Все относительно

      Когда Румпельштильцхен добрался до своего дома, Бо уже была там. Она лежала ничком на полу возле дивана в гостиной и тяжело дышала, а ее руки все еще слегка подергивались. Он подошел, помог ей принять вертикальное положение, усадил возле дивана и сам уселся рядом, обнимая ее за плечи и прижимая к себе.       — Я видела, как ты убил своего отца в Тартаре… — прошептала Бо.       Румпенштильцхен застыл, приготовившись к тому, что она сейчас начнет говорить о том, как он мог, это же его отец, надо было простить и отпустить…       — Правильно сделал! — выдохнула она.       — Что?! — он не поверил своим ушам.       — Твой папаша был таким законченным ублюдком, пробы ставить негде было. Правильно сделал, что его убил, такого обязательно надо было убить.       — Боюсь, что я на него похож, — пробормотал Темный, уткнувшись в волосы Бо.       — Ни черта не похож. Ты стал Темным, чтобы защитить своего сына, а когда ты его предал, то всю жизнь мучился, искал его, и уничтожил свой мир, чтобы вернуть себе его назад. Твоему папаше до тебя, как раком — до Китая.       Она со стоном шевельнула раненым бедром.       — Позволь мне все-таки залечить это магией, — мягко сказал он.       — Ладно. Теперь уже все равно… — она уткнулась ему в шею.       Он провел рукой над больным бедром, исцеляя его в мгновение ока.       — Ты уже можешь ходить? — спросил Темный.       — Попробую…       Они встали. Румпельштильцхен, бережно обняв Бо за талию, повел ее в спальню.       — Спать днем? — слабо удивилась Бо.       — Ты измотана, тебе надо отдохнуть. И ты не отвертишься, я буду стоять у тебя над душой, — ухмыльнулся он.       Румпельштильцхен загнал Бо в душ, а сам остался ждать ее в комнате. Он снял пиджак и туфли и улегся на кровать, заложив руки за голову и прикрыв глаза. Через некоторое время он почувствовал, как кровать подрагивает: Бо устраивалась рядом.       Темный перевернулся на бок и подпер голову рукой, смотря на Бо.       — Что? — прищурилась она.       — Иди сюда, — прошептал он, притягивая к себе Бо. От этого движения полотенце, которым она была обернута, спало с нее, обнажая ее смугловатую в белесых шрамах кожу. Румпельштильцхен провел по спине Бо ладонью. От ощущения гладкости и шелковистости ее кожи под своими пальцами его кровь кинулась вниз, приливая к промежности, возбуждение было моментальным и очень интенсивным. Темный выдохнул сквозь стиснутые зубы. Не спеши, это все слишком быстро, сказал он себе. Бо молча смотрела на него своими кошачьими глазами, и он отметил, что зрачки в ее синих глазах почти скрыли радужку. Румпельштильцхен осторожно коснулся ее губ своими. Она ответила со стоном, после чего на Темного нахлынуло такое желание, что он сорвался. Он больше не мог себя сдерживать, он хотел этого уже, кажется, сто лет, именно так он ощущал последние несколько недель. Он исступленно ласкал ее лицо, грудь, бедра, он наслаждался ее ароматом, пока она помогала ему раздеться. Когда он вошел в нее резким толчком, она обернулась вокруг него подобно виноградной лозе, закинув свои стройные ноги ему на талию. Сначала Темный двигался медленно и нежно, но Бо протестующе застонала, приведя его в восторг, потому что тогда он, наконец-то, смог отпустить себя и начал со стонами буквально вламываться в нее, грубо и сильно, как он все время того и желал, наращивая темп. Это было больше похоже на безумие, он довел Бо до пика в несколько толчков и почти тут же последовал за ней. После этого они еще долго лежали, тесно прижавшись друг к другу, восстанавливая свое обрывающееся дыхание.       Когда к Бо вернулся разум, она поняла, что она только что сделала. Она была с женатым мужчиной. Который 30 лет любил другую женщину.       — А как же Белль? — прошептала она.       Румпельштильцхен коснулся губами ее виска.       — Я любил ее так долго без надежды на то, что мы встретимся, что она стала моей навязчивой идеей, — вздохнул он. — Как видишь, ничего хорошего из этого не вышло. Я постоянно был вынужден ломать себя, потому что она хотела сделать из меня героя прямо сию минуту, а она все время огорчалась от того, что не выходит героя из Темного меня. Сплошное мучение и расстройство. С тобой я такого не чувствую. Ты знаешь про меня все и видишь меня так, словно я стеклянный. Это громадное облегчение. Я только очень боюсь того момента, когда ты решишь, что тебе надо уйти.       — Ты не хочешь, чтобы я уходила?! — изумилась Бо.       — Я всеми фибрами моей темной души заранее ненавижу этот момент, — совершенно искренне заявил Румпельштильцхен.       — Ты уверен, что ты хочешь, чтобы я с тобой была? — Бо никак не могла успокоиться.       Румпельштильцхен навис над ней, глядя в ее глаза.       — Хочу! — решительно сказал он. — Очень!       