Белые розы

Драко проснулся так рано, что свет в комнате оставался еще призрачно-серым, лишенным цветов. Приглушенные оттенки обстановки вторили дремотному состоянию раннего утра. Сквозь приоткрытое окно, шевеля легкие занавеси, дул прохладный ветерок, но комнату не выстудил. День обещал быть жарким. Думать о температуре накала страстей не хотелось. Внутренние ощущения привели совсем не к мальчишескому состоянию ожидания свидания. Он окунулся в ситуацию и ждал от нее намного больше, чем простая связь. Готовы и просчитаны с малфоевской дотошностью были несколько сценариев развития событий. Он готов был нажать, ломая ложное сопротивление. Блеснуть, очаровать снисходительно. Но, скорее всего, понадобиться могло совсем другое. Если ее реакция будет естественной, можно немного посмаковать приближение неминуемой развязки, затянуть его. Шокировать откровенностью, заставить, таким образом, отрешиться от всего прочего и думать только о нем. Знать бы еще, чего он ждал от самого себя! И только в самом крайнем случае, ежели развязность мелкой Уизли позволит подобное поведение, придется уворачиваться со стыдливостью девы. Чтобы нечто хорошее, намечающееся легким стежком, не переродилось в обычную форсированную встречу в горизонтальной плоскости. К сожалению, он мог вообразить ее темную сторону. Без света не бывает тени. Собственные метания от похоти до светлого чувства, которое девчонка вызывала беспроигрышно, утомляли. Полюбить образ богини Флоры было так просто. И так сложно приноровиться к человеку, которого еще не успел узнать. Он понимал, что сам раскрывается тяжело, что и Роза не обязана пока выворачиваться наизнанку. Было тяжело... Но все потом, пока первостепенные задачи. Первым делом, он отправился в сад. Цветник под магическим экраном вместо теплиц буйствовал вовсю. Садовые сорта роз не самые прихотливые. Хотелось лишь продлить максимально царство их красоты. Розы благодарно шевельнулись и встрепенулись от утреннего ветерка. Немедленно закипела жизнь букашек, находившихся до того в состоянии стазиса. Множество оттенков аромата слились в неподражаемую композицию. Описывать запахи роз можно бесконечно, как и запахи вин: тонкие, еле уловимые, с фруктовыми и ягодными нотами, приторные, тяжелые, удушливые, сладкие. Ухаживать за садом можно было по-разному. Для раннего утра Драко выбрал палочку (и так держал в руках). Одним взмахом поднял все провисшие ветки. Другим — срезал увядшие цветы и засохшие листья. Агуаменти, и запоздалая роса покрыла листья, ловя первые лучи солнца, начинающего подсвечивать парк. Цветник был оборудован так, что получал солнце лишь несколько часов в первой половине дня. С одной стороны его притеняла большая и довольно темная беседка. Чуть поодаль волей случая росли два столетних дуба. На одном из них на толстом корабельном канате висели качели, по форме напоминающие кокон. Покидать романтическое место не хотелось. В летнюю пору Драко переносил рабочее место в уединенный уголок, целиком и полностью являвшийся детищем его рук. Как он знал, страсть к преобразованию природы захватила умы многих бывших последователей Темного Лорда. Возня с землей и немыми представителями флоры лучше любых зелий врачевала духовные провалы и бреши. Только наведя лоск в месте будущего свидания, он с ужасом вспомнил, что не назначил время встречи. Они так старались наладить контакт и не промахнуться, а когда все срослось, отскочили, подобно двум одноименным полюсам магнита. И в голове случился такой взрыв, что элементарная логика осталась за бортом интереса. Следовало явиться раньше дамы, что Драко и не замедлил сделать. Он вызвал домовика, распорядился насчет обеда и ужина и трансгрессировал одним махом прямо с того места, на котором стоял. Утром в этой части Лондона не было суеты. В выходной день открывались не все магазинчики, а небольшие частные конторки наподобие той, что принадлежала Малфою, имели законные выходные дни. Величина офиса не шла ни в какое сравнение с объемами работы. Ведь управление частью предприятий по традиции была переложена на плечи Драко, хотя отец не отошел полностью от дел. Точно такие же мысли посетили и голову Розы, только намного раньше. Она не могла уснуть, читала, перебирала гардероб, потом заставила себя лечь и долго следила за тенями на потолке, пока их пляска не усыпила усталый ум. А ночью снилось такое черт-те что… И она не могла ни спать, ни бодрствовать по-настоящему, завороженная сновидениями. В итоге истерзанная предвкушениями девушка проснулась до зари. Малфой попытался как можно точнее вообразить нужное место. Он видел до мельчайших подробностей небольшой порожек и стеклянную дверь, закрытую бамбуковыми жалюзи изнутри. Как только ноги коснулись асфальта, его пошатнуло, а под вытянутыми рефлекторно руками оказалось живое существо. И все-таки он опоздал к необъявленному времени. Напряжение и так не давало расслабиться, пусть быть хотелось более таинственной