Гетерохромия.

Малый кабак в подвале у торговых рядов. Фонарь масляный еле горит. Скользкие ступени. Прочная дверь. Половой в грязном фартуке отваживает пьянчужку: «Местов нету». Внутри — спёртый дух горелых шкварок и самогона. Полумрак. Две свечи в комнате — на стойке и на столе. Бренчит балалаечка. За столом меж тёмными личностями — говорок вполголоса:  — Слышь, Харява, кодлу Когтя замели в Зареченске.*  — Парашу гонишь. Кто принёс?  — Верняк. Щипчик мелкий утечь успел, он видел.  — Всех повязали?  — Гуртом. Снежок оконался шмальнули в него.  — Жаль Снежка. Знатный скокарь был.  — Маруха его грозится всё полицейское гнездо извести. Бомбу ищет.  — Так охолонуть бы, воздуха́ дать. Жаль красаву. — Воздуха́ не решают. Там дело марьяжное. — «Жаль, жаль». Разжалился тут! Зареченский общаг пусть платит, у нас другая закавыка. Большой их зашухарил.  — Большой при делах?  — У них с Когтем старая маза. Может от него и наводку принял. — Не то. Там маравихер шоры давал, весь табаш расписал, а перед самой облавой — соскочил. Тухлый он… — Всё одно, фараонам малява от Большого была. Шептун нашуршал: «прям его фамилиёй подписано». — А нам что до зареченских? Ну, увязли, такой фарт выпал. Нам же вольнее, поле больше.  — Ты меркуй, Большой концы обрубает, вчистую фраером выйти хочет. Сегодня Коготь, а завтра? Наша очередь? — Надо сход собирать. Решать надо. — Щипчик где? Он, жиган молодой, слетит — вовек правды не узнаем.  — Узнаем. Правда, как водица, дырочку найдёт. А с Большим пора решать. А то как барсук в норе застрял, ни туда, ни сюда. Фраер полу-фартовый, едрить твою…