколон. — Ну, тогда тебе нужны духи, — заявила она, отставив теперь уже неинтересный для себя пузырёк в сторону. Билл закатил глаза и вернулся к разговору с Махтоб, пока Дина принялась выискивать какую-нибудь вещицу, что стоила её интереса. — Что это? Билл вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть, о чём говорила девушка, и его глаза распахнулись, когда он заметил, что у неё в руках; Дина поднимала крышку большой плоской шкатулки. — Нет, подожди! — Боже… мой… Билл вздрогнул и дотронулся пальцами до висков, потирая их и наполовину прячась за своей ладонью. Махтоб было не видно содержимое шкатулки с этого ракурса, поэтому она вскоре встала и подошла к другой девушке за туалетным столиком, спросив: — Что это? Билл в спешке поднялся. — Ничего… — О, мой бог. — …особенного, — запоздало закончил Билл. — Милосердный Энкиль… — Билл, — произнесла Дина, — где ты их взял? Билл нервно цеплял ноготь большого пальца. — Хм? О, я, эм… нашёл. Девушки резко повернулись к нему, и одинаковость их движений была пугающей. — Неудачная попытка. Билл крепко сжал губы и, похоже, понял, что его намеренность молчать не выдержит и минуты. — О, боже! Ладно. Это Анкара дала мне их, ясно? — Он плюхнулся на кровать, сердясь на себя за то, что позволил двум девушкам надавить на себя. Дина ахнула, и когда он поднял глаза, на её лице расцвела улыбка. — Значит, это драгоценности Тома? — Спросила она. Билл озадаченно посмотрел на неё. — Что? Нет. Они, эм… — Он пытался вспомнить, как об этом говорила Анкара. — Для наследной супруги? — Да! — Воскликнула Дина. Подняв коробку, она взяла её с собой, когда вновь решила пересесть в кресло. Махтоб выдвинула диванчик, и шкатулка была уложена на подушку. Все трое опустили взгляд на роскошную вещь. — Конечно же, — продолжала Дина с энтузиазмом, — это драгоценности Тома. Те самые, которые он однажды подарит своей жене. Билл взглянул на неё и удивился, почему девушка едва не теряла сознание от этого факта, когда драгоценности, явно, были подарены ему. — Боже, Билл, тебе так повезло, что она доверила тебе приглядывать за ними! Ты не одолжишь мне парочку когда-нибудь? — Дина всё ещё смотрела вниз, на шкатулку, пока говорила, и её глаза в восхищении сверкали, как эти самые драгоценные камни. Билл посмотрел на Махтоб, которая только вскинула брови. Она кивнула, её умоляющее выражение явно говорило: «Я знаю, она не так всё поняла. Просто подыграй ей, пожалуйста». Дина указала на золотую и рубиновую булавку. — Это будет превосходно сочетаться с моим сегодняшним нарядом, — она повернулась к нему, якобы уже спрашивая разрешения и в ожидании покусывая губу. Билл пожал плечами, почему бы и нет? — Конечно, Дина, можешь взять на время. Старшая девушка взвизгнула, наклонившись вперёд, чтобы торопливо обнять его, прежде чем взять брошь, благоговейно держа её на ладонях. — О, Билл, спасибо, спасибо. Ты самый лучший! — Она поднялась, чтобы уйти, но Махтоб прежде успела окликнуть её. — Дина. Ты не думаешь, что Билл должен знать, когда ему ждать брошь обратно? Другая девушка остановилась у двери и произнесла: — О, да, конечно. Я верну её к концу недели, обещаю. Билл кивнул, он был не против. Дина испарилась, прежде чем он успел моргнуть. Он повернулся, когда услышал, как девушка за его