Белые розы

И вновь влюбленные расходились, чтобы заняться повседневными делами. К привычному вроде бы распорядку добавилось только сумасшедшее, безысходное ожидание, отравляющая тоска, которая чем ближе к обеду, тем становилась все невыносимее. Они встретились. Роза растворилась в объятиях своего мужчины. Чувство было такое, что их ничто не разделяет. Что же это должно быть такое, когда они наконец-то воссоединятся, как положено супругам? И следует ли ждать клятв у алтаря? Вот такие прикладные вопросы занимали Розину голову. Умом она понимала, что необходим всего лишь момент, за которым бессмысленно станет ждать и терпеть. А тело говорило обратное. И губы вовсе не очередной бастион, а гостеприимная гавань. Она открылась навстречу глубокому и настойчивому поцелую, растворяющему все доводы рассудка. Сердце стучало в каком-то неподобающем месте — в самом горле. Руки дрожали, когда они садились за стол, и это мига не прошло с момента встречи. На людях совсем негоже было впадать в продолжительный транс. — Успела что-нибудь придумать? — начал он без экивовков. Нетерпение в этот раз не было замаскировано и выдавало Малфоя с головой. Он боялся не успеть впрыгнуть на подножку последнего вагона уходящего поезда под названием «Настоящее чувство». Последний пункт назначения, сулящий непреходящее райское блаженство, все же был не самоцелью. Его действия говорили об обратном. Драко мечтал привязать возлюбленную по всем статьям. Кровным союзом уже сковал, теперь следовало разжиться родительским благословением, как гарантом перед лицом Церкви, а таинство венчания должно было стать благословением свыше, предшествующим официальному бракосочетанию — государственной регистрации. — Кажется, ты сам говорил, что мы никуда не опаздываем, — она кокетливо подмигнула. А стала свидетелем такого выражения лица, как будто провернула нож в глубокой ране. И, чтобы реабилитироваться за допущенную оплошность, заговорила торопливо и сбивчиво: — Я очень много общалась с тетей Джинни. Тетя самая классная на свете подружка! Она и женщина опытная, и в тоже время не настолько консерватор. Она поймет нас. Я заручусь ее поддержкой. А дядя Гарри — удивительный человек. Я не знаю другого человека, способного на такое прощение. Он ведь всех простил! Ни на кого не держит зла. — Хорошо, — ответил Драко неопределенно. Недомолвок не хотелось. Но его собственные шаги могли выглядеть в глазах Розы опрометчивыми и страшными. Скорее всего, та бы стала протестовать, узнав, что он уже назначил встречу ее отцу. Почему-то Малфою казалось достаточно безопасным начать с Рона. Точнее говоря, он привык считать его почти другом. Почти, потому что никогда нельзя быть уверенным в том, кто считал тебя раньше врагом. Люди меняются, размышлял Малфой, находясь уже в офисе. Сам он чувствовал глобальные перемены. Но и отвечать мог только за себя. А чистосердечные признания с его стороны все же не были доводами в полной мере. К чему он собирался апеллировать? К решению суда более чем двадцатилетней давности? Ведь речь шла об отце девушки, а далеко как не партнере в бизнесе! Рон трансгрессировал в поместье Малфоя после выматывающего, нудного рабочего дня. Летнее солнце не спешило садиться, оно только начинало ласкать самые вершины раскидистых дубов. Журчание воды со всех сторон расслабляло. Уизли не мог смотреть равнодушно на такую красоту. Противоречия, что возникали на душе, проходили стороной, когда лучи отражались в ослепленных, залитых золотистым светом окнах. Узнав Драко немного ближе, после того как они позволили себе не смотреть волками друг на друга, будто призабыв все, что снедало годами неприязни, Рон понял, что блага не падали с неба на голову представителей древнего