Ломая Канон

В приюте я провел три месяца. За это время я показал себя как прилежный ученик и воспитанный ребенок, то есть в лучшую сторону отличался ото всех остальных детей, и, естественно, меня демонстрировали всем потенциальным «родителям». Собственно с одними из них я и покинул Лондонский приют. В один из солнечных мартовских дней меня срочно попросили быть в кабинете директора приюта. Я тогда изучал программу следующего класса, и мне жутко не хотелось никуда идти, но раз надо, так надо. Когда я, постучав и дождавшись разрешения войти, скользнул в кабинет, у директорского стола, в креслах, сидели мужчина и женщина. Оба были богато одеты и держались… по-королевски что ли? Я сразу понял, что это очередные потенциальные «родители», но с этими следует поставить себя по-другому. Я почтительно поздоровался с директором, который представил меня мистеру и миссис МакБрайд. Я вежливо поприветствовал их, и директор решил ненадолго оставить нас наедине, поговорить, выйдя из кабинета. Меня расспрашивали о том, как мне жилось раньше, об учебе, об увлечениях, о цели в жизни и о мечтах – то есть задавали стандартные вопросы. Вот только один из них выбивался из общей картины подобных разговоров – они спросили, не хотел бы я жить с ними. И я честно ответил, что приют, конечно, хороший, и люди тут неплохие, но хотелось бы жить в семье. В тот же вечер, директор осчастливил меня новостью о том, что МакБрайды начали готовить бумаги необходимые для моего усыновления, а учитывая связи мистера МакБрайда – это не займет много времени. Так, собственно, и произошло. Через полторы недели меня забрали из приюта, и я водворился в собственной комнате огромного особняка в пригороде Лондона. Осмотрев свои «хоромы», а по-другому это назвать было нельзя, я начал подумывать, а не подлил ли мне кто «Феликс Фелицис»? Потом вспомнил, что меня окружают магглы и успокоился. Жить в огромном особняке с Розмари и Доналдом, которых я теперь мог смело называть мамой и папой, было замечательно. В доме так же была куча прислуги и животных, в которых новоиспеченные родители души не чаяли. Меня сразу же отдали в респектабельную частную школу, а увидев мою жажду знаний, наняли репетиторов для дополнительных занятий. Моя новая семья вполне обоснованно мной гордилась и при каждом удобном случае рассказывала друзьям о моих успехах. Учебный год я закончил отлично, и в качестве поощрения меня отвезли в Италию. Целый месяц я наслаждался общением с носителями языка, местной кухней и достопримечательностями. Так же, втайне от родителей, я посетил магический квартал Рима. Попал я туда, честно говоря, случайно - прогуливаясь по тихой узенькой улочке, где располагался один из многочисленных рынков, я увидел как в маленький, неприметный антикварный магазинчик заходят странные люди обсуждающие невероятное столпотворение магглов. Я решил пойти за ними, однако, стоило мне перешагнуть порог магазинчика, как я оказался на широкой, оживленной улице. Она чем-то напоминала Косой Переулок, который показывали в первом фильме - яркая, шумная, волшебная... Деньги, выданные на карманные расходы (не маленькая сумма, кстати), я обменял в Гринготтсе и с пользой и удовольствием прошелся по многочисленным лавочкам и магазинчикам. Выбрал подарки родителям – маме Розмари великолепную изумрудную ткань на платье (в маггловских магазинах я никогда такой не встречал), а папе Доналду галстук, переливающийся всеми оттенками зеленого, ну и себе парочку старинных фолиантов прихватил. После этого я решил, что дальнейшее знакомство с магами Рима стоит отложить на потом и, посидев в кафе, вернуться в гостиницу, но судьба видимо решила иначе. В кафе я познакомился с Блейзом Забини, его мамой и ее очередным мужем. Ну, об этом мне чуть позже поведал Блейз. За неполные полчаса знакомства мы нашли общий язык, обсудили Англию и Италию, поговорили о квиддиче и расстались почти друзьями. Он очень удивился, когда узнал, что у меня нет совы, и что живу я с магглами – ведь моя фамилия говорила сама за себя. Но мы договорились иногда обмениваться письмами, чтобы не терять связь совсем. На том и разошлись, я отправился в отель, а Блейз с родителями дальше пошли за покупками. Вскоре мы с родителями покинули гостеприимную Италию и вернулись в родную Англию. Оставшийся до начала учебы месяц я провел за повторением пройденного и изучением нового материала. Занялся боксом и фехтованием, продолжил обучение изобразительному искусству и музыке. По настоянию мамы Розмари мне наняли педагога по танцам и изящной словесности. В итоге расписание у меня вышло настолько загруженным, что было решено перевести меня на домашнее обучение, чему я, безусловно, был только рад. Кстати, стоило мне только попросить, как родители удивительно легко разрешили мне завести не только сову, но жабу, паука и щенка бультерьера, воспитанием которого я занимался сам, под чутким руководством инструктора. В этом доме, который я уже по праву считал своим, удивительно легко относились к животным. Кого тут только не было от обычных лошадей, до тигров, а так же змеи, крысы, птицы и пауки. За всем этим звериным хозяйством присматривали мы с мамой Розмари. Животные узнавали нас и легко давались в руки, а уж какие я получил несравненные ощущения когда меня впервые лизнул в щеку старый лев Джон… Когда я написал об этом Блейзу, тот собирался прибыть и лично проверить не откусили ли мне что-нибудь. Однажды, я тогда недавно прибыл в особняк и первый раз попал в террариум, я понял, что могу спокойно общаться со змеями. Вот тогда, я впервые по-настоящему испугался – ведь эта способность проявилась у меня и в каноне, но я сумел быстро успокоиться и взять себя в руки. В общем, я решил, что это даже хорошо – Praemonitus praemunitus*, и мне стоит начать себя довольно жестко контролировать. Естественно рассказывать я никому об этом не стал.