Ломая Канон

Когда я, проснувшись, увидела над головой размытый «потолок» чулана под лестницей, первой моей мыслью было: «Как я встряла в это…?». Немного обдумав сложившуюся ситуацию, я решила не расстраиваться, а посмотреть, что здесь можно изменить. Ведь сон это или нет, но умирать вместо Гарри Поттера, и бороться с Лордом и Пожирателями не хотелось от слова «совсем». Меня никто не звал, не торопил, а значит, немного времени на раздумья у меня все же было. Честно говоря, закатывать истерику по поводу того, что я — Гарри Поттер мне не хотелось. Всю свою жизнь я жалела, что родилась девочкой, и теперь я не желала лить слезы по поводу того, что я, наконец, мальчик. Ну, если это не мой сон, конечно. Размышлять над сложившейся ситуацией долго мне не дала Петунья Дурсль. В рекордные сроки, одевшись и нацепив на нос очки, я, пользуясь памятью предыдущего владельца этого тела, рванула на кухню. Поручения «тетушки» оказались очень простыми и, приготовив завтрак, а еще перекусив в процессе, я собралась и отправилась в школу. Английский язык и традиции этой страны особенно большой проблемой для меня не были — в прошлой жизни я интересовалась этой страной и на должном уровне владела шестью языками: английским, итальянским, немецким, французским, русским и японским. Тогда я мечтала путешествовать по миру, знать много языков и собиралась поступать на радиофизический факультет. Сейчас к этим желаниям добавились еще два — выжить и выйти «сухим из воды», в смысле из чужих интриг. Это из области глобальных желаний, из обычных же, рядовых желаний, мне хотелось спокойной жизни в достойном семействе. Дурсли таким семейством однозначно не были. Нет, мне не в тягость заниматься всеми видами работы по дому — не в первый раз, меня не оскорбляет тот факт, что я донашиваю вещи за кузеном. Я просто хочу жить достойно, и учиться, разумеется, а в доме Дурслей мне этого делать не дадут. А раз так, значит, нужно как-то от них избавиться. Для начала я на пару недель затаилась и выжидала удобного момента, заодно собирала информацию. Вести себя так, как привыкли к этому Дурсли, было не сложно, правда училась я лучше чем раньше, и когда «пряталась» в библиотеке от кузена, то действительно читала книги, а не просто листала для отвода глаз. За эти две недели, выяснила много полезной информации: мне — то есть Гарри — восемь лет, учителя в школе время от времени обращают внимание на мою потрепанную одежду, ужасный внешний вид и странное поведение, а миссис Фигг действительно за мной следит. Правда делает она это очень уж своеобразно. Подходящий случай избавиться от родственников появился достаточно быстро — в школе задали написать сочинение о своей семье. Вот тут уж я и развернулась во всей красе. Мое сочинение, похоже, прочитали все учителя школы, включая директора. К нему-то меня и вызвали на следующий день, что характерно — одного, без опекунов. В кабинете обнаружились еще двое взрослых людей — полицейский и женщина, которая, как позже выяснилось, была из органов опеки. Разговаривали мы с ними долго, основательно, а через пару дней они пришли с официальным визитом в дом Дурслей, проверить, как живет сирота. Меня тогда как раз заперли в чулане, оставив без еды на два дня — кузен сбросил меня с лестницы, а я, падая, разбил тетину вазу. В тот же самый день я, со своими старыми очками и минимумом одежды был отправлен в Лондонский приют — в Литл-Уингинге их не было. И это было уже достижение — Дурсли исчезли из моей жизни, а значит, и мир изменился. В приюте меня осмотрел врач, накормили сытным, но незамысловатым обедом и отвели в комнату. Там было две кровати и обе были свободны. Вздохнув, я начал разбирать вещи, которые заняли всего одну из четырех полок в шкафу, а две рубашки одиноко повисли на плечиках. Далеко не сахар, но жить вполне можно.