рода. Все они с чего-то начинались, но их приумножение было следствием делового чутья, способности на рискованные и не совсем честные порой ходы. А также являлись признаком бесспорного ума. Драко встречал гостя на пороге с насупленным, а не радушным, как бывало, видом. — Пойдем присядем! Может, водки? — процедил он сквозь зубы, не понаслышке зная чудодейственные способности русского эликсира нивелировать неизбежные шероховатости. — Что, кранты магазину? — предположил Рон, видя и осознавая совсем другое. Они с женой с того памятного вечерка не могли отделаться от странной, навязчивой мысли, что с Розой происходит что-то не то. А мощная загноившаяся заноза беззастенчивого вопроса о самочувствии индивида, что вовсе не должен был трогать девичью головку (не по летам), болела, не переставая. Гермиона была как раз настроена более оптимистично, чем Рон. Списывала на впечатлительность и эмоциональность, присущую фамилии Уизли. Говорила, что Розочка вся в бабушку пошла. А он, тем временем, просто знал… — Водочки?.. А давай!.. Я бы не прочь, такой был денек… — Да, выматывающий, — согласился Драко, понимая, что предисловий не будет. Они опрокинули по рюмке, не закусывая, хотя старик эльф и подал маринованные огурчики, кривляясь и всем своим видом показывая, как ему чуждо сие развлечение. Тепло разлилось по желудку, где-то там на уровне души. Драко осклабился и произнес: — ЯлюблютвоюРозу… — Вот здорово! — отвечал Уизли, сверкая жемчугом крупных и ровных зубов, только так, как он один умел. А резкий хук справа достиг уже своей цели. Удар был ощутимым, костяшки припечатались к зубам сквозь кожу, а в голове звучно шлепнулось о черепную коробку. Но удар, пришедшийся не вскользь, не лишил Драко сознания и дееспособности. От спешащего вдогонку апперкота он увернулся. Почувствовав с досадой, как выпускает в коротком, кашляющем выдохе воздух. Справа что-то треснуло в области ребер. А вот это было слишком! И он уже видел сам, как расплываются рыжие веснушки перед глазами, когда с силой долбанул собственным лбом по переносице Уизли. На руки брызнуло теплым. Взбесившись от вида и запаха крови, словно настоящий хорек, он в беспамятстве молотил в основном по лицу, получая в ответ и не чувствуя боли. Двое колошматили друг друга самозабвенно: за хорька; за «жри слизней»; за отца, получающего по носу от такого же рыжего Уизли; за обноски, за недоумка; за зависть способности дружить по-настоящему; за метку… За страх… За совесть… За любовь, в конце концов! Последнее и отрезвило, заставив разорвать клубок с шипением катающихся по полу молодцов. — Ишь, чего удумал! — Рон старательно пытался заткнуть кровавый фонтан из изуродованного носа. — И давно это у вас?! — Не очень, но можно считать, с того праздника у Лонгботтомов. — Девочку! Мою девочку! Мне тебя, может, убить все-таки?! — Я твоего отцовского благословения выпрашиваю, дурья ты башка! Стал бы я так мараться ради простой интрижки. Такое держится в кармане, а не преподносится. На тебе! — А-ха! Замечательно! После последнего подобного замечания все и началось. Драко попробовал убраться чуть в сторону. Но Рон с хохотом уже пытался удержать руками разбитый рот. — Это такие, значит, агрессивные переговоры! То есть ты не бледная моль, не мокрица, а мужик. И я, типа того, проникся. А ты знаешь, любезный друг мой, что есть такой человек, через которого мы, как через Эверест, вдвоем не переступим. Она нам коленку на горло поставит, одну тебе, а другую мне, и головы оторвет, не поморщится. — Знаю, — обреченно согласился Малфой. — Над этим работает Роза. Может, женщины как-то сами, а мы стороной. Пронесет, а?.. — Лишь бы… Хозяин дома намеревался уже присесть и начать колдовать по приведению в божеский