She Wears It Well

      — Мама! Мама! Ты видела нас?       — Конечно, дорогой. Это было восхитительно, — Реджина улыбнулась с края пирса и помахала своему сыну, сидящему на водном мотоцикле. Его вторая мама сидела позади него и держалась за спинку сидения. В свои двенадцать Генри был слишком взрослым для того, чтобы Эмма могла его обнимать, но слишком маленьким, чтобы кататься на гидроцикле в одиночку.       — Эй, Реджина, — Эмма одарила её медленной улыбкой, перед тем как помочь Генри слезть с мотоцикла и спрыгнуть в воду.       — Эмма. Поздравляю с тем, что ты не утонула.       — Я ж теперь, вроде как, ведьма. Мы не тонем.       Реджина рассмеялась, услышав это. Несмотря на теоретически правильное описание, «ведьма» всё равно было не первым, что пришло ей на ум, когда она увидела Эмму. Громоздкий оранжевый жилет играл плохую службу для бикини, которое было на Свон. Днём ранее, когда Эмма сняла свою футболку, чтобы показать чёрное бикини, которое, конечно, идеально на ней сидело, сухость во рту Реджины идеально играла в противовес с влажностью, что образовалась между её сведённых бёдер.       Эмма Свон была великолепна. Другого слова и подобрать нельзя было.       Как Королева, Реджина, разумеется, располагала выбором в пользу самого статного и красивого во всём Зачарованном Лесу, как порой и случалось. Хоть она не могла помнить во всех деталях каждого ухажёра, она была уверена, что ни один из них и в сравнение не шёл с матерью её сына. Если бы Эмма была известна в те времена, барды бы слагали сонеты о её красоте, принцы и крестьяне отдавали бы за неё жизнь, художники могли бы…       — Реджина!       Меньше размышлений, больше концентрации внимания, повторяла она про себя, как только на горизонте появилась Эмма. На ней больше не было спасательного жилета. Генри вернул его угрюмому механику Майклу, который сдавал в летние месяцы катера и водные мотоциклы в аренду. Эмма стояла на расстоянии меньше метра от неё, её тело мерцало и искрилось на солнечном свету, поддразнивая Реджину крепкими мышцами и мягкими изгибами.       — О чём думаешь? — сказала Эмма.       Реджина бы и за целое рубиновое состояние не сказала Эмме, о чём думает.       — Что следующее на повестке дня у нашей дружной семьи? — спросила она, глядя на Генри, в целях отвода собственных глаз от тела Эммы.       Генри настоял на том, чтобы провести день вместе со своими мамами, делая всякую всячину, которая, конечно, была за пределами зоны комфорта Реджины. Ей нравилась её непосредственность в планах и она жёстко контролировала своё удовольствие. Поэтому она оставила все решения на Генри с Эммой, и это означало, что сама она имела слабое представление о том, что её сегодня ждёт.       — Для начала мороженое, не так ли?       — Естественно. Должно быть уже прошло два часа с тех пор, как ты дала нашему сыну пустые углеводы.       Она вернулась к скамейке, с которой смотрела на то, как Эмма и Генри рискуют жизнью, катаясь на этой смертельной водной ловушке. Она села, выудила из большой пляжной сумки тюбик с солнцезащитным кремом и подозвала Генри. И пока она читала на его лице возмущение по поводу её излишней суеты, ей уже захотелось сделать замечание на его бег по деревянному причалу босиком. Только мать обладала таким терпением.       — Мам!       — Повернись, Генри. Тебя нужно намазать кремом, иначе твои плечи сгорят.       — Но я в состоянии сделать это сам, — сказал он.       — Будь хорошим, и Эмма даст тебе денег на мороженое.       Эмма рассмеялась:       — Я покупаю?       — Ну, дорогая, это же была твоя идея, — Реджина почувствовала прилив желания, как только заметила Эмму, втискивающую свою задницу в крошечные обрезанные джинсовые шорты, которые прикрывали обзор едва ли больше, чем бикини.       