My Gilded Cage / Моя позолоченная клетка

Мика был прав. К этому же вечеру комната Билла была как новая. Вернувшись в свои покои после обеда, Билл медленно входил в помещение, слегка потрясённый тем, что столько нанесённого урона можно было исправить за столь короткое время. Оглядывая починенные и заменённые предметы, Билл мог сказать, что никакого вторжения даже и не было. Окно выглядело точно так, как и раньше, с деревянной рамой, идентичной самой первой. Мебель, которая была сломана, была заменена похожими экземплярами, а разорванные подушки и матрас были заново набиты и сшиты. Билл заметил, что все его вещи были аккуратно расставлены по местам. Заглянув в шкаф, темноволосый наложник увидел, что его одежда аккуратно висела внутри и даже была отсортирована по цвету. Билл нажал на секретный отсек, пока он не щёлкнул. Забрав коробку из потайного места, он сел вместе с ней на стул. Поставив шкатулку на колени, Билл поднял крышку и увидел сверкающее море внутри неё. Драгоценные металлы и камни ловили на себе свет от свечей комнаты и отражались, привлекая к себе внимание. Билл провёл пальцем по грани бриллианта, нахмурив брови от размышлений. Он не смог бы заставить себя носить хоть что-то из них. Точно не после того, что случилось в библиотеке. Прямо в тот момент, когда он собирался закрыть шкатулку, со стороны дверного проёма прозвучал голос: — Билл? Глаза Билла распахнулись от удивления. Том нерешительно мялся на пороге комнаты. Мгновенно забыв о том, что он держал на коленях, темноволосый мальчик моргнул. — Том. Махнув рукой, Том с немой просьбой склонил голову. — Могу я войти? Билл не знал, что ему ещё можно было ответить, кроме «да», и принц шагнул вперёд, замешкавшись на мгновение, прежде чем решился сесть. Его взгляд от Билла медленно опустился на коробку. Вспомнив о том, что он держал, Билл слегка дёрнулся, вцепившись пальцами в лакированную древесину. — О, эм… — Что он должен был сказать в оправдание того, что у него были эти драгоценности? Том оборвал тишину, которая могла стать неловкой и долгой. — Как я понимаю, моя мать дала тебе их. Билл кивнул. — Да, эм, — он заёрзал, понимая, что не может подобрать слов. И почему он должен чувствовать себя таким виноватым? — Не так давно, до… Он оборвал себя. «До того, как ты отверг меня» — подумал он. Странно, но слова не были такими горькими у него в голове, только лишь сам факт. Очередной неловкий момент быстро окончился поспешным кивком от другого мужчины. — Ну, да, она прямо умирала, как хотела отдать их кому-нибудь в ближайшие годы. Думаю, это можешь быть и ты, — Билл мысленно вздрогнул. Утверждение ужалило, как будто это был просто ещё один способ для дредоволосого обнулить их отношения — то, что должно было быть прекрасным и значимым — потеряло всякий смысл. Когда темноволосый мальчик закрыл коробку, Том сказал: — Береги их. Билл подвинулся, чтобы отложить вещь. Когда он обернулся, принц наклонился, уронив голову на ладони с болезненным выражением на лице. — Ты в порядке? — Спросил он, не в силах притворяться, что не заволновался. Том прерывисто выдохнул, выпрямившись. — Всё нормально, просто головная боль. Билл не сводил с него взгляда пару секунд. — Хорошо, — и решил забыть только что случившееся. — Что тебе нужно, Том? Дредоволосый прищурился от тона мальчика, но ответил: — Махтоб рассказала мне, что случилось с тобой несколько дней назад. Что кто-то пытался тебя убить? — Последнее было поставлено как вопрос, как будто принц не мог до конца поверить, как такое произошло, либо не понимал, почему это его вообще заботило. Билл нахмурился из-за обеспокоенного выражения лица Тома, что могло значить, что ему не всё равно. — Да, — подтвердил он, — кто-то ворвался в мою комнату и… напал на меня. На лице Тома появилось ещё больше волнения. — Тебя ранили? Билл наблюдал за мужчиной, который, осознав свой тон голоса, снова включил нечто похожее на безразличие. — Нет, — ответил Билл осторожно, — только бросили кинжал, и после этого тот человек скрылся. Взгляд Тома покоился на полу, а сам он размышлял над тем, что только что сказал мальчик. Билл подумал, что он выглядел почти расстроенным, и это его не