My Gilded Cage / Моя позолоченная клетка

— А это кто? — Спросил Билл. Они с Манар шли по коридору вместе. Принцесса несла небольшой молитвенник, а Билл поднос с десертами. — Её зовут Умхинд. Она жена дипломата из Фуларра, который перешёл на нашу сторону. Поднос опасно наклонился в его руках, и Билл изо всех сил пытался держать равновесие. — Оу. — Не урони. Билл встревоженно взглянул на девушку, прежде чем сфокусировал взгляд на том, что нёс. — Зачем мы это делаем? — Обычно так приветствуют новых соседей, — объяснила она. — Ага, но почему мы? Разве нет кого-то ещё, возможно, слуги, который бы отнёс это? Манар покачала головой. — Я старшая принцесса по крови, поэтому это моя обязанность. Я делаю это, потому что должна. А ты, потому что ты милый парень, который хочет мне помочь. Билл приподнял брови и произнёс: — Да неужели, правда? — Да, правда. А теперь смотри за тем, куда идёшь: если ты всё уронишь, нам придётся возвратиться и взять ещё. Они подошли к комнате новой женщины, Манар постучала в дверную раму, одновременно заглянув внутрь. — Есть тут кто? Женщина, лежавшая на диванчике, подняла на них голову. — О, здравствуйте. Она потянулась и открыла ящик в тумбочке, положив туда какие-то бумаги, которые до этого были снаружи. — Вы должны извинить мой беспорядок, — сказала она, поднимаясь, чтобы убрать с постели несколько вещей. Перетащив их в шкаф, она добавила: — Я сейчас немного не собрана. Манар улыбнулась и шагнула вперёд, отвлекая женщину от попыток убраться и усаживая её на стул. — И я это абсолютно понимаю. Вы только что перебрались в свой новый дом. Теперь обе женщины сидели на стульях, и Манар махнула рукой Биллу, приглашая его присоединиться к ним. Поставив половину своего подарка «добро пожаловать в гарем» на ближайший столик, он присел на диванчик. — Я Манар Каулитц, принцесса, дочь Аяны, третьей наложницы султана, — указав прямо на темноволосого мальчика, который сел с ними, она добавила: — Это Билл. Одно только имя звучало немного убого на фоне предыдущего представления. Женщина, которая была чуть полновата, но всё одно симпатична, вежливо кивнула и произнесла: — Приятно познакомиться с вами обоими. Я Умхинд. Манар кивнула. Билл прокрутил её имя в своей голове; он никогда не слышал его раньше, и это явно было иностранное имя. Другие намёки на чужеземные корни женщины виднелись тут и там: её одежда была немного другого стиля, чем-то, что здесь было в моде; её речь была слегка высокопарной, подкрашенной акцентом. Манар наклонилась вперёд и протянула книжечку, которую принесла. — Что это? — Спросила Умхинд. Она перелистнула страницы миниатюрного тома и улыбнулась, подняв взгляд вверх. — Молитвенник, как предусмотрительно! Погладив рукой обложку, она прижала книгу к груди. — Спасибо. — Рада, что вам нравится, — сказала Манар. — Десерты тоже для вас. Насколько я знаю, по рецепту из Фуларра. Переезд в новый дом может быть тяжёлым, особенно, когда границы старого и нового домов пересекаются. Улыбка женщины угасла в уголках губ. — Спасибо, действительно. И да, — согласилась она, сложив руки на коленях, и продолжила: — Мне было трудно оставить мою семью и друзей. Фуларр — навсегда мой дом, и здесь всё совсем другое. — Как вам нравится Багра? — Спросил Билл, стараясь быть общительным, а также искренне заинтересованным в том, чтобы услышать мнение постороннего человека. Умхинд взглянула на него, и, несмотря на то, что она не дала сразу ответа, Билл мог сказать, что она подбирала нужные слова. — Довольно неплохо. Люди здесь более свободным образом выражают себя, но все были такими дружелюбными и приветливыми, включая вас, — она сделала паузу. — Мой муж и Арон беспокоились, что наши прошения о предоставлении убежища будут отвергнуты, но теперь ясно, что им незачем было волноваться. Ваш король был очень любезен и позволил нам остаться. Билл дружелюбно улыбнулся ей, а Манар нахмурилась. — Кто этот человек, которого вы упомянули? Арон? — …Прасад, — продолжила другая женщина. — Он приятный парень. Хотя он не указал свои причины, чтобы остаться в Багре, я предполагаю, что это потому, что он родился здесь; ну, знаете, чистокровный багравианец. Манар промолчала, поэтому пришлось вступить Биллу: — Это можно понять. Умхинд