Белые розы

День выдался суматошным. Да и он никогда не начинал неделю с такого сумбура на душе, пожалуй, со времен, когда считал, что влюблен в собственную невесту. Сравнительный анализ двух ощущений заводил в тупик. Привычка относиться ко многим вещам ответственно заставляла моделировать ситуацию, когда выбирать пришлось бы из двух. Роза не могла проиграть. Она имела собственную изюминку. Была, безусловно, желанна на физическом уровне. И, что немаловажно, отвечала его запросам на данный момент. Его, а не чьим-то: не династическим планам и чистокровной выборке относительно неблизкородственного союза. Но главный вывод гласил, что и он далеко не тот Малфой, что старательно воспитывал в себе те или иные качества, включающие нужное отношение к определенному человеку. Дело в том, что перед глазами был неизменный пример собственных родителей — семьи, где слова отца были эхом голоса матери, потому что ее мысли органично вписывались и продолжали его собственные. И этот союз был слеплен некогда на бумаге старшим на тот момент представителем Малфоев. У него не было шансов воспротивиться выбору отца, усомниться в его дальновидности. Не было и желания. Когда следовало, наверно, суеверно погадать на кофейной гуще. Драко до сих пор не мог поверить, что встретил своего человека. Вот почему беспрерывно хотелось получать подтверждение возникшему чувству. Руки чесались сплести уже ладони и почувствовать источник вдохновения, физический подъем и удивительное слияние, для которого не нужно было большего. В определенный момент, не вспомнить с какого раза, он с удивлением ощутил, что считывает таким образом объем информации, как по точечной грамоте для слепых. Рисунок вен, борозды на ладони, гладкие, по-мальчишески короткие ноготки, подушечки пальцев, их длина и, конечно же, отклик. Он вырос. Мистер Малфой слишком давно ощущал себя взрослым. А сейчас перчинка юношеского задора, не отыгравший в юности ураган страстей добавляли жизни совсем иного азарта. Драко ждал важных клиентов. Кураж поставить на темную лошадку здорово сочетался со всем днем в целом. Кроме того, что он не мог даже надеяться обедать сегодня обычным образом. Камином они переместились в Министерство, чтобы преодолеть со свойственным только фамилии Малфой ускорением путь бюрократических преград, начавшийся с патентного бюро… Камин из Атриума вынес в Гринготтс не просто деловых партнеров, а без пяти минут владельца очередного магического предприятия, в гармонии включающего в себя некоторые элементы маггловского бизнеса и науки. У господ гоблинов пришлось провести довольно много времени. Зато после соблюдения всех формальностей и засвидетельствования договоров Драко, подобно кукловоду, ощутил еще одну ниточку, осевшую на пальцах. Он привык и не тяготился этим ощущением. Удовольствие власти, финансового благополучия, открытых дверей, зависимости людей, но не раболепной, а взаимовыгодной, делали его во многом самим собой. Он помнил, как отец впервые предложил ему заняться решением математически-логической задачки с одним загнивающим заводиком на севере страны, занимающимся переработкой одного из распространенных растительных магических ингредиентов. Семейное дело продавалось за гроши и было выгодно само по себе, как фонд недвижимости в удивительно красивом и суровом месте. Драко отнесся к делу с фантазией и расчетом. И это предприятие было первым, что принадлежало только ему. А дальше врожденные способности к бизнес-аналитике развернулись, как легкие у младенца. Ему было восемнадцать, и все поколения длинной чередой теней за спиной. Интриганы, наушники, предприниматели, финансисты, политики. Успешные и прозорливые, поставившие в жизни лишь однажды не на того человека. Но ничего, жизнь — длинная штука. Работа закончилась аккурат за час до условленного времени. И Драко медленно собрался и побрел в сторону кафе. Он смотрел себе под