устраивало. — Я в порядке, — повторил он. Но Том покачал головой. — Как могло случиться что-то подобное? — Он поднялся со стула и зашагал по комнате. — Как кто-то мог попасть внутрь… и выйти… Он обернулся, чтобы взглянуть на наложника, который теперь тоже стоял. — Как никто мог ничего не заметить? Билл пожал плечами. — Не знаю. — Ну, это не очень-то хорошо! Билл испугался, а затем его глаза сузились. — Почему ты кричишь? — Спросил он с раздражением в голосе. Если Тому хотелось выплёскивать свои необъяснимые случайные эмоции, то это была его прерогатива, но Билл был уверен, что не собирается мириться с этим. Только не теперь. Принц стал отходить от сути его вопроса, и Билл наблюдал за знакомой моделью осознания, за которой сразу последовала попытка принудительно взять себя в руки. — Я кричу, — произнёс Том спокойным голосом, — потому что это опасно, то, что случилось. Он не сказал «опасно для тебя». На самом деле, показалось, что дредоволосый был вынужден добавить: — Моя мать живёт здесь. Мои сёстры, мои кузины живут здесь. — Ну, тогда что же ты не идёшь к ним? — Спросил Билл, выделяя каждое слово. Том засомневался и замолчал. Билл издал звук отвращения и отошёл к окну. Глядя на тёмное полотно неба, расстеленное над стенами двора, он увидел первый видимый за несколько последних дней закат. Билл спрашивал себя, сможет ли он когда-нибудь понять мужчину снова так же, как делал это раньше. Голос Тома раздался позади, но, уклонившись от своего вопроса, принц затронул другую тему. — Я ухожу, Билл. На фронт, — дредоволосый смотрел за тем, как плечи раба напряглись, но Билл оставался неподвижным, не поворачивая лица. — Я, скорее всего, уйду надолго, и я не хочу волноваться о безопасности близких, которых я здесь оставляю. Наступила напряжённая тишина, во время которой Том понял значение своих слов, и Билл сжал челюсть, зная, что не входит в эту категорию. — Ещё раз, я спрашиваю, зачем ты здесь? — Билл повернулся лицом к другому мужчине. — Чего ты ждёшь от меня? Том уставился на него, бегая глазами по его лицу. Наконец, он произнёс: — Ничего, Билл. Я просто не знал, был ли ты ранен или нет. Темноволосый мальчик поднял подбородок. Наконец, появилось подтверждение тому, что визит произошёл из-за беспокойства по поводу него. — А теперь, когда ты видишь, что нет? — Я могу вздохнуть с облегчением, — Билл поднял брови. Том продолжал: — И я ухожу. Зашагав к двери, принц добавил: — Мы повышаем уровень безопасности. Скоро здесь появится больше десятка новых стражников. — Том, — дредоволосый остановился в дверях и оглянулся в ожидании того, что скажет мальчик. — Я уже спрашивал тебя об этом, и, хотя ты ответил, я думаю, ты солгал. Поэтому я спрошу ещё раз и больше не буду никогда. Билл облизнул губы, пока какое-то страшное предчувствие тянуло у него в животе. — Я всё равно хотел бы знать. Почему? — Ему не нужно было пояснять суть вопроса. Вид крайнего дискомфорта на лице Тома дал понять, что он точно знает, о чём говорил мальчик. Билл не боялся, что получит тот же ответ, что и раньше, и наполовину боялся того, что вообще не получит ответа. Но Том удивил его и не сделал ни того, ни другого. — Потому что я не могу быть с тобой. Не в том смысле, в котором хотел бы. Это заявление, казалось, нанесло физический урон принцу, и Билл в замешательстве наблюдал, как мужчина тяжело вздыхает, отводя взгляд. — Но… — Вступил Билл. Том прервал его. — …это мои рассуждения. Ты не поймёшь. — Потому что ты никогда не РАССКАЖЕШЬ мне! — Воскликнул Билл, не в силах сдержать боль и разочарование в своём голосе. Принц отвёл взгляд и снова повернулся к двери. Чего темноволосый мальчик не знал, так это то, что Том хотел рассказать. Он ужасно хотел объяснить свои действия. И Билл не знал, что Том не мог. Он бы уберёг мальчика от своих объяснений, и это бы повлекло неминуемое несогласие. Будет лучше для Билла, как думал Том, если тот подумает, что он ему больше не нужен. Меньшее из двух зол. — Я ухожу, Билл. Идёт война, и я несу ответственность за половину солдат, сражающихся там. Прощай. Билл наблюдал за тем, как он выходит за дверь, и хотя он мог думать о тысяче вещей, что он мог сказать, он всё же смолчал.