и раскрепощенной. Роза не удержалась и взвизгнула. А Драко немедленно зажал ей рот рукой. И получил ответный укус в ладонь. А это вот ничем путным не могло закончиться. Все планы шли прахом. Чтобы как-то усмирить желания, он, не разбираясь, пока не привлекли внимания магглов, трансгрессировал подальше отсюда. Фантазия, обуявшая и с бесцеремонностью носорога подмявшая под себя все рациональное, выкинула их на вершине гладкого холма. Дул сильный ветер. И холодным не назовешь, но отрезвляющим точно. Роза отступила на шаг, сощурилась, охватила себя руками и дурно хихикнула. — Я просто… Ой, прости, я и подумать не могла… — Что принц не на белом коне явится? Драко догадался, что пришел на встречу в таком образе, который не просто не клеился к потомку рода Малфой, но резко с ним диссонировал, грубо противоречил, убивал, наверно, все очарование аристократической выправки. Шорты цвета хаки, белая футболка и льняная панама, отбрасывающая тень на лицо. — Где мы? — Роза немедля завертела головой, как настоящая сова. — Не беспокойся. Это еще не мой дом. Просто место. Пустое место, чтобы подумать. Но это длинная история! — Я обожаю длинные истории, — она принялась сосредоточенно разглядывать руку. — Если тебе понравилось, можешь сама приходить сюда. Смотри, чтобы тебе легче было сориентироваться, — он снял с головы панаму, вытащил палочку из кармана и привязал головной убор к земле заклинанием. — Так ее не унесет ветром и не смоет дождем. — И ты нарушаешь статут! Магглы заинтересуются постоянством шляпы. — Глупости. Этим летом через нее прорастет трава, ветер не снесет ее, а присыпет пылью. — Драко, — позвала она запинаясь. — Можно?.. И снова путались все карты. В ней было столько мудрости, столько природной мягкости, что вполне можно было доверить первую скрипку этой девочке. И он сдался… — Иди сюда, — позвал он еле слышно. Слова относило ветром. — Мы ведь еще не дома… А приглашение звучало по меньшей мере приглашением в свою жизнь, а не просто на порог. Трансгрессия не отнимает время, но на одну мысль ее вполне достаточно. И Малфой, сжимающий в руках желанный трофей, все еще не запятнанный обычной похотью, посетовал на то, что не попросил ее закрыть глаза. А изумление было ожидаемым. И не только потому, что на фоне неба и густого перелеска, начинающегося за широким лугом, стоял самый настоящий огромный замок. Не потому, что за спиной возвышался могучий лесопарк. Журчали ручьи, собранные в облагороженные русла, сливающиеся в систему искусственных и естественных прудов. Хозяин и гостья стояли у цветника, практически полностью посвященного одному растению… Когда Драко задумался всерьез о создании уголка, отданного во власть розам, все началось с малого. Он приобрел и высадил несколько не очень высоких кустарников сорта «Гертруда Джекилл». Результатом явились махровые розовые соцветия с сильным ароматом. Не так изысканно, как хотелось, и он бил по обонянию, требуя разбавить чем-нибудь. Скоро и Невилл подоспел на подмогу. Сын уехал, чтобы являться так редко. Драко не мог привыкнуть к пустоте в груди. И, должно быть, именно тогда, а не раньше, как тешил себя мыслью, понял отца да и мать. Астория, вопреки надеждам, не в нем нашла свою отдушину, тщательно маскируемую, но ощутимую. То, что она делала, помогало пережить пустоту. И Драко предпочел не приставать к жене. Малфои не бьются с ветряными мельницами, если внешне все удовлетворительно. Следовало быть честным и побороться за воплощение мечты. Невилл сказал, что английские розы любят тень и выбранное место отвечает их потребностям лишь отчасти. Чтобы сделать питомиц счастливыми, надо было возвести декоративную стену или беседку. Идея с полноценной беседкой, мощной и основательной, под тесовой крышей, с задергивающимися водостойкими занавесями, удобными диванами и креслами, овладела его умом. Роза выскользнула из его рук и приблизилась к одной из колонн беседки, протягивая пальцы к цветкам. — «Абрахам Дерби», — произнесла она с придыханием. — Какой чудесный цвет — абрикосовый с розовым оттенком! А бутон — настоящая чашечка, полный… Великолепно! И гармонируют превосходно. Идея использовать их плетистые свойства свежа и мила. Профессор Лонгботтом постарался? — Обижаешь! Я сам! — У-м-м… — она двинулась дальше. — И снова розовый, и пахнет невообразимо. Здесь воздуха нет, один нектар. «Жак Картье» очень крупный, ему хорошо. В обрамлении ярких солнечных брызгов «Шарлотты» стояли роза «Балерина» с белыми соцветиями, оттененными нежным розовым румянцем, прямо как ее щеки в минуту смущения, и «Белый шоколад» — обильно цветущий, высокий, пышный, как платье невесты. Как чета белых павлинов, любопытствующих и красующихся одновременно. Старый, матерый производитель, держащий в повиновении всех остальных петушков, шествовал в окружении суетливой свиты из пяти кур. Он окинул гостью снисходительным взглядом и как бы нехотя распустил огромный белоснежный веер, сотрясаясь