кивнула. — Да, я бы сделала то же самое в такой ситуации. Однако у нас с мужем были свои собственные причины. — Даже так? — Спросил Билл. — Да. Знаете, он был визирем короля Захида. Однако он недавно разозлил короля, и мы не были уверены, каково будет наше положение, если мы вернёмся в Фуларр, — она вздохнула. — И теперь, когда переговоры не сложились, плюс эти разговоры о войне… Ну, мы просто решили, что здесь будет безопаснее. Билл кивнул, и никто не сказал ни слова. Затем Манар спросила: — Ваш муж и этот… его друг, они оба остаются во дворце? — Она говорила непривычно односложно из-за лёгкой темы для беседы. Билл взглянул на принцессу. Этот вопрос показался ему странным. А где ещё им остаться? — О, да, — ответила Умхинд. — На самом деле, нас пригласили, его и меня, пообедать с султаном этим вечером! Можете себе представить? Перспектива просидеть за столом в компании Йорга звучала для Билла как изысканная пытка. — Ещё как могу, — ответил он. Они болтали с новой женщиной ещё какое-то время, а затем ушли, Биллу уже страшно хотелось подремать, а Манар была непривычно тихой.

***

Том наколол кусочек окры, подув на него, прежде чем съесть овощ. Он сидел на подушке между Георгом и неприлично молодой женой своего отца, Фарой. За столом сидели несколько его братьев, в том числе и Ахмед. Также присутствовали Аяна и Хесса. Маленькие «семейные ужины» Йорга были обязательными и проводились каждые две недели. Список гостей всегда менялся, в зависимости от того, у кого с кем была вражда. Анкара почти всегда присутствовала на этих ужинах, и поэтому Том был искренне удивлён, когда он появился и обнаружил, что его матери не было. На её месте сидел бородатый мужчина, которого представили как дипломата Фуларра, Эмира Джабер-Бари. Хотя Том считал, что было крайне неразумно позволять иностранному официальному лицу оставаться во дворце во время войны, он до сих пор не мог найти никакого предлога, чтобы выставить мужчину из-за стола. Рядом с ним сидела такая же вежливая жена, которая вела себя тихо, не вступая в разговор с мужчинами. Том слушал, как Йорг без умолку разговаривает с Эмиром, и спрашивал себя, зачем его вообще пригласили на этот ужин. Очевидно же, что султан уделял столько внимания беженцу только чтобы рассердить сына. Если бы отец хотел побольнее уколоть его, то ему следовало вообще исключить Тома из списка гостей званого ужина. — Ах, наконец, наш запоздалый гость! — Воскликнул Йорг. Том посмотрел туда, куда обратился взгляд отца, и понял, почему он был приглашён сегодня. Вошедшим был Арон. Принц вернулся взглядом к Йоргу, который бросил ему мерзкую усмешку, и дредоволосому пришлось сдержать себя от того потока слов, которые он хотел произнести в его сторону. Арон шагнул вперёд, и глаза Тома сузились, когда мужчина уселся слева от султана. — Доброго вечера, ваше величество. Прошу, простите мою нерасторопность. Йорг махнул рукой. — Что вы, что вы. А теперь, уважаемый, присаживайтесь и угощайтесь, потому что теперь вы в кругу друзей. — Благодарю, — произнёс Арон, обернувшись ко всем присутствующим, включая Тома, с улыбкой. — Как хорошо вернуться обратно. Том вновь окинул взглядом их двоих, и они вели себя так, как будто ужин был одним большим счастливым воссоединением. Их радостные физиономии вызывали у него отвращение, и он с грохотом отбросил свои столовые приборы, намереваясь уйти. — Ты не покинешь этот стол, — ухмыльнулся Йорг, его тон голоса не соответствовал всё ещё приятному выражению лица. Том бы проигнорировал его и всё равно поднялся с места, но в этот момент его отец воскликнул: — Ах! Вот и еда. Слуги появились позади них, маневрируя между сидящими за столом, чтобы поставить тарелки с основным блюдом, и, когда они ушли обратно, султан серьёзно взглянул на своего сына, произнося окончательное: — Давайте есть. Том стиснул зубы и схватил нож, продолжая резать свой стейк. В течение следующих двух часов он натренировал своё самообладание, как никогда раньше, пока его отец и Арон продолжали разговаривать и вели себя так, словно не было никакого прошлого. Дредоволосый пытался изо всех сил не прислушиваться к их разговору, раздумывая над тем, что ему нужно сделать. И он не мог не чувствовать себя крайне подавленным по этому поводу.