***

Позже этим же вечером, когда небо стало полностью тёмным, объявилась Дина, умоляя его о предоставлении убежища от Махтоб. — И закрой дверь! — Подгоняла его девушка. — Я не хочу столкнуться с ней, если она решит заглянуть. Выполнив эту просьбу, Билл сел и скрестил руки на груди. — Почему, что она сделала? Девушка плюхнулась на один из стульев. Отбросив свои волосы назад, она заговорила: — О, ничего. Она просто в отвратительном настроении. — И затем более спокойно: — Том попрощался сегодня. Билл поднял глаза, заметив, что взгляд Дины застыл на её коленях. Девушка выглядела несчастной. — Я пыталась поговорить с ней об этом, но она только злится. Всё, что она хотела сделать, это обсудить, какой же Том эгоистичный. — Немного не в её стиле, — заметил Билл. — Да. Но Том никогда не уходил от нас раньше. Кажется, она просто боится потерять его. Билл пожевал губу. Он не хотел думать о том, что может случиться с принцем на поле битвы. Он проследил за тем, как Дина поджимает ноги, немного расслабляясь. — Как долго ты собираешься прятаться здесь? — Спросил он. Девушка пожала плечами. — Я скоро вернусь в свою комнату. Но сначала я хотела немного подробнее поговорить о том, что случилось на днях. Билл вздохнул. — Дина, я уже говорил тебе миллион раз… — …я не просила снова подсчитывать. Я просто хотела узнать, осторожен ли ты сейчас. Он вопросительно посмотрел на девушку. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — начала Дина, — ты всё время запираешь дверь? — Да, — сказал Билл. — Как будто я снова хочу, чтобы все мои вещи опять перерыли. Дина недовольно посмотрела на него. — Хорошо же ты поступаешь, оставляя бесценные драгоценности на видном месте… — Больше нет, — раздражённо возразил Билл. — В общем, неважно. Суть в том, что ты наивен, — Билл решительно вознамерился возразить против этого заявления, и уже открыл рот, чтобы начать спор, но Дина не дала ему и шанса на слово. — Есть другие меры предосторожности, которые ты должен предпринять. Никогда не ходи никуда в одиночку, если можешь этого не делать. Не ешь ничего, что было приготовлено специально для тебя, и не доверяй никому. Билл приподнял бровь, скептически взглянув на девушку. — Конечно, ты можешь доверять мне, — поправила она себя. — Я говорю о слугах, стражниках и женщинах, которых ты не очень хорошо знаешь. — В общем, практически все, — недовольно прокомментировал Билл. — Дина, я думаю, ты слишком переживаешь. — Я переживаю только за конечный исход, — возразила девушка. — Тебе нужно быть более осторожным. Теперь она нерешительно наклонилась вперёд, зашептав: — Я слышала голоса, Билл. Я видела людей… что ходили вокруг. Это нехорошо. Между бровями темноволосого мальчика пролегла складка. Он вспомнил поспешный разговор между Анисом и неизвестным человеком, тёмные фигуры, снующие во дворе посреди ночи. — Кто? — Спросил он. Дина покачала головой. — Я не знаю, кто. Невозможно ничего знать наверняка. Но это ненормально. Не нашего полёта птица. Билл уставился на неё. Дина, казалось, знала больше, чем ей было позволено знать. — Теперь ты заставляешь меня нервничать. — Хорошо, — заявила девушка. Дотянувшись до халата, она вытащила крошечную вещь. — Вот. Билл взял предложенный предмет. Оказалось, это был нож. Спрятанный в маленький чехол, с лезвием не больше четырёх дюймов. Он повернул его в руке и остановился. — Дина, что это? — Подойдёт для причёски, — легкомысленно ответила она. — Разве не ловко придумано? — Ты думаешь, всё настолько плохо, что мне нужно прятать ножи в своих волосах? — Сухо спросил Билл. Дина встала. — Это подарок, мог бы сказать спасибо. Она подошла к двери. Открыв её до скрипа, она выглянула в коридор. — На побережье чисто, — прошептала она. — Нужно бы пробежать побыстрее. — Ты выглядишь нелепо, — прокомментировал Билл, проводя пальцами по крошечному оружию. — Она не может быть настолько расстроенной. На его реплику не последовало ответа, и когда он оглянулся, Дины уже не было, а дверь была закрыта.

