She Wears It Well

      Хэллоуин был вторым любимым праздником Реджины. Они праздновали каждый Хэллоуин в Зачарованном лесу, хотя это был скорее сезонный фестиваль сбора урожая и прихода зимы, совершенно не имевший ничего общего с современной американской версией. Тем не менее, за что Реджина, вероятно, любила этот праздник, так это за то, что ей удавалось больше времени побыть вместе с Генри; день, в который она могла наряжать его и слушать, как он просит конфеты со словами «сладость или гадость», всегда был для неё одним из самых ярких в году.       В прошлом году из-за Неверленда они не праздновали Хэллоуин. И даже если бы могли, Реджина сомневалась, что Генри захотел бы пойти с ней. Он, наверное, предпочёл бы пойти с Эммой, Снежкой и Дэвидом. Она никогда не была настолько благодарна, как за те изменения, которые произошли за прошедший год. Теперь он хмурился на неё только потому, что был обычным подростком, а не потому, что видел в ней кого-то кроме мамы.       Город проводил в этом году бал-маскарад, и Генри высказал желание быть Зорро. Эмма купила ему фильмы с Антонио Бандерасом, и он моментально увлёкся этим персонажем.       Теперь, когда они были друзьями, это был своего рода вечер, на который Эмма могла приехать в особняк, так, что обе женщины могли быть частью всех важных событий в жизни Генри. Неизменно они могли разделить вечер за парой бокалов вина, а Эмма могла остаться. Как утверждала Реджина, попросту было практично, чтобы Эмма спала в гостевой комнате, а не шла домой в свою квартиру. И она ни разу не упомянула, что была счастлива, когда рядом с ней были и Эмма, и Генри. Не много вещей существовало, которыми она бы наслаждалась больше, чем приготовление завтрака для своей маленькой семьи, предвосхищая их восторг отведать её блинчики и французские тосты.       Эмма, однако, всю неделю проводила на ночных сменах, и не могла пойти на Хэллоуинский маскарад. По этой причине Реджина предложила Эмме подготовить костюм для Генри.       Стоя перед дверью в квартиру Эммы, она нервно вытерла руки о своё шерстяное зимнее пальто. Под ним было надето кремовое крестьянское платье, а вокруг талии был завязан красный шёлковый пояс, соответствующий красной маске, лежавшей в её сумочке. Она надеялась, что сын одобрит её наряд. Когда Генри попросил её надеть платье, которое бы соответствовало его наряду так, чтобы он мог пойти с ней, она расплакалась от счастья. Её сын, её маленький принц, хотел пойти с ней!       Прежде чем она подняла руку, чтобы постучать, Генри распахнул дверь, сверкнул угловатой ухмылкой и помчался обратно в квартиру.       — Эй, мама. Ты должна помочь мне. Эмма всё упрямится и говорит, что не пойдёт. Ты должна помочь придумать ей костюм.       Она переводила взгляд со своего сына на его вторую мать, которая пребывала в полном недоумении. Эмма сидела на табурете в своей крохотной кухне с банкой содовой.       — Я уже сказала тебе, что работаю в ночную смену, Генри. Никакого костюма, — она закатила глаза, посмотрев на Реджину. — Так или иначе, позволь своей маме посмотреть на то, как ты потрясающе выглядишь.       Генри сделал паузу в своих неугомонных движениях и обернулся, широко разведя руки. Реджина увидела чёрные брюки с лампасами, атласная строчка которых шла по ноге, делая его выше, отличая от того мальчика, образ которого закрепился в её голове. Струящаяся чёрная рубашка его дедушки, несомненно, была затянута поясом, вокруг которого был надет кожаный ремешок с просунутой через него рапирой. Накидка, которая, возможно, когда-то была простынёй, сейчас была окрашена в чёрный цвет и была закреплена на шее старой цепочкой от часов. В качестве маски выступала чёрная шёлковая полоска с вырезами для глаз, края которой были прошиты очень профессионально. Усы были нарисованы карандашом чуть выше губы, а на подбородке красовалась чёрная бородка.       Реджина излучала гордость. — Ты, безусловно, будешь самым красивым мужчиной на маскараде.       Его лицо засветилось. — И ты одета прямо как испанская леди. Как я и просил!       — Ну, конечно, — она переглянулась с Эммой, молча сходясь на мнении о том, что они редко в чем-либо отказывают Генри.       — Но ты должна сказать Эмме, чтобы она тоже надела костюм.       — Работа, Генри. У шерифа важная работа, — Эмма вздохнула. Очевидно, этот аргумент уже звучал некоторое время до прихода Реджины.       — Но это глупо. Все будут на вечеринке, следовательно, тебе нужно быть там, чтобы следить за всеми, — он топнул ножкой, и это так сильно напомнило Эмму, от чего Реджина хихикнула.       — Что-то насмешило тебя, Реджина?       Она покачала головой. — Ты проделала большую работу над его костюмом, Эмма.       — Руби сделала всё самое сложное, пошив и прочее.       — Прекрати это.       — Что? — нахмурилась Эмма.       — Уклоняться, когда я пытаюсь сделать тебе комплимент. Это случается так редко, что тебе надо бы научиться принимать их как данное.       Рот Эммы изогнулся в улыбке, но она скрыла это, поднося банку содовой ко рту.       — Ну, пришло время вам двоим отправиться на маскарад, а мне на патрулирование, — она достала значок шерифа и встала, чтобы закрепить его на поясе джинс.       Генри снова топнул ногой.       — Но ты должна пойти на вечеринку с нами! — он состроил щенячьи глазки. — Пожалуйста, Эмма?       Эмма перевела взгляд с него на Реджину, вымаливая у неё поддержку. Та усмехнулась и снова покачала головой.       — Я не помогу тебе победить собственное секретное оружие, Эмма, — она постучала пальцем по подбородку, раздумывая о способе, при котором и Генри останется счастливым, и его мать не потеряет репутацию. — Но твой сын кое в чём прав. Все будут на вечеринке, так что тебе лучше бы оставаться там. К тому же, у тебя будет телефон и пейджер. И ты бы спокойно смогла надеть такой костюм, который сочетался бы с костюмом твоего сына и продолжал бы оставаться практичным для работы, — она повернулась к Генри, — Если ты — Дон Алехандро, тогда не думаешь, что Эмма могла бы быть Доном Диего?       — Ну конечно! — согласился он. — Почему я не подумал об этом сразу?       — Дон Диего? — спросила Эмма.       — Настоящий Зорро и наставник Дона Алехандро, — на озадаченный взгляд Эммы она добавила, — Энтони Хопкинс. Ты вообще обращаешь внимание на то, какие фильмы даёшь нашему сыну?       Эмма уперла руки в боки.       — Ты имеешь ввиду, что я должна пойти как пожилой мужчина?       — Я имею ввиду, что ты должна пойти в качестве наставника своего сына, — про себя Реджина отметила, что Эмма, кажется, больше не возражала, что не должна идти вообще. — И Энтони Хопкинс очень привлекательный пожилой мужчина, — она скрестила руки на груди. — Просто переоденься в чёрные брюки, белую рубашку и захвати меч своего отца.       Эмма приняла оборонительную позицию, также скрещивая руки и выставляя подбородок вперёд.       — У меня нет чёрных штанов.       — А как насчёт кожаных?       И в следующую секунду, услышав слова, исходившие из своих уст, она пожалела о том, что сказала это. Потому что она никогда не видела Эмму Свон в кожаных штанах в живую. Это был фрагмент тех сексуальных фантазий, которые она успела увидеть в её голове. И в этой сцене штаны были спущены до щиколоток Эммы, пока Реджина стояла на коленях перед ней и орудовала своим языком внутри. И звуки — хрипы и всхлипы, и то, как она простонала имя Реджины, будто оно было чёртовой молитвой, — звучали в её голове, словно симфония. Она почувствовала, как румянец разлился по её лицу, и она опустила голову, отчаянно пытаясь спрятаться от вопросительного взгляда Эммы.       — Ты рылась в моём шкафу, когда я не видела?       — Ты, — она махнула рукой в сторону Эммы, до сих пор не смея встретиться с ней глазами, — создана для кожаных штанов. Вряд ли мне нужно шастать по твоему скудному гардеробу, чтобы в этом убедиться, — она попыталась вернуть самообладание. — Теперь иди и переоденься, чтобы мы все смогли пойти на этот маскарад.       Эмма недовольно заворчала и продолжала ворчать себе под нос, уходя в спальню. Реджина села на диван, и Генри присоединился к ней, стряхивая ворсинки со своих чёрных штанин.       — Я знал, что ты сможешь убедить её, мам, — сказал он. — Она всегда делает то, что ты ей говоришь.       Реджина усмехнулась. — Это далеко не так, милый.       — Так. Всё время. Даже когда тебя нет рядом, а я прошу у неё всякую ерунду, она всегда спрашивает, что бы ты сказала на это, и в итоге делает именно так.       — Ну, я уверена, что твоя мама просто хочет убедиться, что наши с ней мнения в отношении тебя схожи, — она была поражена тем, что Эмма подходила к воспитанию детей с точки зрения «что сказала бы Реджина».       — Нет, это определённо нечто большее. Она будто пытается произвести на тебя впечатление или что-то вроде того.       Прежде чем она смогла хотя бы подумать о том, что он хотел этим сказать, Генри начал рассказывать о каком-то глупом трюке, который ему рассказал один из пропавших мальчиков для того, чтобы произвести впечатление на девушку, которая ему нравилась. Эта история сменилась другой и Реджина уже начала думать над тем, чем же Эмма так долго занимается. Их прервали покашливанием. Вместе с Генри они встали с дивана, чтобы посмотреть на Эмму.       — Ты выглядишь удивительно, Эмма! Точь-в-точь как Дон Диего, — он посмотрел на Реджину. — Мам, мне нужно сходить в ванную, прежде чем мы пойдём. Я скоро вернусь.       Реджина кивнула, не особо расслышав, что он сказал, и не особо заметив, как он исчез из гостиной, потому что сейчас она целиком и полностью была сконцентрирована на Эмме, которая смотрела на неё с неуверенной улыбкой.       — Ты выглядишь, — она не была уверена, что сможет закончить это предложение чем-то подходящим, потому что первым прилагательным, которое пришло на ум было «сексуально». Смотря на её обтягивающие чёрные кожаные штаны, которые были заправлены в высокие сапоги до колена, и на ещё более обтягивающую белую рубашку, открывающую вид на внушительный бюст, она ощущала, что сгибается под тяжестью собственного желания. Волосы Эммы были крепко стянуты в конский хвост и приглажены назад гелем. Она с удовольствием бы упала на колени и выполнила все приказы Эммы Свон. Судорожно вздохнув, она вернула свой взгляд обратно к лицу Эммы, — ничего, как Энтони Хопкинс.       Эмма рассмеялась. Восхитительный и прекрасный звук, который согрел Реджину сильнее, чем должен был.       — Спасибо, я тоже так думаю.       Пристальный взгляд Реджины упал на бёдра Эммы, обтянутые чёрной кожей.       — Это определённо комплимент, — её голос был более хриплым и низким, чем она рассчитывала.       Эмма вынула свой меч из-за пояса и он со свистом пронёсся мимо неё, прежде чем она подняла его к своему подбородку и поклонилась. — Моя леди.       Королева, которая командовала целыми армиями не должна была сейчас быть так впечатлена шерифом маленького городка, который даже не умеет правильно держать меч, но Эмма Свон стала живым воплощением самого секса.       — Я думаю, что ты всё-таки забыла кое о чём, — она очень старалась не пялиться на кожаные штаны и отвлекающую рубашку, но не могла остановить себя. — Позволишь добавить немного магии?       — Тебе когда-то требовалось моё разрешение? — ответила Эмма с блеском в глазах и язвительной улыбкой на губах.       Реджина взмахнула рукой. — Так-то лучше.       Эмма посмотрела вниз, на букву «Z», которая теперь была вышита золотым блеском на её груди, и провела по ней кончиком пальца. И Реджина отдала бы что угодно, лишь бы это был её собственный палец.       — Ммм… И я удостоилась двух комплиментов за один вечер. Должно быть, я делаю что-то правильно.       Реджина сделала шаг назад, уверенная в том, что не сможет сдержаться, если Эмма останется на расстоянии вытянутой руки.       Генри вернулся из ванной, поправляя пояс на талии и возясь со своим плащом, совершенно не обращая внимания на напряженную атмосферу, царившую между его матерями.       — Мы все готовы? — спросил он.       — Несомненно, пацан, — Эмма сосредоточила своё внимание на Реджине и расплылась в самодовольной улыбке. — Я думаю, что мы все тут готовы.