спиной вздохнула. — Что? Мне нужно было отказать? — С вызовом спросил он. Махтоб покачала головой. — Я просто беспокоюсь о том, как она отреагирует, когда в конце концов узнает правду. — И что тогда? — Спросил он. Бросив ему взгляд, она сказала: — Не задавай вопросов, на которые ты уже знаешь ответ, Билл. Анкара не дала бы тебе эти драгоценности, чтобы ты просто хранил их у себя. Билл опустил взгляд, он это знал. — Дина будет отрицать это, — объяснила Махтоб. — Она просто верит, что эти драгоценности когда-нибудь станут её. Всегда верила. — Она может забрать их себе, — предложил Билл. — Не в украшениях дело, и ты это знаешь, — произнесла Махтоб. — Знаю. Махтоб положила руку ему на плечо. — Не делай из себя виноватого, Билл. Ты ничего дурного не сделал. Они твои, так что ты должен их носить, — здесь она остановилась, подумав о чём-то ещё. — Но больше никогда не будь таким ГЛУПЫМ и не храни их у всех на виду! Она вздохнула, и Биллу пришлось спрятать улыбку от её заботы и мыслях о нём, которые проскользнули среди её гневной фразы. Махтоб закрыла шкатулку и взяла её, поднявшись. — Серьёзно. Сразу можно сказать, что ты не рос в гареме, иначе бы знал лучше, — она заставила встать его следом, и они вместе подошли к огромному шкафу. — Вот, возьми. Билл держал шкатулку, пока она возилась с этим предметом мебели, бегая пальцами по его выемкам и ящичкам. Наконец, её руки перестали мельтешить на самом верху. Она толкнула внутрь рукой, и Билл услышал слабый щелчок. Когда она убрала пальцы, линия дерева вышла, наверное, на сантиметр больше, чем раньше. Махтоб ухватила за него и потянула. Оказалось, что в декоративной мебели был скрыт неглубокий ящик. Билл с изумлением уставился на неё. — Откуда ты знала, что здесь есть тайник? — Затем он озвучил ещё один вопрос: — Зачем он тут? Махтоб усмехнулась от его вопросов. — Как я уже сказала, Билл, очевидно, что ты не рос здесь, — она забрала у него шкатулку и положила её в ящик, улыбнувшись, когда дерево скользнуло на место, щёлкнув замком. — Отлично, помещается. Повернувшись к другу, она объяснила: — Это простой тайник, Билл. Наверное, предназначен для документов, но и для твоих целей отлично подойдёт. Билл подумал, что всё было невероятно продумано. — Есть ещё? — Спросил он. Махтоб кивнула. — О, да. Они довольно популярны. Если ты полазаешь ещё, уверена, что найдёшь ещё несколько здесь, — она обвела рукой комнаты. — Тебя бы поразила изобретательность мастеров, которые их делали. Билл кивнул, совершенно убеждённый в том, что это бы его действительно поразило. Махтоб прошла к двери. — Теперь просто пообещай мне, что с этой минуты ты оставишь их там. Билл кивнул. — Оставлю, спасибо, — он получил в ответ улыбку. — Не за что. Я пойду. Увидимся позже, Билл. Он позвал её в последний момент. — Махтоб? — Да? — Ты объяснила поведение Дины, но… почему ты не завидуешь? Она взглянула на него и ответила: — Потому что. Однажды, ещё давным-давно, я считала себя больше чем ничтожной. Моим величайшим стремлением было только то, чтобы быть довольной, и теперь я уже давно за гранью этого чувства, — она мягко улыбнулась. — Я счастлива, Билл. Этого более чем достаточно для меня. Она развернулась и вышла, а Билл провёл следующий час в своей комнате в поиске других тайников.