***

Билл тщетно сдвинулся на всё том же каменном полу. Его колени убивали его. Он был в храме, в центре толпы, стоя на коленях. Билл проклинал себя за то, что не додумался принести подушку из своей комнаты. Подушки, которые были в красных дверях Энкиля, были худые и потрёпанные временем. Хотя они изначально защищали от боли, но совсем скоро боль стала такой острой, что подушки оказались неэффективными. Билл подумал, что это очень плохо. Если бы не отвлекающая его боль, он, возможно, насладился бы пением. Несмотря на то, что храм редко был местом развлечения (чаще всего здесь царила атмосфера торжественности и суровой эстетики), сегодня был Эде, и поэтому сегодня разрешалось чуть больше дозволенного. Эде был самым знаменитым религиозным событием года и единственным, где Билл и большинство его друзей из гарема должны были присутствовать на службе. Зал над головой был внушительным и длинным, но небольшие места были добавлены тут и там, чтобы не занимать самые края. Помимо сну подобной музыке и пению, доносящемуся с алтаря, горели сотни, возможно, тысячи свечей. Красивые гобелены и другие украшения отвлекали внимание от мрачных стен, а терпкий запах цитрусовых и гвоздики от оранжевых ароматных растений висел в воздухе. Пение прекратилось, и жрецы снова занялись своими сложными ритуалами. Осмотревшись, Билл рискнул посмотреть на галерею позади. Несмотря на то, что он не мог видеть, он знал, что Махтоб и Дина сидели за деревянным заслоном. Час назад их сопроводили в храм. По их прибытии произошёл неловкий разговор о том, где должен был сидеть Билл, но храмовые жрецы настаивали на том, чтобы темноволосый мальчик продолжал ходить в зал для мужчин, а Мика утверждал, что не было бы никакого вреда в том, если бы наложник присоединился к своим друзьям наверху. Наконец, жрецы Энкила подали сигнал. Билл оглянулся на незнакомых ему людей. Большинство мужчин смотрели исключительно прямо, либо внимая словам жрецов, либо с опущенными веками. Билл проигнорировал несколько любопытных взглядов и ещё несколько злых усмешек, которые он получил. Посмотрев направо, он застыл, глядя на одного конкретного человека. Там, стоя на коленях в нескольких рядах от него, был мальчик с картины. Ну, теперь он больше был мужчиной. Его черты стали более взрослыми с едва заметным отпечатком возраста. Его волосы, такие длинные на картине, обрамляли его лицо ровно по контуру, а кожа была темнее, чем тогда. Билл не зацепился бы за него взглядом, если бы не невероятная суровость его глаз. Взгляд другого мужчины был направлен прямо на темноволосого наложника, жуткий и неподвижный. Когда он заметил, что Билл смотрит, его губы слегка дёрнулись, а затем он отвернулся, снова обратив слух к далёкому алтарю. Билл вспомнил слова Манар. Ужасный, подлый, предатель; эти слова использовались для описания этого человека. Принцесса и другие, очевидно, испытывали сильную неприязнь к нему, и говорить о нём было табу, но Билл не мог не задаться вопросом: что же такого сделал этот человек? И насколько ужасным это могло быть, если его пустили в дворцовый храм на Эде? Билл некоторое время наблюдал за незнакомцем, пока его внимание не было захвачено гонгом, в который громко ударили. Жрецы принялись петь, посылая особое благословение для своего короля, страны и всех мужчин, участвующих в войне. Хотя он проигнорировал молитву, направленную султану, Билл склонил голову при упоминании всех остальных, и особенно, когда дело коснулось наследника престола.