вид, как случилось непредвиденное… Роза выпила чашечку чая в кафе, которую ей предложили совершенно бесплатно, в знак уважения к любимой, постоянной клиентке. Закрались сомнения, не принадлежит ли заведение ее Малфою. А за ними последовал сам собой и вопрос, не заказывал ли мистер Малфой еду с доставкой. Тайну разгласили за скромную мзду. Непонятно ведь было, почему столь сильно интересная вышеозначенному господину особа не посвящена в тайну расположения его офиса. Роза в предвкушении удачного сюрприза подходила к серенькому особнячку, не выбивающемуся из общего колорита района. Она представляла, что может не застать Драко на рабочем месте, но попытаться стоило. Секретаря в офисе не было. Его заменяла только бронзовая табличка с приемными часами. Она глянула на часы над дверями и присвистнула. Время-то окончилось пятнадцать минут назад. Двери оказались закрыты. Повинуясь странному компасу внутри она почти без цели пришла обратно к магазину. Осмотрела бегло террасу. Никого. И записочки в косяке двери не значилось. Не беда. Или… Девушка почувствовала безотчетный страх и, почти не владея собой, еле заскочив за угол ближайшего дома, трансгрессировала, представляя себе нечто похожее на дорожку к фонтану около замка. С непривычки Роза промахнулась и оказалась прямо в холле Малфой-менора. Откуда услышала приглушенные голоса и пошла на них, понимая кому еще принадлежит второй голос. Перед Розой предстало жутковатое зрелище побоища. Измызганные в крови рубашки, изуродованные лица. Но она не растерялась, подойдя во-первых к Драко. Но, только стоило ей увидеть подобие улыбки победителя на его расквашенных губах, как она с усмешкой подбоченилась, засучила рукава и начала с отца. Оплеуха была достаточной, чтобы смиренно сложить руки на груди и уставиться в потолок. Малфои умеют прятать эмоции. — Эпискеи, старый дурак! Ферула. Тергео. Да не сопи ты! — она бросила вертеть турунды и впихивать их в нос Рона. Прохладная ладонь на лице поглаживает. И совсем иной вопрос. Серьезный, без родственного сюсюканья, но наполненный почти паникой, маскируемой с трудом: — Где болит? Нос цел? Ты цел?! — почти прокричала она. — На квиддиче бывало хуже. Скажи ей, папа! Роза вспыхнула, отшвырнула палочку, уселась и сунула голову между коленями, занавесившись волосом. — Кдетин! — буркнул Рон с забитым носом. — А мне эпискеи? — подосадовал на свою поспешность Драко. Роза вскинулась, крутя вполне красноречивую дулю. Ее щеки подозрительно блестели, хотя ни содроганий, ни звуков плача не было. — Ладно, я сам, — он присел с оханьем, призывая валяющуюся где-то под диванчиком, отброшенную на всякий случай палочку. И все встало на свои места. Драко потонул в нежных, совсем невесомых объятиях, ощущая, как исцеляют чудодейственно мелкие поцелуи, касающиеся, словно снежинки, синяков на лице. Только заклятие, вправляющее мелкие переломы и вывихи, оказалось таким болезненным, что искры сыпанули из глаз. Роза возилась с бадьяном, обрабатывая обоих попеременно. Все предпочитали молчать. — Слышь, пойду я, — охнул внезапно Рон. — Третий — лишний. — А что врать-то будешь? — заботливо осведомился Драко. — Придумаю. Жизнь дорога! Он отвесил звонкий щелбан дочери, многозначительно зыркнул в сторону бывшего приятеля, приобретшего внезапно совсем иной статус, и трансгрессировал. Некоторое время Роза смотрела в пустоту невидящими глазами. Вдруг ее накрыла невиданная доселе истерика. Она пыталась вырваться из рук Малфоя. А когда он отпустил ее и все же поднялся на ноги, глядя сверху вниз, уцепилась за его штанину, смяв в кулаке. С кряхтением от боли в боку, скорее счастливый, чем подавленный, Драко поднял свой цветок на руки и понес, не совсем соображая куда движется.