***

Том потянулся обеими руками и поправил выкованный золотой ободок на его голове. Корона доставляла ему неудобства больше, чем всё остальное, и он ненавидел те моменты, когда он обязан был носить её. Принц ни при каком другом случае не чувствовал себя, как объект для демонстрации, когда эта проклятая вещь была на его голове. Его руки опустились, чтобы огладить свою мантию — с жёстким, высоким воротником яркого красного цвета. Он шёл быстрым шагом по коридору, позади отца всего на несколько шагов, и они направлялись в комнату султана. Они добрались до положенного места, и Йорг повернулся, посмотрев на него. — Не делай ничего, что может смутить меня, — прорычал он себе под нос, отмахиваясь от двух стражников, что шагнули вперёд, чтобы открыть двери. Том скорчил гримасу в спину своему отцу. Они собирали военный совет, что, по его мнению, такого он мог натворить? Возможно, подорвать его авторитет. Дредоволосый до сих пор с грустью держал в памяти тот момент, когда отец впервые взял его с собой на политическую встречу. Ему было четырнадцать, они собрались вместе, чтобы обсудить торговые маршруты и возможность присоединить к себе мелкое государство для наживы, и Том имел наглость и остроумие спорить с Йоргом и его советниками о порядочности «кражи» независимой нации для своих алчных целей. Несмотря на его выдающиеся ораторские данные, которыми гордился бы его учитель, разъярённый Йорг быстро заткнул ему рот. Он с пренебрежением подумал, что пускай делает, как ему хочется, но это было несопоставимо с тем, если бы он собирался возразить против того, что сегодня огласит совет. В отличие от Верминга, который действительно был захвачен Багрой, когда ему было пятнадцать, нация Фуларра была тем агрессором, которого, очевидно, нельзя было игнорировать. Они вошли и разошлись по разным углам комнаты, заняв свои места на двух разных креслах. Как только он сел, Йорг объявил, что собрание официально началось, и круг людей начал дискутировать, рассуждая о лучшем из возможных вариантов действий. Том относился к ним довольно хладнокровно. Большинство склочных визирей собирались на совет с тех пор, как Том родился, и у них были свои постоянные интересы. Почти все спорили о том, чтобы полностью захватить Фуларр. Том считал их беспозвоночными существами, карабкающимися вверх по социальной лестнице. Ибо в своей жалкой игре «кто лучше» они давали султану только те советы, которые, как они знали, он хотел услышать больше всего. Том подумал, что если бы он был султаном, то в совете было бы всего трое человек, которые были ключевыми. Одним из них был Рахал, пожилой мужчина, который, несмотря на то, что сейчас соглашался с большинством, часто давал разные (и здравые) советы независимо от того, хотел ли это слышать султан. Другие двое — это Мансур и Аль-Хамид. Том понятия не имел, как эти двое смогли удержать свои места в совете отца, поскольку они почти всегда предлагали совершенно обособленные мнения. Йорг, конечно, никогда не принимал их, и часто высмеивал их идеи. Но мужчины, однако, остались в совете. Хотя они были молодыми, всего на десятилетие старше, чем он сам, Том считал их образованными и восхищался их характерами. — Но если мы будем ждать слишком долго, они смогут узнать о наших планах и первыми предпримут действия, — сказал человек по левую сторону от Йорга. — Даже если и так, какое преимущество они получили бы, прежде чем нам стало бы известно о них? Они слабы. Я предлагаю действовать осторожно. Давайте удостоверимся в том, что все наши ресурсы в порядке, чтобы мы были в полной готовности, когда начнутся бои, — сказал Рахал, который сидел через кресло от Тома. Заговорил другой мужчина: — Вы забываете, что дожди начинаются раньше на юге. Если мы будем медлить, вся территория Фуларра станет сплошным болотом, и нашим солдатам придётся очень туго. — И что же хорошего в