***

Женщинам в галерее выше не разрешалось спускаться, пока все остальные не покинут храм, и поэтому Биллу пришлось ждать больше часа, пока толпа не разошлась. Когда Махтоб вышла из дверного проёма под лестницей, плечи Билла облегчённо опустились. — Наконец-то, — выдохнул он, махнув девушке с того места, где он стоял, прислонившись к стене. — Привет, — поприветствовала она его. — Мы упустили тебя из виду. Манар только и говорила о том, как ей неприятно было видеть, что тебе приходится стоять там на коленях. Билл громко спросил с ноткой негодования: — А вам?! Девушка усмехнулась. — Нет, у нас были стулья. Негодование Билла стихло за секунду, прежде чем он вспомнил, что он хотел обсудить в течение последних полутора часов. — Я видел этого мужчину; того, с картины. Махтоб, казалось, смутилась на секунду, прежде чем её лицо осенило осознание. — Ты видел Арона? — Выпалила она. Её глаза расширились, и она вздрогнула от своей невольной разоблачающей реплики. — Так вот как его зовут. — Билл, — предупреждающе произнесла Махтоб. — Почему никто не говорит о нём? — Спросил темноволосый мальчик. — Он не сводил с меня взгляда. Что он такого сделал, раз все так злятся? Махтоб оглянулась и увидела, как Дина и Манар вместе приближались к ним. — Я не могу тебе сказать, — услышав возмущённое хмыканье, она умоляюще прошептала: — Прошу, пойми, Билл, это не мой секрет, чтобы я могла его рассказывать. — Ну, тогда чей? Девушка только покачала головой. — Смотри, Манар идёт сюда. Если она услышит, что мы это обсуждаем, то рассердится. Билл почти сказал «Ну, и что с того?» Он хотел быть в хороших отношениях с принцессой, но ещё больше этого он хотел узнать секрет этого мужчины, этого Арона. Но прежде чем он успел высказать свои недовольства Махтоб, пришли две другие девушки. Отбросив все свои вопросы, Билл поприветствовал своих друзей, и они вместе покинули храм. Он с нетерпением ждал удобного момента, чтобы снова поговорить с Махтоб, но, когда они пошли по дворцу, он понял, что его колени сейчас, должно быть, все синие. Отвлёкшись на мысли о том, чтобы провести следующие час или два в горячей купальне гарема, Билл забыл о мужчине с глазами, похожими на лёд.

***

После Эде, когда султан и Том уехали из дворца, начали происходить плохие вещи. С приходом около двадцати стражников атмосфера в гареме была, в лучшем случае, напряжённой. Новые стражники, которые были не рабами, а свободными людьми, ранее принадлежавшими обычным дворцовым залам, были грубыми, неотёсанными и часто жестокими. Совсем скоро стало заметно, что у этих людей нет проблем со злоупотреблением своей властью. Для тех, кто хочет иметь дело с незаконным обменом денег или сексуальными услугами, жизнь осталась почти прежней, но для тех, кто не хочет опускаться так низко, всё стало довольно сложно. Вначале Билл подошёл к одному из новых стражников, прося о том, чтобы его сопроводили в библиотеку. Когда мужчина, Салим, накричал и спросил, что мальчик сможет сделать для него взамен, Билл был возмущён. Он выследил Саки, чтобы восстановить справедливость, но здоровяк не мог установить какую-либо власть над новыми стражниками. Из-за нападения на Билла он был лишён своего звания в качестве главы евнухов, и на его место поставили не кого иного, как Салима. К большому гневу Билла, Махтоб и Дины, Салим и его товарищи обычно были стражниками у входа в гарем. Поскольку они никогда не принимали подкупов, им троим редко разрешалось выходить куда-либо во дворце. Только если Мика и Саки стояли у входа, они могли надеяться на то, что смогут выйти, и это теперь было редкое явление. Разумеется, стражники находили другие способы для запугивания и манипуляций. Им становилось всё труднее получать или отправлять почту без «оплаты». Это особенно беспокоило Махтоб, которая с нетерпением ждала каждое из нескольких писем, которые написал ей Том. Каждый раз, как Дина или кто-то другой пытались организовать небольшую игру или занятие, чтобы убить время (пока постоянно шёл дождь), стражники развлекали друг друга, придумывая столько препятствий, сколько могли, чтобы помешать веселью наложниц. Женщины начали жаловаться на пропавшие или поломанные вещи. Когда один из стражников «случайно» оставил все окна открытыми в комнате, где хранились картины, Дина зашлась в неконтролируемых рыданиях из-за многолетней работы, которую пришлось отправить в помойку. Это первый раз, когда Билл увидел её слёзы. Кроме того, стали исчезать пособия. Манар была единственной из близких друзей Билла, кто всё ещё получал все отведённые ей деньги, и он подозревал, что это связано с её довольно высоким статусом во дворце. Хуже всего были домыслы об изнасилованиях. Появились слухи, что уже не одну наложницу из более низких слоёв взяли против воли, и когда одна девочка — ребёнок-сирота, не старше двенадцати лет — оказалась беременна, слухи подтвердились и стали истиной в большинстве умов. Билл постоянно носил кинжал в своих волосах.