***

Билл решил, что наилучшим выходом было подбодрить Тома, а потом, когда он будет в своём лучшем настроении, спросить его, что стало причиной той непонятной сцены под дождём. В следующие два дня после этого он провёл несчитанное количество времени в своей комнате и тех частях гарема, куда, как он думал, Том ходит чаще всего. Он принял совет Махтоб о том, чтобы не волноваться, и вместо этого с нетерпением ожидал момента, когда вновь сможет провести время с дредоволосым. Возвращаясь с завтрака на следующий день, Билл обнаружил принца, стоящего прямо у его комнаты. — Том, — улыбка украсила его лицо, неожиданная и неуправляемая. Дредоволосый сделал шаг вперёд, и Билл приподнялся, обнимая его, щёки загорелись от смущения только после того, как он отстранился от его губ. «Боже, Билл» — пронеслось у него в мыслях, — «посмотри, сколько отчаяния в этом поцелуе». Отступив назад, он опустил взгляд, усмехаясь. — Извини. Том просто стоял перед ним и выглядел то ли мрачным, то ли печальным. Вокруг него была всё та же атмосфера, что и тогда в саду. Билл пожевал уголок губы, молчание заполняло пространство между ними, пока тишина не стала ощутимой, дрожащей в воздухе. — Здравствуй. — Привет, Билл, — замешкался Том, выглядя так, словно были две вещи, которые нужно сказать, и ему нужно выбрать что-то одно. Что-то в его глазах перестало метаться из стороны в сторону, и из его уст вылетело: — Мне жаль, что я сбежал в тот дождливый день. Я… почти не соображал. В последнее время у меня много всего в голове. Возможно, это было наивно, но Биллу даже не приходило в голову подумать, не врёт ли ему мужчина. — Всё в порядке. — Слушай, Билл, я… — Ты хочешь… Билл улыбнулся, когда Том состроил гримасу. — Прости, говори ты сначала. — Я тут подумал, если ты не занят сегодня, может быть, тебе хотелось бы чем-то заняться? — И затем, уже более нерешительно и с румянцем на щеках: — Я подумал, что теперь, когда мы, ну, вместе, нам, наверное, стоит поговорить. Что-то промелькнуло в глубине карих глаз Тома. Это произошло так быстро, темноволосый мальчик никогда бы даже не смог определить, что это было. — Прости, Билл, я не могу. На самом деле, я пришёл, чтобы сказать это. Я, скорее всего, буду очень занят некоторое время, и я не знаю, сможем ли мы часто видеться. Губы Билла приоткрылись, и он едва произнёс: — Оу. Том выдохнул и опустил взгляд, стиснув челюсти. — Да, ну… я думал, что тебе стоит знать об этом. Выражение лица Билла смягчилось, когда он заметил какое-то напряжение в другом мужчине. Следующие слова он произнёс медленнее, почти с осторожностью: — Ну, ладно. Спасибо, что сказал мне. Я тебя вообще увижу? — Не знаю, возможно. Я попытаюсь найти время, чтобы прийти. Билл нахмурился. Том вёл себя почти легкомысленно, и между его бровями пролегла морщинка напряжения. — Хорошо, думаю, тогда увидимся. Том кивнул, коротко и напряжённо. — Да… ладно, пока, — он сделал пару шагов назад, прежде чем развернуться, чтобы уйти. Билл сомневался, но затем быстро прыгнул вперёд, схватив принца за руку. — Том, подожди. Дредоволосый остановился и обернулся к наложнику. Билл подошёл ближе, проводя пальцами по узорам на отворотах одеяния принца. — Ты уверен, что всё в порядке? Ты выглядишь… не знаю, расстроенным. Когда их взгляды встретились, Билл заметил, что мужчина, казалось, хотел отвести взгляд, но не мог. И это только доказало Биллу его правоту насчёт оценки настроения принца; он