том, если мы отправим их слишком рано и неподготовленными? — Неподготовленными? Возможно, вы никогда не служили в наших войсках, но я служил, и я могу заверить вас, господин, что багравианский солдат никогда не «не подготовлен». — Высокопарное хвастовство не выиграет войну. — Я говорю лишь правду! Если вы так сомневаетесь в нашем превосходстве, возможно, вам стоит дать совет королю Захиду! — Как вы смеете! — Как я смею?! Как ВЫ смеете намекать на то, что… — Господа, — прервал Йорг прямо в тот момент, как двое мужчин уже собрались закатывать рукава, а Том уже готов был провалиться под землю от их глупости. — Прошу, держите себя в руках. Мы собрались здесь не для того, чтобы ссориться, как кучка испорченных детей! После этих слов мужчины медленно опустились на свои места, смутившись. Йорг продолжил, в этот раз уже спокойнее: — Теперь я выслушал всех вас, и каждый из вас привёл достаточно аргументов, — он выпрямился в своём кресле, и Том мог сказать, что он собирался высказать своё решение по поводу этого вопроса. — Но я согласен с советником Хаддадом. В общем, я думаю, было бы нецелесообразно откладывать наше наступление. Неудивительно, что Хаддад сидел справа от султана, это указывало на то, что он чаще других соглашался с прихотями правителя. Том посмотрел в сторону Мансура и Аль-Хамида, но не мог угадать, что они думают, глядя на их выражения лица. Все их мысли по поводу правления султана были тщательно замаскированы. — И теперь к другому вопросу, — заявил Хаддад. — Как вы знаете, мой король, посол Фуларра и его делегация отъехали ещё вчера. Йорг подтвердил кивком информацию. — Но двое из тех, кто прибыл с ним, решили остаться. — Правда? — Йорг явно был заинтересован. — Да, — Хаддад встал, достав документы и передав их правителю. — Это их подписанные клятвы верности королевству Багра и отказ от верности Фуларру. Йорг взял документы, быстро пробежавшись по ним взглядом. — Кто эти люди? — Один был мелким чиновником во дворце; не особо важный человек. А второй был визирем короля, прежде чем он потерял его благосклонность. Третья бумага — клятва его жены, поскольку она тоже перешла на нашу сторону. — Имена? — Эмир Джабер-Бари и Арон Прасад. Голова Тома поднялась, и он увидел какую-то нездоровую улыбку на лице Йорга. — Неужели? — Протянул султан. — Ну, не вижу причин, по которым этим славным людям не должно быть предоставлено убежище. Мы, в конце концов, объединились с ними против Фуларра. Враг моего врага — мой друг. Том сжал пальцами деревянные ручки кресла. — Я не думаю, — проговорил он, стараясь не дать своему голосу дрогнуть, — что это мудрый поступок. Каждая голова в комнате, кроме Йорга, который уже смотрел на него, повернулась в сторону принца. Султан, казалось, был ошеломлён прямым противоречием его решению. — А почему нет, сын? Том посмотрел в смеющиеся глаза мужчины. — Потому что, — проскрипел он, — оба мужчины были верными слугами вражеского короля. Последний из них бежал из Багры, его родины, чтобы служить интересам другой нации. Йорг пренебрежительно махнул рукой от аргумента дредоволосого. — Они принесли клятву верности империи под страхом смертной казни. — Листок бумаги ничего не доказывает! Твоя готовность уповать на двух незнакомцев, основанная на их мизерной ценности нам, свидетельствует о твоём идиотизме! В комнате возникло коллективное напряжение, когда Йорг всё ещё спокойно сидел в своём кресле, и всё довольство быстро испарилось с его лица. — Как ты сказал, сын: один из них вовсе не незнакомец, — его голос был твёрд, как камень, когда он закончил. — Они останутся, и им будет предоставлено всё радушие, как полагается дорогим гостям. Его глаза сделались тёмными, и он добавил: — Теперь убирайся с глаз моих. Том встал со стула, слишком довольный тем, что отвязался. Привычно откланявшись из уважения к своему монарху, он покинул комнату.