***

Не найдя себе достойного занятия, Билл провёл день, перечитывая один из романов в своей комнате. Он отчаянно хотел получить новые книги и привык проверять, кто был приставлен ко входу в гарем, по крайней мере, два раза в день. В следующий раз, когда он увидел Мику и Саки, он тут же собрался в библиотеку. Был уже вечер. Билл ленился весь день, и теперь чувствовал себя немного отвратно. Поразмыслив, что лучше будет помыться перед ужином, темноволосый мальчик прихватил баньян и вышел из комнаты, чтобы отправиться в купальни. Как только он вошёл в черепичную комнату, похожую на пещеру, он увидел Фару. Девушка стояла на мелководье в бассейне. С такого расстояния первым, что заметил Билл, было её учащённое дыхание. Её грудь и плечи вздымались от взволнованных вздохов. Когда он приблизился, чтобы узнать, всё ли в порядке, глаза Билла расширились от ужаса. Голова Фары была опущена, взгляд покоился на воде у её ног; руки она держала перед собой, а её фигура была слегка сгорбленной. Вода вокруг её колен была красной настолько, что казалась чёрной. И хотя он понятия не имел, что было нормальным для женской менструации, а что нет, Билл мог сказать, что крови было чересчур много. — Фара… Девушка вскрикнула и повернулась. Она выглядела совершенно поражённой ужасом. Билл подошёл поближе и увидел, как пот каплями катился по её лбу, смешиваясь со слезами на щеках. Положив руки на округлый живот, она выдохнула: — Помоги мне. Её глаза закатились, и Билл едва успел броситься вперёд к бассейну, чтобы поймать её. Держа ослабевшее тело худенькой девочки, он посмотрел вниз на воду и почувствовал, как ему стало трудно дышать. Там было так много крови, и она, очевидно, текла по ногам глубоко беременной девушки. На момент Билл запаниковал, почувствовав себя совершенно беспомощным. Они были одни, и он понятия не имел, что делать. Сцепив руки на талии девушки, он шагнул в сторону, выбираясь из воды. Его одежда уже пропиталась и мешала идти дальше, но через мгновение Билл выбрался из бассейна с Фарой на руках. Уложив её на пол, Билл встал на колени рядом с ней. Единственное, о чём он мог думать, это проверить, дышит ли она. Наступил момент ужаса, когда он подумал, что она перестала дышать и умерла, но затем Билл увидел слабо поднявшуюся от вдоха грудь. Заверенный этим доказательством жизни, темноволосый наложник поднялся на ноги и побежал за помощью.

***

Оказалось, что Фара была больна. И, что бы у неё ни было, Анкара тоже этим болела. Билл бежал до тех пор, пока не нашёл стражника, с облегчением заметив, что это Анис, а не Салим или любой человек из его группы. Мужчина побежал вместе с Биллом в купальни, поднял истекающую кровью девушку на руки и отнёс её в незанятую спальню. Срочно вызвали Табиба Ихсана, и уже в ближайший час вторая наложница султана лежала вместе с седьмой в одном помещении. На следующий день пришли известия, что обе женщины едва не умерли, а Фара потеряла ребёнка. Табиб Ихсан сказал, что он не знал, отчего они захворали. Дина ясно дала понять, что она подозревала тут что-то нечистое. Учитывая происходящие в последнее время в гареме вещи, Билл не был склонен полностью отвергать её теорию.