всё ещё был расстроен, что-то было не так. Том вздохнул, наклонил голову вперёд так, чтобы, как могло показаться, произнести что-то, но вместо этого он просто отступил назад, губы сомкнулись, и его взгляд вновь был где-то внизу. Билл видел, что принц не собирался сообщать никакой информации. — Это ситуация с Фуларром? — Попытался он. — Дела всё хуже? Том помолчал секунду, но затем ответил: — Да, хуже. Мы скоро будем воевать. Билл не отрывал от него взгляда, но не мог заставить принца посмотреть на него. Груз на его плечах выдавал его напряжение, и Билл поднял руки и опустил их обратно вниз в успокаивающем жесте. — Всё будет хорошо, Том. Если война действительно неизбежна, то ты ничего не сможешь с этим поделать. Не волнуйся о том, чего ты не можешь изменить. Наконец, их взгляды пересеклись, и губы принца изогнулись. С упрёком или ухмылкой — Билл не мог сказать. — Это здравый совет. Билл неловко улыбнулся. — Научился у тебя. Билл на самом деле имел в виду то, что научился этому у Тома, будучи при этом его рабом. Однако принц уловил этот смысл, и, каким бы беззаботным ни показалось его лицо, это выражение быстро исчезло. Наложник наблюдал за тем, как он отступает дальше и дальше; следил, как холодная отрешённость возвращалась на место, и решил, что больше между ними сейчас не может быть никаких слов. Возможно, принцу просто надо побыть одному. В самую последнюю очередь Билл хотел бы показаться навязчивым. Он предложил ему последний осторожный взгляд, прежде чем отступить назад и смутиться затяжного сентиментального момента. — Если тебе будет нужен перерыв, ты знаешь, где меня найти. И его даже почти не задело то, как быстро осадил его мужчина. — Да. Мне пора идти. Пока, Билл. — …пока. Последние слова были произнесены в пустоту холла.

***

Спустя неделю Билл понял, что просчитался. С принцем было нечто большее, чем просто плохое настроение. Тем не менее, Том предупредил его, что у него много дел, и, возможно, ему будет трудно найти время для визита. Через две недели Билл понял, что это было частично, если не полностью, ложью. Что-то стряслось, и хотя темноволосому мальчику больно было принять это, но он знал, что его избегают. Он лишь не понимал, почему. Билл вспомнил ту ночь, когда отдался принцу. Вспомнил его поведение на следующее утро. Тот взгляд, которым Том смотрел на него, тогда не выражал сожаления или стремления убежать. Он выражал только желание остаться, вернуться к нему. И всё же теперь он обходил его стороной, тщательно избегая. Биллу хотелось верить, что он не был обманут; что его не заманили в постель сладкими речами и поцелуями. Конечно, так он не мог думать. Быть с Томом казалось честным, правильным. Но теперь Билл сидел в одиночестве каждый день, и с каждым днём терял всё больше надежды на то, что Том войдёт в дверь. Он не хотел этому верить, не хотел позволить ни единому намёку на подозрение подкрасться к нему и испортить воспоминания о том, что он считал таким прекрасным. Но Билл не мог не обращать внимания на то, что сейчас происходило. Том получил его, а затем ушёл. Билл прятал свои чувства ото всех в гареме. В течение дня он носил на лице убедительную маску безразличия. Ночью, когда он был один, он позволял себе скинуть её. Ночью Билл всегда думал. Мысли, которые он отгонял от себя весь день, заполняли его разум в темноте и не прекращали мелькать в голове. Его разум всегда был полон дум, и сон приходил только урывками.