***

Этой ночью слуги Тома нерешительно стояли у подножия его кровати, обсуждая, разбудить его или нет. Принц был неспокоен и долгое время перекатывался с одного бока на другой, его дыхание превратилось в тяжёлые, испуганные вздохи. Его руки появились из-под одеяла и принялись хватать простыни, которые скручивались вокруг его покрытого потом тела. Он шёл по длинному коридору. Свет пробился сквозь окна, но всё вокруг всё равно выглядело расплывчатым. Он посмотрел в сторону и увидел, как Махтоб отворачивается и исчезает за углом. Он шёл до тех пор, пока не добрался до комнаты. Он вошёл, и стоило ему ступить за порог, свет погас. Внезапно наступила ночь, и комната освещалась только зажжёнными лампами. Кто-то сидел за столом напротив дальней стены, не показывая лица. Черные волосы свисали на спинку стула. По тому, как двигались его плечи, Том мог сказать, что он писал. Мальчик потянулся вбок, чтобы опустить перо в чернила, и тогда дредоволосый понял, что не было слышно никаких звуков. Перо вернулось к бумаге, которую он не видел, и Том всё ещё не слышал и намёка на движение, никаких звуков царапающего пергамент пера. Не было никаких звуков. Он шагнул вперёд и услышал лёгкий шелест, который издала его собственная одежда. Как оказалось, единственный звук, что он слышал, исходил только от него; это заставило его обратить внимание на такие мелочи, как дыхание и пульс, которые казались необычно громкими. Двинувшись в сторону мальчика, он понял, что не мог пройти дальше центра комнаты. Какая-то невидимая сила мешала ему приблизиться. Он ничего не чувствовал; не было ни стены, ни физического барьера перед ним. Похоже, что его ноги просто перестали двигаться после того, как он ступил на это место, отказывая нести его дальше. Он позвал: — Билл, — но не получил ответа. Мальчик не испугался, не сдвинулся с места, не дал никаких намёков на то, что слышал, как его позвали. Он, казалось, не знал, что с ним ещё кто-то в комнате. Словно темноволосый мальчик был глубоко под водой, и Том говорил с ним с поверхности. Том смотрел, не в силах что-либо сделать, за тем, как руки Билла двигались там, где он не мог их видеть. Он наклонился над столом и схватил свечу с воском, по-видимому, чтобы сделать печать. Несколько секунд спустя он откинулся назад, плечи опустились. Руки поднялись и пробежали пальцами сквозь волосы. Он наклонился вперёд и отодвинул стул, встав с места. Том поднял руку в воздух, когда увидел, что он начинает поворачиваться, и хотя он уже понял, что мальчик не может его услышать, он всё равно инстинктивно крикнул: — Билл! Он стоял посреди комнаты, всего в нескольких метрах, но мальчик не видел его. …и это был не Билл. — Арон… — Новое имя точно так же не вызвало никакой реакции. Выйдя из-за стола, он подошёл к кровати и наклонился, забирая что-то оттуда. Когда он повернулся обратно, то силуэт его потускнел; цвета быстро бледнели, и его больше не было. Как только он пропал, давление в комнате было выпущено с тихим, осязаемым хлопком, как будто воздух вышел из ушей после того, как кто-то всплыл из глубины. Всё, что сдерживало его, исчезло, и Том шагнул вперёд. Он подошёл к кровати. Она была опрятно заправлена, и что бы мальчик тут ни делал, не осталось и следа. Том подошёл к столу. Письмо лежало лицевой стороной вверх. Он протянул руку и перевернул его, и у него было достаточно времени, чтобы прочесть имя, выведенное сзади, до того, как комната испарилась. Том с трудом ловил ртом воздух. Он не мог понять, что причиняло ему такую боль, но она обжигала его и становилась сильнее. Тьма, окружавшая его, была густой и непроходимой. Он моргнул, и это не помогло; его глаза никогда не могли привыкнуть к полной нехватке света. Он попытался пошевелиться и не смог, но он не знал, почему. Возможно, он был связан, но если бы было так, он бы не мог говорить. Это было больше, чем просто нечувствительность конечностей; у него просто не было никакого ощущения того, что у него было что-то, кроме торса. Несмотря на это отсутствие осознания собственного тела, он каким-то образом ПРЕКРАСНО осознавал, что ему причиняли