Генри вздохнул и передёрнул плечами, пока она втирала крем в его бледную кожу, бормоча о том, чтобы его мучения как можно быстрее закончились. Его мучения? Он просто должен был смириться с чрезмерной заботой его матери. Он просто должен был попытаться быть взрослее, чем эта соблазнительница, не стеснявшаяся выставлять на показ свои прелести на всеобщее обозрение.       Группа молодых парней смотрела с открытым ртом на Эмму, капая слюной. Один из них даже нерасторопно улыбнулся, отсалютовав ей, поднося кончик пальца к виску.       — Доброе утро, шериф, — сказал он, пока его глаза бродили по формам Эммы.       — Хэй, Люк. Прекрасный денёк, не так ли? — ответила на приветствие Эмма.       Молодой человек лишь кивнул и продолжил идти, сворачивая шею и смотря на неё таким похотливым взглядом, какой Реджина сочла непереносимым. Она тут же захотела прикончить его парочкой огненных шаров. Как он посмел даже взглянуть на неё? Он не был достоин даже дышать одним воздухом с Эммой…       — Чего тебе взять? — спросил Генри, когда взял у Эммы деньги.       — Я буду рожок с шоколадным и карамельным шариком. Посыпанный шоколадной крошкой, — сказала Эмма. — И орехи, но только если они будут покрыты шоколадом. И что-нибудь попить. Колу, Пепси, Доктор Пеппер, без разницы. Большой стакан.       — Мам?       — Один шарик ванильного йогурта и бутылку воды, пожалуйста.       — Это не мороженое, Реджина. Это похоже на наказание за то, что ты не ела свои овощи, — Эмма пихнула её плечом. — Поживи для себя немного.       — Ванильный йогурт, Генри, — она улыбнулась ему, зная, что он начал беспокоиться о том, что она заставит его взять себе что-то менее сладкое и калорийное. — Но ты можешь взять себе что угодно — карамель, шоколадные стружки, что хочешь.       — Потрясающе. Спасибо, мамы, — в мгновение ока он испарился и уже бежал, вставая в очередь.       — Ты никогда не балуешь себя? — спросила Эмма, пока они обе смотрели, как убегает их сын.       Редко, подумалось ей. И почти всегда, когда рядом Генри и Эмма. И порой поздно вечером или первым делом с утра, когда все её мысли были обращены к трогающей себя Эмме, уступая, в конце концов, её же желанию, представляя руки Эммы на всём её теле.       — Крайне редко, — сказала она, наслаждаясь ворчанием Эммы на её внезапную честность.       — Я не верю, что ты надела костюм даже в день семейного отдыха, — сказала Эмма. — И тебе не жарко во всей этой духоте? — она развела руки и, положив их на спинку скамейки, подставила лицо под солнце, закрывая глаза.       Реждина посмотрела вниз на свою собственную одежду: лёгкий летний костюм — длинные шорты и пиджак, надетый поверх льняной блузки без рукавов. Как же она любила одежду в этом мире — безграничное количество вариантов и нет надобности ждать неделю швею, которая изготовит её.       — Некоторые из нас ценят свои достоинства и не чувствуют нужды выставлять внушительные преимущества на всеобщее обозрение, — в очередной раз её взгляд переместился на грудь Эммы.       Стоит лишь чуть-чуть потянуть за шнурок на чёрном бикини, и глаза Реджины смогли бы в полной мере запечатлеть желанное обнажённое тело.       Надменная улыбка образовалась в уголках рта Эммы:       — Хм, внушительные?       — Я имела в виду, что мои бы были внушительными, если бы я их выставляла напоказ, — она побледнела, когда поняла, что сказанное ею вряд ли соответствовало первоначальному высказыванию.       Эмма повернула голову, щурясь от солнца и фокусируя взгляд на блузке Реджины.       — А они об этом знают? — она усмехнулась и склонила голову обратно на скамейку. — Сними пиджак, Реджина. Наслаждайся солнцем. Пусть мир увидит твои внушительные преимущества, — в словах Эммы был целый мир секса и обещания. — Ты будешь выглядеть также достойно и без своего пиджака. Ты всегда выглядишь замечательно, и мы обе это знаем.       Реджина подавила улыбку. Она уделяла большое внимание своей внешности и была достаточно честна с собой, чтобы признать, что большая её часть хотела произвести впечатление на Эмму.       