мелкой дрожью. — Гадина! — Драко обратился на полном серьезе к павлину. — Дождешься, сегодня на ужин подадут твой язык в качестве главного блюда! Павлин обиженно отвернулся, демонстрируя зад, сложил хвост и с королевской осанкой пошел прочь. — С кем нынче приходится сражаться за свою женщину?.. — Я не решила, кто победил! — парировала негодяйка. — «Черная магия победила». — Что? — она нахмурилась. — Идем, покажу. Скажешь тогда, прав ли я и кто нарушил статут, давая такое меткое название. Роза, словно завороженная, протянула руку, ощутила рукопожатие и обошла обширный цветник, чтобы захлебнуться восторгом. Высаженные вязью плавных, перетекающих линий стояли цепочки кустов «Черной магии». Бархатистые практически черные бутоны, лишь слегка припудренные кармином по центру. Они казались нереальным порождением сна. Такого просто не могло быть в природе! И девушка не устояла, погрузив нос и губы в один особенно мощный бутон. — Значит, так ты считаешь?.. — она задала риторический вопрос, которых полна была вся встреча. — К сожалению, наши демоны приучились жить без солнца, воплощаясь вот в таких цветах. — Если даже демоны у тебя так красивы… — она усмехнулась и миновала хозяина, возвращаясь в сторону буйства чистоты и светлых оттенков. Роза вошла в беседку, настороженно и чуть скованно присела на светлые подушки, привязанные к деревянным основам скамей. Драко устроился на полу, скрестив ноги по-турецки, давая ей, таким образом, почувствовать свободу. Все это происходит на уровне подсознания, работающего помимо нашей воли: он был ниже и обездвижен собственной позой. Но бездействие и немота девушки убивали. Она не должна была трещать без умолку, просто хотелось услышать что-нибудь: легкий вздох, брань ли — все равно. И он разул свою гостью, одним махом переведя ее из выбирающих путь в разряд пленниц. И только тогда последовал шумный вдох, и медленный выдох, и снова вдох. Трусиха приготовилась нырять в темные воды! — Хочешь длинную историю про холм? — Хочу покороче! — она наградила хозяина за сдержанность звонким смехом. — В моей жизни однажды наступил момент принятия ответственных решений. Время, когда я должен был стать стеной за близких, позволяя им немного дышать под пятой одного нечеловека. Это было больно, ужасно и опасно для меня. А в итоге сулило только смерть. Вот до какой мысли я дошел на том холме. Да, я, довольно взрослый детина, впервые ощутил, что жизнь конечна, а блага достигаются ради одной цели — спокойствия. Но даже это не всегда помогает перед лицом безумия. Я попросил своего домовика отнести меня в такое место, где я не буду слышать себя и опустею. Может быть, кому-то и покажется слишком глупым приставать с подобными просьбами к таким тварям, как домовики. Но он исполнил мою просьбу как нельзя лучше. На том холме всегда дует ветер, свистит в ушах. Только этот ветер и свист на все лады шлифуют мысль, выводят ее на новый уровень и освобождают от оков обстановки. Потому что там ничего нет. Небо и земля под ногами. — Только ты не живешь в мире, с которого содраны все ориентиры! — Нет, Роза, — он соглашался покорно, противореча тону действиями. Резко вытолкнув ее ножки вверх, заставил упасть навзничь. Роза засмеялась чуть с истерической ноткой. Охнула несколько раз, хватаясь за живот и одергивая юбку. То ли от страха, то ли от голода в животе у нее заурчало. — Уф… Как неудобно! — она впервые покраснела по-настоящему. — Я, конечно, надеяться не могу, отнести, обессилевшую от голода, леди к теплу очага! Белоснежная улыбка была настолько простодушной и очаровательной, что мгновенно списались со счетов все нечестные слизеринские выходки. Роза присела и позволила нацепить скромные балетки обратно. А в знак полного примирения и возобновления доверия протянула руки и зацепилась за шею довольно высокого Малфоя. Повисела она всего секундочку, чтобы ощутить вновь его мощь. В этом месте к физической силе примешивалось и еще что-то неуловимое, что черпается только в силах старого родового гнезда. — Идем, и ты непременно должен похвастаться по дороге. Вот там, например, что? — она приставила козырьком руку и указала на отблеск струй в воздухе. — А, фонтан, — он махнул рукой. — Сама видишь, все самое красивое… Очень портит характер. Разве ты не знала, я король мира! — Драко, прекрати! — и снова нежный румянец. Ради этого он готов был служить как цирковой пудель. Сообразительность немного подпорченная инстинктами вернулась. Совершенно точно срабатывал оптимистичный план номер два. И Роза была нормальной девушкой, воспитанной своими родителями довольно традиционно. Все это ставило ее в несколько неловкое положение. И запах страха Малфой уловил как собака. Точнее, как бывший пожиратель. Как тот, кто с ранней юности вращался в кругу пропитанном страхом, адреналином, болью и страданием. Роза Уизли боялась его и боялась признаться в этом и ему, и себе. Что ж, может быть, и не стоило пока знать почему…