боль. Что-то в темноте окружало его. Он не мог видеть этого, но он слышал шаги, ступающие по полу. Это не было похоже на шаги человека. Настал ужасный момент, когда это нечто нетерпеливо бросилось вперёд, и Том НЕ хотел этого видеть, потому что он знал, что, что бы это ни было, реальность была куда хуже, чем всё, что он мог себе представить в темноте. Кто-то пронзительно и дико захохотал, и затем фигура прижалась прямо к нему, ни дюймом дальше. Том вскрикнул от внезапности действия. На него злобно смотрело лицо Йорга, но оно было каким-то другим, безумным. Лицо исчезло, и яркий свет вспыхнул со всех сторон, ослепив его так же, как и темнота. Белые горячие когти раздирали его кожу, и он закричал. — Господин Том! — Ваше высочество, пожалуйста. Проснитесь! Том выскользнул из своего сознания и осознал, что его держат чьи-то дрожащие руки. Он перестал кричать и открыл глаза. По обе стороны от него стояли слуги. Они отпустили его руки и сели обратно, когда теперь он проснулся. Он сглотнул, во рту пересохло. — Что случилось? — Вам снились кошмары. — Вы ранили себя, — добавил другой мужчина. Том замедлил дыхание. Подвинувшись, чтобы размотать простыни, скрутившиеся вокруг него, он поморщился, заметив холодный пот, что покрывал его тело и увлажнил его волосы. — Вы в порядке, господин? Дредоволосый закрыл глаза и кивнул. — Да. Можете идти. Он упустил из виду встревоженный взгляд, которым перекинулись слуги перед тем, как отступить к двери. Когда он услышал, как двери закрылись, то приподнялся и сел, выпутываясь из простыней. Поднявшись с постели, он вошёл в соседнюю комнату и начал наполнять ванну. Вернувшись в свою комнату, пока набиралась ванна, он схватил халат и надел его. Опустившись на край кресла сбоку, он вспоминал свой сон. Раньше у него были подобные кошмары, но они прекратились много лет назад; принцу было несложно догадаться об их значении, включая и этот. Том едва запоминал, что происходило в его дремлющем разуме. Все кошмары, которые ему когда-либо снились, были об Ароне или связаны с ним, и было отчётливо ясно, что они отражают реальное бедствие, вызванное этим человеком. Том вздохнул и сгорбился, опершись лицом на ладонь. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть в сторону на панели, что украшали стены комнаты. Встав с места, он подошел к выделяющейся панели на другой стороне кровати. Нагнувшись, он потянул вниз и нажал руками на гипсовый квадрат. Найдя то место, которое он искал, он подцепил пальцами декоративную полоску дерева и поднял вверх, чтобы открыть тайник, который он использовал с тех пор, как покинул гарем в детстве. Внутри было несколько предметов, но дредоволосый знал, что именно искал, и быстро вытащил это. Переместившись на пол, он прислонился к кровати, держа шкатулку на коленях. Он провёл большим пальцем по потрескавшейся краске на ней. Открыв крышку, он полез внутрь, отодвигая мелкие предметы в сторону, чтобы вытащить предмет из своего сна. Единственное, что изменилось теперь в письме, это то, что печать исчезла; он давно сломал её. Бумага казалась старой и сухой на ощупь. Осторожно развернув её, Том позволил своим глазам проскользнуть по тем строкам текста, которые он запомнил. Там внизу, изящным, но небрежным почерком была поставлена подпись Арона. Он перевернул лист. Так же, как это было во сне, обратная сторона письма содержала в себе его имя, и само письмо было обращено к нему. Всякий раз, как он читал это письмо, на бумаге были записаны всё же те страшные слова, и хотя Том считал его автора предателем и негодяем, причиной, стоящей за его предательством, столь чёткой изложенной в письме, было то, что в последнее время занимало его ум, давая повод для беспокойства. Том вздохнул. Сдерживаясь от желания смять бумагу в кулаке, он сложил её обратно и засунул в шкатулку. Он много раз испытывал соблазн просто сжечь письмо, но никогда не мог заставить себя это сделать. Он положил шкатулку обратно в тайник и опустил панель, пока стена вновь не стала просто стеной. Поднявшись на ноги, он прошёл через комнату, направившись к тёплому забвению ванны.