Эмма отвернула голову в сторону, меняя тему:       — Он был хорош сегодня.       — Я знаю.       — Он делал всё, как я ему говорила и не пытался вытворить что-либо глупое или опасное. В его возрасте я бы так себя не вела. Я бы сломала руку или угробила водный мотоцикл, наверное, — она издала мягкий звук, нечто среднее между выдохом и смешком. — Ты воспитала хорошего ребёнка, Реджина. Ты должна гордиться.       Из множества вещей, в которых она могла бы обвинить Эмму, — а она могла бы заполнить целую книгу сотнями подобных вещей — признание родительских способностей Реджины точно не стояло среди них. С момента возвращения из Неверленда, Эмма спокойно хвалила её. Ни родители, ни даже бывшая Злая Королева и легендарный Спаситель не должны были больше рисковать потерей их сына. Это было тем, что связывало их.       — Он хороший мальчик, — сказала она, — но это наша общая заслуга. Я дала ему любовь, а ты подарила ему веселье. Ты тоже должна гордиться, Эмма.       Эмма пожала плечами. — Да, но я всё ещё новичок в этом деле. Все знают, что ты его мама. Я просто отрада, на которую, он думает, действует взгляд щенячьих глазок.       — Он унаследовал его от тебя, — когда-то её беспокоил тот факт, что щенячий взгляд сына был точной копией его матери, но теперь она начала находить это очаровательным. Сходство между Генри и Эммой было поразительным, но нисколько её не обижало. Наоборот, когда рядом с ней был только один, казалось, что её окружали они оба. — У тебя точь-в-точь такой же взгляд, когда ты пытаешься провернуть какую-нибудь очередную глупость мимо меня.       — Но различие в том, что ему всё сходит с рук, а у меня никогда не выходит.       — Я не сказала бы, что никогда. Ты делаешь вполне всё верно с этой тактикой.       Эмма села ровно, спрятала руки под бёдрами, на её лице отразилась растерянность.       — Когда? Когда ты позволяешь мне так делать?       Реджина слегка встряхнула головой. Для женщины, обладавшей только свойственными ей хвастовством и заносчивостью, Эмма была порой восхитительно — о чём снова не хочется говорить — неуверенной в себе.       — Ну, сегодня я здесь, и позволяю тебе управлять нашим времяпрепровождением, и также, я последую твоему совету и сниму пиджак, — она закатила глаза, когда Эмма одарила её взглядом «потому что я тебе так сказала». — Но это только потому, что сегодня такой прекрасный день.       — Ты можешь убеждать себя в чём угодно, но ты буквально сейчас сообщила мне, что у меня есть секретное оружие, и я не буду бояться воспользоваться им в дальнейшем.       Разум Реджины чуть не закоротило, представляя те вещи, которые она охотно бы позволила Эмме, если бы она вежливо попросила. Или возможно потребовала бы. Она пока не отказывала себе в этой фантазии.       — Не бойтесь, мисс Свон. Я думаю, я смогу ещё противостоять вам, невзирая на вашу суперспособность или секретное оружие, которое вы бы пустили в ход.       — Теперь можешь?       Она стянула пиджак со своих плеч и сложила его аккуратно, положив на скамейку рядом с собой.       — Я уже много раз предупреждала тебя, Эмма — ты и не представляешь, на что я способна.       Глаза Эммы мгновенно расширились, смотря на руки Реджины, а затем на её блузку, которую стратегически не стали застёгивать на третью пуговицу, зная, что это откроет небольшой обзор на кружева.       — Я была права, — голос Эммы был тихим и искренним. — Ты выглядишь отлично.       Реджина чуть покраснела, но улыбнулась одной из своих самых ярких улыбок, так как Генри был уже на подходе к ним, балансировавший и пытавшийся не выронить их напитки и мороженое. Прежде чем он успел подойти к ним, Эмма понизила голос и сказала:       — И если тебе понадобится помощь с солнцезащитным кремом, дай мне знать, потому что я всегда готова.