Девушка из прошлого

Сумерки, опустившиеся над поселением ведьм, обычно казавшиеся мирными и спокойными, сейчас ощущались совсем по-другому. Ветер был необычно холодным и острым, неприятно ощущаясь на коже, несмотря на предыдущий времени знойный день. Ведьмы древнего ковена жгли костры, чтобы согреться и умилостивить духов природы, шептали заклинания, дабы защитить дома от надвигающегося шторма. Многие из них чувствовали приближающееся нечто с каждой минутой подбирающееся всё ближе и ближе и месту жительства. А глава стоял на вершине холма, устремив взор в небеса, где едва виднелись звёзды. Небесные тела только-только начинали вбирать в себя силу ночи, ожидая лунного затмения. Ночь обещала быть суровой, но никто даже и не предполагал, что для большинства колдунов этот вечер был последним. — Лукас, милый, — белокурая женщина спешно окликает своего мужа, привлекая его внимание. — Карине стало хуже. Я боюсь, что сил Эллии не хватит для поддержания дальнейшей жизни. В глазах мужчины читается испуг. Именно этого он и боялся больше всего на свете… потерять свою малышку. Двадцать два года назад, в семьи Лукаса и Марии Холливелл произошло самое счастливое событие: рождение дочерей-близнецов. На их памяти, как и на памяти старейшин, девочки являлись первыми представительницами своего рода. Тогда это считалось чем-то невероятным и необычным. — Отец, у меня не получается… у земли почти не осталось магии. Юная ведьма выбегает на крыльцо завидев родителей в оконце. Хозяин дома с отвращением отталкивает младшую из дочерей в сторону, направляясь внутрь. Девушка опускает голову пытаясь сдержать слёзы горечи, но нежные руки матери успокаивают её. — Моя малышка… Лукас касается испарины на лбу лежащей на постели старшей близняшки, осознавая всю плачевность ситуации. Шатенка дышит тяжело, изредка хрипло кашляя, и пытаясь произнести хоть слово. — Я просил тебя помочь сестре? — голос его до ужаса становится грубым и жёстким. — Просил сделать всё хорошо? Крепкая мужская ладонь ложится на мягкую кожу щеки второй дочери, нарушая тишину дома звонким шлепком. Девушка от неожиданности падает на колени и уже не сдерживает поток солёных капель. — В чём моя вина? Я всю свою жизнь только и делала, что лечила Карину. Вся моя магия уходила на неё… — Ты неблагодарное чудовище! — сильная хватка рывком поднимает Эллию с пола, сдавливая горло. — О какой магии ты говоришь? У тебя её никогда не было, и не будет. Ты питаешься от всего, что тебя окружает, но не от своей родословной, не от своей крови. Она — наше будущее. — Сестра умрёт сегодня, — шепчет Холливелл из последних сил, чем ещё больше распаляет гнев отца. — Мария, помоги ей подняться. А ты… пойдёшь со мной. Ведьмак выволакивает дочь за волосы, даже не обращая внимания на то, что она раздирает колени и ладони рук о доски и сырую землю. Позади них, не без помощи матери, Карина осторожно передвигает слабыми ногами, стараясь добраться быстрее до заветного холма. На вершине пылает огонь. В его языках отражается серебряный диск взошедшей над лесом луны, медленно скрывающейся за темнотой. Чёрный ореол закрывает собой светило за секунды, давая лишь один шанс из тысячи. Лукас улыбается старшей дочери и жене, взяв ладонь первой в свою. Второй рукой он дёргает раненую Эллию, которая рыдает навзрыд, но, кажется, что родителю абсолютно плевать на её чувства. — Sanguinemdesimilus! Sanguinem generis fiantus! Sanguinemdesimilus! Sanguinem generis fiantus! Sanguinemdesimilus! Sanguinem generis fiantus! Порывы ветра ползут сквозь кроны деревьев к бушующему костру, раздувая пламя сильнее. — Sanguinemdesimilus! Sanguinem generis fiantus! Sanguinemdesimilus! Sanguinem generis fiantus! Sanguinemdesimilus! Sanguinem generis fiantus! Глаза обеих близнецов белеют, полностью изменяя привычный цвет. Затем, обе падают на обожженную траву без каких-либо признаков движения. — Карина? Прошу тебя, проснись. Пожалуйста… Мария возвышается тенью за мужем, который умолял любимого ребёнка очнуться. Она никогда не понимала его отношения ко второй девочке. Да, Эллия не была такой, как все остальные. Да, у неё был уникальный дар, но без магии. Мать любила обеих своих дочерей, но на протяжении их взросления женщина не могла и слова поперёк сказать столь тяжёлому нраву. — Папа? — тихий голос Карины вырывает её из мира переживаний и жуткого чувства вины. — Мама? — Милая. Всё хорошо? — Да, — коротко отвечает шатенка, одаривая родителей лёгкой улыбкой. — Я… Мимолётная радость сменилась непониманием вперемешку с ужасом. Выздоровевшая в мгновение ока начинает кашлять сильнее прежнего, выплёвывая кровь. Она ею захлёбывалась, пачкая одежду отца. Секунда… и вернувшая жизнь вновь угасает, но на этот раз исчезает навсегда. — Нет… Нет! В метре от них раздаётся громкий вскрик. Выжившая Эллия бегло осматривается, впиваясь взглядов в родителей и мёртвую сестру. — Ты хотел забрать мою жизнь, чтобы спасти её? Хотел убить меня? Огненная стрела врезается в тело мужчины, вспарывая грудь. Веки его распахиваются в немом вопросе под тяжелые всхлипы жены. Она тянет любимого на себя, трясёт обездвиженный труп, марая пальцы в сгустках алой жидкости. — Твоей смерти я не хочу, мама, — произносит девушка, глотая собственные слёзы. — Но я не могу просто так забыть годы унижения со стороны отца, которые ты спускала с рук. Ты и слова не могла ему сказать, а я ведь тоже твоя дочь! У Холливелл в глазах мерцают искры, разнося пламя вниз по склону. Некогда зелёная трава окрашивается в огненные полосы выжженной земли, образовывая круг. Жители деревни оказываются в западне. Старики, дети, женщины и мужчины… все оказываются в окружении огненной ловушке. От кожи ведьмы начинает исходить пар, и в тот момент казалось, что она вот-вот вспыхнет сама. Страшнее всего колдун, познавший самые чёрные закоулки темной магии, но хуже всего была девушка без чувства сожаления. Её слезы наконец-то высохли. Их больше нет, как и эмоций. Предсмертные крики ласкают слух, заполняя разум, пока сердце оттачивает удары шаманских бубнов. Эллия смеётся, снимая огненный барьер, наблюдая за тем, как мать помогает выбраться из горящей хижины маленькому мальчику и его старшему брату. Лишь по щелчку пальцев крыша строения падает, а бушующие языки обжигают лицо ребёнка. Детский голос звенит в ушах пугающей мелодией, заставляя разгневанную волшебницу подчиниться своей воле. Девушка падает на колени рядом с телом сестры, сжимая остатки сожженного платья. — Карина…- шепчет шатенка. — Я не хотела всего этого. Я не хотела быть убийцей.

— Но ты уже стала таким человеком. Ты никогда не сможешь смыть с себя всю эту кровь.