***

Билл был в библиотеке. Он убедил Аниса проводить его туда, чтобы найти что-нибудь новое для чтения. Просмотрев первые несколько страниц ещё одной книги, прежде чем прийти к выводу, что она ему не по вкусу, он вернул том на полку и перегнулся через перила балкона на втором этаже, где он находился. Стражник с суровым лицом оперся на книжную полку у входа внизу, выглядя скучающим. Он заметил взгляд мальчика сверху и поморщился, показывая жестом, чтобы он поторопился. Билл нахмурился и отвернулся от него. Пройдя дальше сквозь ряды полок на втором уровне, он услышал приглушённое шипение «Десять минут, и я поднимаюсь наверх». Закатив глаза, он завернул за угол. Возможно, слишком резко. — Извините! Простите. Мне так… — Он врезался прямо в другого человека и отправил их обоих на пол. Его поток извинений прервался, как только Билл осознал, кого он сбил с ног. — Том. Билл стоял и моргал, удивлённо глядя на мужчину, который ещё лежал на полу. Он не мог сказать точно, что именно было во взгляде принца первые несколько секунд. Что-то неподдельное. И затем он заметил, как это исчезает, предоставив место чему-то другому. Том уселся, поднялся на колени и встал на ноги. Он так долго не поднимал глаз, что это начинало раздражать Билла. И эта искра раздражения зажгла дремлющий омут гнева мальчика. Сузив глаза, Билл шагнул вперёд, пытаясь взглянуть Тому в лицо и заставить того посмотреть на него. Но дредоволосый просто ещё больше отвёл глаза, уставившись влево от лица Билла, которое было уже слишком близко к нему. — Почему? — Это слово вырвалось суровым шёпотом, и голова Тома дёрнулась, будто он едва был способен удержать себя от того, чтобы поднять взгляд. — «Почему» что, Билл? — Он повернулся, словно искал самый быстрый путь, чтобы убежать. Его голос был спокойным и вполне рассудительным. Он казался почти озадаченным, как будто не знал, о чём именно мог говорить мальчик. Это разозлило Билла ещё больше. План «вызволить из Тома ответы по-доброму» можно было выбросить в окно, и он двинулся вперёд, заставив мужчину отступить на шаг назад. — «Почему» что? Прошло три чёртовых недели, Том! Почему ты избегаешь меня? Том только покачал головой и ответил тем же выводящим из себя спокойным тоном, словно Билл был глупым. — Я говорил тебе, у меня много работы. Я занят, — он наклонился, чтобы забрать книгу, лежащую на полу. Выпрямившись, он, наконец, посмотрел на Билла. — Я думал, ты понял. Он развернулся и двинулся в противоположную от него сторону. Взбешённый Билл широко распахнул глаза. — Нет! — Взметнулся он, ступая сзади за уходящим принцем и хватая его за плечо, чтобы развернуть к себе. Том шагнул назад и оказался прижатым к книжной полке. — Нет, — продолжил Билл, двигаясь вперёд, чтобы Том физически не имел возможности сдвинуть его со своего пути и уйти. — Тебе не удастся снова убежать. Не раньше, чем ты ответишь на мой вопрос. Кареглазый взглянул на него, чтобы показать намёк на свой разрастающийся гнев, но темноволосый мальчик не обратил внимания. — Назови мне причину, Том. Почему? — Откуда ты это взял? — Перебил Том. Это был не тот ответ, которого он ожидал, и Биллу потребовалась секунда, чтобы проследить за взглядом принца, который покоился на его талии, где на широком поясе красовался большой квадратный сапфир. — Анкара подарила мне, — ответил он, и затем, поняв, что Том снова увиливает, отвечая на его вопросы своими вопросами, взглянул на него и сердито потребовал объяснений от дредоволосого, повторяя: — Причина, Том. На несколько секунд воцарилась тишина, и прямо в тот момент, когда Билл уже собирался крикнуть, Том заговорил: — Ты хочешь причину? Тон мужчины заставил Билла