***

Машинально они очутились в его старой детской спальне. Роза завертела головой рассматривая стену с рядом колдографий на уровне глаз. На них Драко был от маленького на руках у миссис Малфой, до практически взрослого, бросающего тяжелый взгляд в упор. Она могла видеть его в полной экипировке квиддичного ловца, одного и с командой. Среди юношей она признала несколько знакомых лиц. Приходилось видеть в общественных местах или на тех немногочисленных сборных приемах, призванных укрепить налаживающиеся отношения между враждовавшими прежде сторонами. Здесь не была только отражена жизнь после свадьбы. — А?.. — начала Роза. — Нет, Астории здесь нет, как и Скорпиуса. Я тебе потом покажу. Если захочешь… — запнулся он на полуслове, но продолжил нарочито весело: — Нравится тебе здесь? — Странно, — комментировала Роза, — понимать, что ты был маленьким. — Ок! Так я прямо тут вот в душ и забегу. Чувствую себя загнанной клячей. Но смешок Розы прервался от вида спины и синяка на боку, так и лиловеющего. Она смотрела и слепла, понимая, как это должно быть тяжело было ему смотреть на ее оголенную, доступную спину. Как только дверь захлопнулась, решение созрело само собой. Драко стоял под водой сейчас больше с целью остудиться и успокоиться. Он не мог объяснить себе, зачем привел ее именно сюда, в свою старую комнату. Возможно, потому, что их с Роном поступок выглядел слишком детским. Только последствия у него были ого! Пока он прижимался лбом к натуральному камню облицовки стены, со спины обдало воздухом, а за ним мягкое, теплое тело женщины прижалось, распласталось. Как сон наяву, лишь нежность рук, ведущих по груди. Он обернулся, чтобы видеть ее лицо в этот момент. Тихое умиротворенное выражение говорило о многом. Она сдавалась, даже страсти не испытывая. Дарила себя, указывая, что победитель выбран. Что, так или иначе, выбирает она его, сколько бы глупостей ни было наделано, кто бы ни воспротивился их союзу. Драко не смотрел в зеркало, опасаясь увидеть правду, удивляясь, как можно хотеть поцелуя от такого бойца, ведь он по праву считал себя привлекательным мужчиной. Но она тянулась к губам и была вознаграждена за свою тягу. Он не мог перестать ласкать ее губы, с нежностью скользить языком, чувствуя все более бесстрашный и изысканный ответ. Роза впитывала, как губка. И он позволил с удовольствием прикасаться к себе осторожным и неумелым рукам. Она вела кончиками пальцев по золотистым волоскам на груди и животе, оставляя слипшиеся дорожки. Прилаживалась так и этак с озорным выражением к начинающему поднывать члену. Пока не накрыл ее кисть своей, топя в плену пальцев, будто и не было ее маленькой ручки, легшей на шелковистую поверхность. Роза держалась крепко, обводя машинально головку большим пальцем, заставляя дышать чаще. Он передумал и убрал ее руку. Робкая любовница потупилась, чтобы рухнуть в пропасть сдерживаемых доселе страстей. Дамбу воспитания, каких-то надуманных преград, попыток окончательно удостовериться в собственном чувстве, понимая, что оно и так есть и похотью не ограничивается, прорвало. Девушка задохнулась во властных объятиях, ощущая движение не рук, а губ, ведущих так же, как она осмелилась прикоснуться лишь кончиками пальцев. Мягкость ее полной груди позволяла свести соски вместе и ласкать почти одновременно. Она и пыталась оттолкнуть, и притягивала партнера к себе. Мнимое противостояние заводило. Драко вытащил свою поверженную Розу и опрокинул на кровать, пугая откровенностью, не обращая внимания на собственные изображения, разбежавшиеся с колдографий, только несколько самых циничных старших Малфойчиков остались посмотреть на нечастое зрелище. Губы-губы, множество