ноги, стараясь различить в мелком, еле заметном соре намеки на удачу. Здорово было бы найти монетку, но нашел он несравненно больше… — Драко! — она крикнула настолько громко и беззастенчиво, что с крыши кафе сорвалось два голубя, а изрядное число прохожих обратили внимание на странное имя. Роза возилась в замке магазина. Закрылась она на час раньше, собираясь посвятить его готовке. И вновь совпадение времени и интересов вносило свои коррективы. Можно было со всей строгостью и педантизмом указать на остающийся час, а можно было и кувыркнуться на бегу, спотыкаясь о бордюр. Странная смесь колотящегося сердца и запаха свежего хлеба из ресторанчика с пекарней, заполняющего легкие. Ощущение уюта и покоя. Очевидно, он задышал чаще и полнее, отчасти испугавшись, что не успеет подхватить размахивающую руками неуклюжую девчонку. На секунду Роза зависла, странно прогибаясь в спине и упираясь носом в его живот. Драко сделал шаг на встречу, подтягивая девушку, выравнивая вертикаль и ощущая одновременно, что ноги у нее все еще не тверды, а подгибаются. А податливая плетистая роза уже обвивает тонкими побегами рук его руки, спутывая. Цепляется острыми коготками пальчиков, забираясь словно по лесенке и приникает щекой и ухом прямо к сердцу. — А я тебя слышу, — сказала она тихо и обыденно, будто речь шла о дожде. — Идем… — Далеко? — Нет, трансгрессировать не придется. Буквально пару кварталов. И она повела его, словно ребенка, боясь потерять по дороге, очень крепко держа за руку. Несколько раз слышался ее продолжительный вздох. Уизли временила начать беседу, выверяя время, ища подход. — Прости меня, пожалуйста, что я не смог появиться на минутку днем. Была уйма дел. Она чуть развернулась, слушая его реплику и глядя при этом в лицо. От внимательного глаза не укрылась самодовольная улыбка. Роза была совершенно загипнотизирована вседозволенностью и открытостью. Он не навязывал чего-то наносного, нарочито светского, общаясь почти наравне, пытаясь спрятать разницу, а не выпятить ее. Ничто не мешало потянуться к уголку рта, приподнятому в ухмылке. А Драко поймал ее пальцы, прижал к губам и тут же, не дожидаясь реакции, приобнял за плечо и последовал за нею, как за проводником. Но в тоже время так, чтобы она чувствовала его защиту. Роза засмеялась чисто и звонко. — О-о… Я передвигаюсь по улицам. Я здесь живу. И район у нас довольно безопасный! Честное слово! — Здесь только камни кидаются под ноги тем, кто под них не смотрит. — Я не маленький ребенок! — возмутилась Роза, наблюдая довольно суровую физиономию. — Я заметил.  Она мгновенно сориентировалась на тон ответа и вновь наградила его смехом, жестом указывая на нужный дом. Малфой заполнил своим присутствием помещение, представляющее собой все на свете. Он создан был для больших объемов. Просторы менора и земель вокруг него следовали за хозяином в широте его жестов, привычке держать осанку, передвигаться довольно большими шагами. Драко покрутился и предпочел усесться на стул, озираясь по сторонам. — Мой руки, — велела Роза тоном Гермионы, а закончила мягко и по-своему, — сейчас поможешь мне. Она угадала. Драко хотел быть нужным и полезным, видя в таком сотрудничестве самый простой путь к завоеванию сердца. И ничего, что ему явно собирались предложить работу домового эльфа. Каждый опыт не проходит бесследно. В маленькой уборной, в крошечном квадратике, выгороженном для гигиенических нужд, почти волшебным образом помещались туалет и угловая раковинка, в которой чашечка рук, подставленных под воду, занимала все фаянсовое дно. А уголок душа, занавешенный уютной шторкой с изображением песка и ракушек показался таким удобным. Он был очарован простотой устройства ее жизни. И в тоже время отдавал себе отчет, что не мог стремиться сюда, как в чуждый мир. Он мог быть гостем или завоевателем. Увеличив площадь подоконника выдвигающимся столом, Роза положила