Бо прикусила губу.       — Тогда нам надо выяснить один очень важный жизненный вопрос, — задумчиво изрекла она. — Видишь ли, Румпель, ты очень чадолюбив. А вот я… как бы это сказать…       — Ты не хочешь детей, да? — мягко спросил он.       — Да! Постой, как ты понял?       Румпельштильцхен засмеялся.       — Когда ты сталкивалась с Белоснежкой, которая везде ходит со своим младенцем, у тебя было такое выражение лица… Не знаю, как его описать… Короче, смесь ужаса от ожидания того, что она вдруг предложит тебе его подержать, и радости от того, что у тебя этого нет.       — Верно, — хихикнула Бо. — Но это еще не все. Я заключила с прабабушкой сделку, в результате которой вся моя фертильность перешла к абсолютно бесплодной паре. И договор этот необратим, хвала богам. Так что если ты все еще хочешь детей, то подумай, надо ли связываться со мной, потому что от меня ты их не дождешься.       — Ты знаешь… Я тут подумал и понял, что я как-то в последнее время боюсь их заводить. Мой первый сын Бей… Ты знаешь, что с ним стало… — лицо Румпельштильцхена исказилось страданием. — Моему второму сыну повезло еще меньше, чем Бею, у которого хотя бы какую-то часть его жизни был отец. Кто его знает, что случится, если у меня вдруг появится еще один отпрыск. Я лучше ограничусь внуками и правнуками, кто-то же из моих потомков захочет их завести. Так что ты можешь не беспокоиться, если мы и расстанемся с тобой когда-нибудь, а я надеюсь, что этого не случится, то не по детной причине.       Они молча полежали еще немного, наслаждаясь взаимным теплом, и тут Румпельштильцхен все-таки не утерпел.       — А что же твоя прабабушка потребовала за награждение тебя бесплодием? — с любопытством спросил он.       — О, сущую безделицу, — хихикнула Бо. — Я тогда отбрыкивалась от любой родственной опеки, так она все-таки потребовала, чтобы я согласилась принять ее магическую защиту. Вся фишка в том, что теперь она имеет возможность за мной периодически подглядывать, не напрягаясь. Перестраховщица.       Темный подмял Бо под себя.       — То есть, если что, она будет видеть все подробности наших взаимоотношений, — с глумливым видом уточнил он.       — Да.       — И она будет видеть вот это? — он медленно поцеловал Бо в губы. — И вот это? — он закинул ее ножки себе на талию, и начал покрывать поцелуями ее шейку. — И вот это тоже? — его губы спустились ниже, лаская ее нежно-розовый сосок.       — В... все, — ладонь Бо легла ему на затылок.       — Ну, в общем-то, это не наши проблемы, — пробормотал Румпельштильцхен, задыхаясь от желания.       Вниз они спустились много позже и голодные, как волки. После ужина Бо устроилась перед горящим камином с книжкой, а Румпельштильцхен сидел за своей прялкой.       — Ты все думаешь о Гидеоне? — вдруг подала голос Бо.       — Да, — он не стал отпираться. — Этот дурачок хочет убить нашу Светлую и забрать себе ее силу, чтобы стать героем и победить Черную Фею.       — Странные у него понятия о геройстве. На мою прабабушку однажды нарвался такой «герой». Хотел в точности того же — забрать силу. Она уже тогда была Светлой.       — Она его убедила не делать этого? — хмыкнул Румпельштильцхен.       — Не-аааа… Она его распылила.       — И осталась после этого Светлой? — не поверил своим ушам Темный.       — Так ведь все относительно. Ты должен это знать, но я на всякий случай тебе перескажу, что мне говорили: Темные маги работают на то, чтобы как можно больше себе всего загрести. Они не будут делиться за просто так, они сделают все, чтобы дать меньше, а получить от сделки по максимуму. У Светлых принцип работы совершенно другой. Светлые ничего не загребают, они наоборот отдают, у них принцип: больше отдашь — больше получишь, и от этого их магия становится только мощнее. Моя бабуля не стала скрываться от того идиота, она просто принялась делиться с ним всей своей мощью. Его тело не выдержало такого издевательства.       Румпельштильцхен содрогнулся.       — Хорошо, что Эмма про этот прикол не знает.       — Ты бы мог уговорить Эмму, чтобы она пошла с твоим сыном к этой Черной Фее и помогла ее замочить. Что, если собраться кучкой: пара-тройка магов, несколько героев, фея и гном, просто на всякий случай, и двинуть в тот мир?       — Да Эмму-то можно. А вот Гидеон… Я не знаю, — вздохнул Румпельштильцхен.       — Ну так попробуй. Включи свое красноречие и предложи своему сыну отпинать твою мерзкую мамашу скопом. В конце концов, это гораздо веселее, чем убивать Эмму.       Румпельштильцхен встал из-за прялки, подошел к Бо и уселся рядом с ней на диван, потянувшись губами к ее уху.       — А знаешь, дорогая, — промурлыкал он, лаская ее мочку и вызывая у Бо мурашки по всему телу. — Это может сработать. Спасибо.