поцелуев, настойчивость рук, преодолевающая сопротивление колен. Роза изогнулась, ощущая широкий мазок языка. — О-о-о… — только и могла она выразить свое недоумение пополам с восторгом и стыдом. — Только не закрывайся! — попросил он тихо и вдруг, демонстрируя силу повернул лицом вниз. И она содрогалась и стонала, отдавая привкусом простой и чистой, кисловатой винной лозы. Это было щедро. Колени любимой разъезжались в бессилии, она лежала лицом в подушку, протягивая руки к нему, и он ухватил их крепко. Рукопожатия, с которых все началось, значили все еще много. Пальцы, хватающие до боли, дрожь и придушенный стон. Он рухнул сверху, ловя влажными губами, все еще хранящими ее вкус, мочку уха, пробираясь к уголку рта, к поцелую, чтобы показать, что она источает нектар. Хотелось, очень хотелось забыться в быстром движении. Вне двух тел не существовало вселенной на этот миг. Но он все еще был хозяином себе, и ее воля не была порабощена демонами познания. — Я готова! Возьми все… Возьми все, что твое… Как бесстыдно, как откровенно и искушенно прозвучали ее слова. Роза пыталась вложить в них лишь решимость, смешанную со стыдом, а прозвучала опытной соблазнительницей. Но ничего не стоило раскусить ее. Он знал, ожидая словесного подтверждения догадке. — Ты готова? Так не говорят, когда знают, что последует! Просто делают и все. Роза, не ври мне! Пути назад не будет. — А разве он есть сейчас? — ответила она рассудительно и почти обиженно. Пришлось терпеть новый поворот, сулящий неизвестно что. Роза оказалась в одном из самых обезоруживающих и шокирующих своей откровенной властью положений. С широко разведенными ногами, верхом на его коленях, спиной к своему мучителю, наблюдая сглаженный лобок, собственный живот и грудь, торчащие от возбуждения соски, капли пота, смешанные с непросохшей водой. Прикосновение губ к шее, плечам. Вторжение рук, скользящих сверху вниз, обводящих мягко полушария груди и вновь запускающих импульс разрушающего удовольствия. Она затрепыхалась, следя открытыми до боли широко глазами за движениями его пальцев, задыхаясь, подаваясь навстречу по собственной воле, и мягко, незаметно пришла, покрываясь испариной, расслабленно оседая. Вязкий, обильный секрет на пальцах… Голос в ухо, не менее возбуждающий бесстыдством и уверенностью. — Медленно, вместе… Это объединение, точка во времени и пространстве. Ощущать, а не прислушиваться, как я врасту в тебя… Она ничего не понимала дальше и не могла ручаться, что слова где-то прервались, став ритмом сердца, погрузив ее в кокон звуков. Она была словно под гипнозом, не чувствуя того, что он приказывал забыть, и ощущая только переполнение. Роза растворилась. Существовало только кружевное сплетение энергий, единение магии неотрывное от соприкосновения двух тел, настроенных на одну волну. Великолепней, чем можно описать словами. Странное, такое всеобъемлющее объединение двух людей не закончилось на этом. Она ощутила пустоту, но не разочарование, потому что расслабленное тело получало сполна необходимую поддержку в крепких объятиях. Она не понимала теперь себя, не знала суждено ли увидеть еще его лицо, чувствуя все еще, как он прижимается к ее спине, устроив обоих на боку. — Посмотри на меня, — услышала она сквозь вату мыслей. Повернулась неуклюже и увидела озабоченность, нежность, томление, сомнение и радость. И все это с легкой морщинкой, по вертикали перечеркивающей лоб. — Драко, — позвала она робко. — Драко, я люблю тебя и я обещаю… — Ну что? Не страшно теперь? Сам черт ведь теперь не брат?! Только не обещай научиться чему-то там! Ты совершенна! — Синяк пропал, — заметила Роза отрешенно, выгибаясь и целуя несколько раз его бок.