на него нечищеную пару золотистых луковиц. Уловив недоумение, будто повисшее в воздухе с немым вопросом, пояснила: — С них надо снять верхний слой, а нашинковать можно как клубни асфодели… только подожди… Но он уже ловко орудовал ножом, с облегчением вспоминая бесконечную практику зельеварения. Пока не ощутил странное щемление и резь в глазах. А по носогубной складке сама собой поползла первая капля. — Лук! — воскликнул он словно опомнившись. Казалось, что вернулась такая потаенная, забытая на годы часть, которая залегает глубже, чем душа. Роза разглядывала своего гостя, как экспонат в Британском музее. С одной стороны она ужаснулась, с другой чуть не прыснула от сдерживаемого смеха. Но сделала совсем другое. Хотелось прикасаться к его лицу беспрерывно, и она отерла слезы. Еще и еще раз. Пока, наконец, не предложила набрать в рот холодной воды. Дело пошло лучше. Держать нож в руках и орудовать им Драко умел. За плечами был Швейцарский Алхимический университет, а алхимия и зельеварение всегда были науками прикладными. Учиться он умел и любил. А также любил всесторонне овладевать интересующим его материалом. Разумеется, он помнил, что такое лук и как тот выглядит. Просто затмился слегка в присутствии любимой. Как только подсобная миссия закончилась, перед Драко предстало чудо женского колдовства. Мать готовила изредка и никогда не давала посмотреть, как делает это. Хотя ее пищу всегда можно было отличить от приготовленной эльфами. Она была честнее, безыскусней и потому иногда неожиданно более вкусна. Роза накрыла эмалированную жаровню, отерла руки полотенцем, подбоченилась и уставилась на Малфоя в своем доме. Под ее взглядом Драко вновь вынужден был искать место пристроиться. Не хотелось, чтобы она задирала голову. Только он приземлился на стул, как Роза заговорила. Ее слова лились музыкой. В ситуации она совершенно освоилась и позволяла себе самые желанные слова. — Ну вот, и не осталось секретов. Ты можешь с полным правом заявлять, что знаешь меня. А я больше тебя не боюсь. Ведь я видела, как ты плачешь! — Нечестно, — Драко чувствовал, что улыбается и не может сердиться на маленькую хитрость. — Ведь это было всего лишь действие химического соединения. — На самом деле я вряд ли захочу видеть тебя плачущим от горя, — парировала она. — А от счастья?.. — Если бы я могла сделать тебя счастливым! Боги, кавалерийский наскок был восхитительно безрассуден. Так может только молодость, считающая, что надо спешить делать и чувствовать. Чтобы любой порыв душевного ветра сопровождался действием. — Дурацкий дом, — внезапно он счел нужным посетовать. — Присесть негде! — Что было по карману… — Роза выдвинула второй стул и демонстративно уселась напротив так близко, что колени соприкоснулись. За ее спиной было окно, солнце опускалось, но все еще подсвечивало волосы, начавшие отдавать малиной. Лицо казалось более темным, подобно не совсем светлым мыслям. Она гордилась своей смелостью. Роза рада была, что полностью узурпировала его внимание. Отражение собственной фигуры в его зрачках как нельзя красноречивее говорило, что и думать он ни о ком и ни о чем другом не собирается. Ее не смутили и поднятые, выложенные на колени ноги с восстановленным несколько расстоянием, и поглаживание лодыжек, пяток, перебирание пальчиков. Она не могла одернуть или отказать. Роза была занята ответами на бесчисленные вопросы. Словесный пинг-понг вопросов и ответов прерывался только ради незаконченного блюда. Но она неизменно возвращалась на свое место, возвращала ноги, откровенно наслаждаясь такой близостью, и продолжала исповедаться. Все, что он хотел узнать, относилось большей частью к эмоциональной сфере. А сближение, начатое столь нетривиально с рук и ног, походило на надкусывание большого закрытого пирога с краю в попытках добраться до начинки. Некоторое время они молча вкушали блюдо, запивая ароматным мятным