сбавить обороты, и в следующую секунду Том схватил его за плечи, так что пальцы впились в ткань халата, и переставил их местами, вернув себе доминирующую позицию. Он прижался вплотную и заговорил прямо в лицо Билла: — Как насчёт этого: ты мой чёртов наложник, Билл. Мой раб. Ты не свободный человек, не мой супруг и уж точно мне не ровня. Билл сглотнул, сердце отчаянно билось под рёбрами. Он чувствовал, что его мозг воспринимал информацию с задержкой в пять секунд, но слова принца до него дошли. Для него было шокирующим, сбивающим с толку и обидным услышать, как Том говорит такие вещи, и он почувствовал прилив жара, который не имел ничего общего со смущением. — Том, я… — Мой раб, Билл. Тебе понятно? Нет смысла стать кем-то большим, потому что ты не можешь этого сделать. Притворство только сделает хуже, поверь мне. — Том, — вступил Билл, и его голос дрогнул наполовину от гнева, наполовину от печали. — Как ты можешь такое говорить? Ты же знаешь, что это неправда. Теперь дредоволосый снова выглядел словно не в своей тарелке, как будто был готов сделать что угодно, лишь бы уйти. — Это так, Билл. Ты здесь для моего удовольствия. Это всё, чем ты можешь быть. Билл не сдержался. Одинокая слеза от накатившей злобы скользнула по щеке. В горле начинало саднить. — Не говори так. Внезапно Том ринулся вперёд и порывисто поцеловал Билла в губы, его руки соскользнули с плеч мальчика на талию. Он разорвал поцелуй, чтобы вдохнуть. — Вот и всё, Билл. Это наши роли. Билл почувствовал прилив отвращения и отступил назад, извиваясь в попытке выбраться из объятий с сердитым, приглушённым сопением. — Нет! Том отпустил его, и он по инерции отлетел назад. Когда принц попытался помочь ему подняться, Билл попятился обратно на землю. — Нет! Не смей трогать меня! Том остановился и посмотрел на него сверху вниз с сожалением, которое перерастало в безразличие. — Это всё, что я могу сделать, Билл. — Нет, — повторял наложник больше себе, чем принцу. — Билл… — Нет, — Билл взметнул к нему взгляд, его глаза уже были красными. — Ты чёртов ЛЖЕЦ! Том отступил назад от ядовитого тона мальчика. — Нет, это не так. Впервые Билл увидел уверенность в глазах принца, и это, больше, чем всё остальное, заставило его сердце сжаться. — Если это всё, кем я для тебя являюсь, то тогда мы друг другу никто. — Билл… — НИКТО, — повторил он. — Не трогай меня, не приближайся. Поднявшись, Билл попятился в сторону лестницы. — Билл, ты же это несерьёзно. Чёрные волосы взметнулись, когда наложник развернулся на своём пути по лестнице. — Разве? — Янтарные глаза загорелись, когда он задал вопрос. — Что-то не сходится, Том. Забери назад все слова, что ты только что сказал. В глубине души, где-то на эмоциональном уровне за гранью его сознания, Билл теплил невероятную надежду на то, что каждое слово, произнесённое принцем, будет опровергнуто. Но последний признак этого сопротивления был разрушен, когда Том не произнёс ни слова. Слишком больно придумывать нарочито правильное замечание или даже слова прощания, Билл просто повернулся и пошел вниз по лестнице, выходя из библиотеки с горящими глазами и под конвоем Аниса. После того, как темноволосый мальчик ушёл, Том осознал, что ему очень жарко. Он прислонился руками к книжному шкафу и склонил голову, думая, что он, возможно, болен. На ровном месте на него накатил приступ тошноты. Почувствовав головокружение, он повернулся и осел на пол, пряча лицо в ладонях. Он сидел, делая глубокие, размеренные вдохи, чтобы успокоиться. Единственным правильным решением, которое он мог найти, было то, что он только что сделал; он, наконец, сказал нужные слова Биллу, и эта кошмарная сцена закончилась.