Все относительно

      Бо сидела в закусочной и с аппетитом поедала Бабулину лазанью, когда к ней подошла красивая девушка, в которой Бо опознала Белль.       — Простите, у вас не занято? А то у Бабули сегодня какой-то прилив посетителей, яблоку негде упасть, — пожаловалась она.       — Да пожалуйста, присаживайтесь, место не казенное, — пожала плечами Бо.       — Вы ведь живете в доме мистера Голда? — неловко краснея, спросила Белль.       — Да, он меня приютил за то, что я ему готовлю, а что?       — Я — миссис Голд, — Белль потупилась.       — О, черт! Между нами ничего не было! — в лоб заявила Бо. — Я только готовлю, и ничего более!       — Нет-нет, меня не волнует, с кем он там сейчас встречается, все в порядке… Просто хотела вас предупредить… — Белль вздохнула. — Будьте с ним осторожнее. Он… может злоупотреблять чужим доверием.       Уж мне-то ты можешь этого не говорить, милочка, с внезапным глухим раздражением и неприязнью подумала Бо, я знаю его гораздо лучше, чем ты. Она обаятельно улыбнулась:       — Спасибо за предупреждение, но я ему всего лишь готовлю. Остальное мне даже не интересно. И вообще я тут ненадолго. Я не сижу на одном месте, люблю, знаете ли, путешествовать.       Бо расплатилась и вышла из закусочной. Нет, реально, заколебали уже предупреждать о том, насколько плох Румпельштильцхен. Она вызвала тот момент из его воспоминаний, где он убил себя, чтобы спасти внука. Ну прямо злодей из злодеев, с раздражением фыркнула она про себя.       Однако, не пора ли ей нанести визит в какой-нибудь самый занюханный гадючник, чтобы обчистить кого-нибудь в бильярд, а заодно пособирать сплетни от лесорубов и прочих работяг о том, не появлялось ли каких-нибудь странных незнакомцев там, где они обычно проводят свой досуг?       Самой паршивой дырой в Сторибруке считался бар «Кроличья Нора». Туда Бо и отправилась вечером, соответствующе нарядившись.       Румпельштильцхен сидел за своей прялкой как на иголках. Уже так поздно, какого черта, где шляется эта дрянная девица?!       Он резко встал, подошел к столу, достал из ящика хрустальный шар и начал внимательно в него вглядываться.       — Ну, давай же, Бояна, появляйся, чтоб тебя, — шептал он.       В шаре наконец-то показалось изображение, от которого Румпельштильцхен дернулся и чуть не выронил шар.       — Какого черта? — возопил он. — Сговорились вы все, что ли?! Сначала Белль, потом Бо! Эта проклятая «Кроличья Дыра» будет преследовать меня до конца жизни!       Он выбежал из дома, сел в машину и рванул в «Кроличью Нору».       Бо уже обчистила троих молодчиков в игре на бильярде, перебрасываясь с ними шутками и вычленяя своим рысьим слухом чужие разговоры, когда в бар ворвался разъяренный Румпельштильцхен. Он подошел к Бо и стальной рукой сдавил ее плечо, тихо прошипев:       — Ты что творишь, дорогуша?! Зачем ты поперлась в эту грязную дыру?!       — Румпель, не здесь, прошу тебя! — она сердито засверкала глазами и схватила его за галстук. — Пошли на воздух, дорогой!       «Дорогой?! — чуть не взревел он в ярости. — Ну, погоди у меня, дай только до дома добраться, там я тебе устрою!»       Они вывалились на задний двор, и Румпельштильцхен припер Бо к стене:       — Я жду объяснений!       Бо стрельнула глазами куда-то вбок и, всполошено прошептав: «Сюда идут!», впилась своими губами в его губы. Он потом пытался убедить себя, что ответил ей чисто от неожиданности. У нее был вкус яблока с корицей, и Темный понял, что упивается им.       И тут его грубо схватили за плечо, и резко и бесцеремонно отдернули от Бо со словами:       — Ты слишком стар для такой девушки, ей нужен мужчина помоложе!       Румпельштильцхен почувствовал, как в его голове со звоном нарастает ярость, ярость настолько сильная, что становится трудно дышать. Он сейчас вырвет сердце этому здоровенному недоноску, вырвет его, и распылит по ветру, но сначала заставит ублюдка валяться у него в ногах и вылизывать его ботинки!       — А ну убери от него руки, козел! — вдруг завопила Бо, схватила тянущего к ней руки мужика за кисть и вывернула так, что здоровяк шлепнулся на колени, а его сухожилия затрещали. — Тронешь его — получишь от меня!       Она несколько раз ткнула скулящего мужика лицом в заплеванный асфальт и отпустила восвояси, дав несильного, но унизительного пинка под зад. Мужик постарался убраться подобру-поздорову, пока эти психи не спустили с него шкуру.       — Ты меня защитила от него, — прохрипел в ярости Румпельштильцхен. — МЕНЯ… Ты хоть понимаешь, что я сейчас хочу с тобой сделать?       — Вообще-то, я защищала не тебя от него. Я защищала его от тебя! — она пристально смотрела в его глаза. — Я не знаю, что ты там собирался с ним сделать, но, стопудово, это было бы что-то ужасное, выходящее за рамки добра и зла. И я зуб даю, что он тебя просто не узнал.       — Да меня в этом городе даже тараканы знают! — проревел Темный.       — Румпель, до сих пор твоей визитной карточкой были волосы до плеч и трость с золотой рукояткой. Волосы ты обстриг, кстати очень даже зря, трость куда-то подевал, и ты не единственный мужчина, который прилично одет. Если бы он тебя узнал, то валялся бы у тебя в ногах, умолял дозволить поцеловать в ботиночек, а потом, поджав хвост, быстренько убрался бы с глаз долой.       Румпельштильцхен выдохнул, постепенно успокаиваясь.       — Я дождусь от тебя объяснений, какого черта ты здесь делаешь? — уже почти спокойно спросил он.       — Выясняла, не появлялся ли кто-то новенький типа меня в местных злачных местах, — заявила она, — потому что в приличной части города моей жертвы определенно нет. Выяснила, что никто ничего не знает. Думаю, что он захоронился в лесу. Так что все следующие дни я буду усиленно делать вид, что мне жутко понравился ваш лес.       — А меня ты могла предупредить, куда ты пошла?! — ноздри у Темного опять раздулись в раздражении.       — А ты за меня волновался? Как мииило! — обрадовалась Бо.       — О, я даже выразить не могу, как я волновался, — проворчал Румпельштильцхен. — Я очень хочу вернуть свою память в целости и сохранности!       — Ну, конечно, хочешь! — хихикнула Бо.       — Поехали домой. Ты, кстати, так и не приготовила ужин.       — Ну, прости. Я исправлюсь, честное слово.       Они двинулись по направлению к машине.       Румпельштильцхен проводил Бо до ее спальни и, не удержавшись, остановил ее в дверях и прильнул своим ртом к ее губам. Когда поцелуй закончился, Бо облизнула губы, что вызвало в Темном дрожь, и заявила:       — Темный шоколад с апельсином и миндалем. Мой любимый вкус. Мы теперь с тобой так желаем друг другу спокойной ночи?       Он криво улыбнулся.       — Если ты не будешь против, — ответил он.       Бо погладила его по груди.       — Спокойной ночи, Румпельштильцхен, — сказала она и скрылась за дверью.       — Спокойной ночи, Бо, — пробормотал он и ушел к себе.