чаем. Вино к столу подано не было. И ему нравилась трезвость, помогающая воспринимать мир без иллюзий. Если ей что-то нравилось здесь и сейчас, то списывать на алкогольную эйфорию не придется. Кролик закончился. — Что бы ты еще хотел узнать? Остались вопросы? — Роза очистила тарелки заклинанием. — Они не иссякнут, как и мой интерес к тебе! — Как интерес антрополога к неизученному виду?! Она играла с огнем намеренно, или это была детская беззаботность. Но в любом случае, подготовиться к такому невозможно. Словесная подсечка оказалась почти болезненной, каким могло стать и ответное бичевание. Словно в замедленной съемке, в которой задействован безвольный манекен, Драко приблизил шутницу к себе. Дернул за руки, поднимая со стула с такой настойчивостью, что голова мотнулась назад и волосы всколыхнулись облаком. Роза уперлась в колени мужчины, не понимая куда деваться, пока он не бросил немедленно повисшие вдоль туловища ее руки и не скользнул по бедрам, побуждая рефлекторно усесться верхом. И только добившись своего, ощутив расслабленную тяжесть, он приблизил побежденную, культивированную Розу, чтобы припасть лицом к ее шее. А она получила отголосок мечты о том вдохе, что заменит однажды его воздух. Так оно и было. Он дышал ее теплом, ее легким, еле уловимым страхом и душным желанием чего-то неизведанного. Или изведанного, но не понятого до конца. Роза ответила легким прикосновением к волосам, пропустив их сквозь пальцы. Получила целых три поцелуя под ухо и в острые уголки ключиц и поняла, что ее спихивают с колен. Разочарование было одинаково сильно с облегчением. И в тоже самое время ей показалось, что все мужчины почему-то избегают близости с ней. Роза не понимала, чем отвращает их. Мелкая села напротив, подтянув колени к подбородку. На лице читалось такое явное разочарование, что захотелось немедленно дать ей все, что ни пожелает. Но всему свое время, а он не чувствовал момент. — Роза, — позвал он вкрадчиво, — закрой глаза… Обещаешь не бояться? — Что ты… — но она уже зажмурилась, ощущая тошнотворную трубу трансгрессии. Под ногами — все еще боязно открыть глаза — не трава, а асфальт. Мелкий шершавый камушек рельефа, а она босиком. Роза медленно и с опаской разомкнула веки, наблюдая самый центр Лондона. Народу была толпа. А перед ней возвышалось колесо Лондонского Глаза, блестя линзами капсул, освещенных изнутри в вечернее время. — Правда? — спрашивала она совсем по-детски, разевая рот. Драко присел на корточки у ее ног и положил на землю носовой платок. Волшебная палочка оказалась в специальном внутреннем кармане летнего льняного пиджака. Уизли понимала, что, несмотря на всю противозаконность действий, щекочущую нервы, на них вряд ли обратят внимание. Платок был трансфигурирован в некое подобие кед. Которые подошли по размеру лишь со второй попытки. — Я думаю, тебе следует знать, что я воплощаю самую настоящую мечту! Ведь его построили, когда мы были слишком большими и серьезными, — он усмехнулся. — А потом приходилось изображать из себя чересчур волшебных волшебников. Жена рада была следовать традициям благородных домов, не приемлющим подобные вольности. — Значит, ты ведешь меня покататься, будто я твой ребенок? — Роза задавала каверзный вопрос, прищурив один глаз. Но его было не сбить с мысли. Они уже слились с толпой, просто глазеющей и бьющейся за очередь. Толпой довольных людей, излучающих флюиды счастья. Он поймал девчонку Уизли за шею и поцеловал крепко и глубоко. Несколько секунд оба не могли отдышаться от этого поцелуя и отдалиться. — Кажется, нет! Я веду тебя на романтическое свидание поближе к звездам. Наградой послужили приглушенный смешок и одно слово, изменившее реальность: — Еще, — промолвила ведьма. И ее слова, как гласит легенда, были в начале и в конце бытия, создавая его и руша условности. Конечно же, еще и еще… И снова, и бесконечно, как само время…